персиковый сок на розовых щеках.

золото всюду глаза слепит и больно зрачки режет, отчего голова кругом идёт и гудит-гудит-гудит. звон золотых монет давно оглушил молодое тело, словно чем-то тяжёлым ударили по макушке, но держится он ещё из последних сил, как бравый воин, истекающий кровью, на поле боя. слишком много красного, до ужаса много, и непонятно теперь юноше, кому может нравиться переизбыток этого оттенка: куда приятнее смотреть на зелёный цвет или голубой… только, не чёрт его дери, красный. дышать невыносимо — душно очень, душно, но тут скорее вопрос морального состояния, нежели физического: руки связаны, шея болит так, будто голова стала непосильной ношей, а ноги еле переплетаются. " господи, да что происходит? " подводят его к самому концу комнаты, где восседает существо [ на человека не похожее ], от которого веет странной энергетикой, но обличие его куда страннее, нежели эта самая энергетика, иначе может разве человек сидеть в таком обилии красно-черного? его останавливают толчком в плечо, отчего кожа на этом месте ещё несколько минут зудит, как после укуса пчелы. неприятно, но куда неприятнее, когда мужчина (такого же этот человек пола?) поднимает свои тёмные очи, чтобы посмотреть на юношу, да испепелить его взглядом. — откуда взяли? — спрашивают [ благо не его ] голосом спокойным, но каким-то грубым, словно волк из сказки пытается петь, как мама-коза. — так вот, в поле шлялся… рядом из людей — никого, мы-то и решили взять. мы же знаем, как вы у нас златовласых мальчиков обожаете. существо головой кивает, осматривая юношу с ног до головы, будто бы тот — добыча, попавшая в лапы хищнику. — ну любо, любо… — выносит свой вердикт мужчина, поправляя свою косу и хватая с блюдца персик. он подошёл к молодому человеку, рассматривая измученное лицо пленника, проводя пальцем по щеке, — ты голоден? сколько ты не ел? — три… три дня… — еле губами шевелит парень, жадным взглядом цепляясь за сочный фрукт в руке мужчины. — какой ужас! мы же не изверги какие детей голодом морить, — человек развязал юноше руки, кладя в белоснежные ладони персик, — не думаю, что со связанными руками кушать будет удобно. — можно? ответ последовал кивком, после которого парень зубами вонзился в фрукт, испивая из него все соки и всю мякоть, которую только было возможно. мужчина на это усмехнулся. — сколько лет-то тебе? — шест… шестнадцатый пошёл год. — шестнадцатый? у-у, так ты ещё совсем ребёнок. человек сверкнул глазами, потирая свою бороду. — тебе нравится? — что? — я про персик. юноша кивнул головой, продолжая поедать сладость в руках, не замечая, как соком пачкает пыльную рубашку и розовые свои щёки. — так будешь у меня жить — всю жизнь будешь такие сладкие персики есть. хочешь? — ум. угу… мужчина ещё раз посмотрел на мальчишку, щурясь. — умойте, вымойте его… и приведите ко мне, — вымолвил он, поправляя накидку на плечах, — уж до чего этот человечишка больно симпатичный.