Цвет любви, вкус любви

бета - aleks mac Закат полыхал всеми оттенками алого. Небо буквально горело. Но до того цвета, — Лань Ванцзи покосился, — которым горело содержимое таза перед Вэй Усянем, ему было далеко. — Скоро будем жарить, Лань Чжань, — заметив его взгляд, поспешил сообщить Вэй Усянь. — Только еще чуток перца добавлю и перемешаю. Не возражаешь? — Нет, — ответил Лань Ванцзи, снова уделяя свое внимание закатному небу. Возражать было поздно еще две пригоршни перца назад, какой смысл сейчас? — Отлично. Значит, — послышалось бульканье, — теперь как следует встряхнем, и можно нанизывать. Когда закончу, угли как раз такие, как надо, будут. — Всегда можно добавить жара, если потребуется, — заметил Лань Ванцзи. — Ага, — голос у Вэй Усяня был довольным. — Все же хорошо, что мы решили завернуть в этот городок. Я столько разной странной рыбы раньше не видел. Но рыбаки заверили, что она хороша, и креветки, и эти ракушки… после жарки все должно быть великолепно на вкус. Думаю, с сидром будет отлично — меня торговцы уверяли, что он не хмельной у них, так что разопьем вместе. — Мгм, — согласился Лань Ванцзи. Вэй Усянь давно рвался посмотреть на море, так что они нарочно завернули сегодня утром в этот городок на морском побережье. Просто посмотреть на море не удалось: заслышав на рынке торговцев с рыбаками, вовсю обсуждающих, что делать с морской нежитью, распоясавшейся так, что ни в море выйти, ни к берегу причалить, они тут же вызвались помочь. Гули и вправду бесчинствовали здесь. Рвали сети, топили лодки, даже на торговые корабли нападали пару раз. И ладно бы на местных, к нежити все привычные, но гули нападали на корабли чужеземцев, что хоть и были защищены, да уберечься от всех напастей все же невозможно. Такое спускать было нельзя никак. Битва была недолгой, но жаркой, так как в подчинении у гулей оказалось морское чудовище, с которым, даже когда Вэй Усянь перебил мертвецов и зверюга освободилась от их власти, пришлось как следует повозиться. Поблагодарить заклинателей за избавление от напасти пришли почти все рыбаки и торговцы. От денег Лань Ванцзи вежливо отказаться успел (не ради них старались, а просто ради того, чтобы люди не страдали), а от рыбы и всякого, иноземцами на продажу привезенного — нет. Вэй Усянь успел согласиться раньше и со счастливым писком зарылся в ворох диковинок. Огорчать супруга Лань Ванцзи не пожелал, спустя некоторое время наполнив свои рукава занятными картинами, диковинными тканями, поделками из камня, парой подсвечников, выполненных в виде странных химер с птичьими головами, но кошачьими телами (как заявил Вэй Усянь, это будет подарок для Лань Цижэня и для Цзян Чэна, а то они из странствий давно им диковинок не привозили) и… Лань Ванцзи вновь покосился на таз, содержимое которого — разномастные куски различных рыб — Вэй Усянь сноровисто нанизывал на металлические прутья для жарки, любезно одолженные им рыбаками вместе с кухонной утварью и маленькой хижиной на пляже. И перцем. Один из иноземных торговых кораблей привез на продажу мешки с перцем. С разными перцами: более двадцати вкусов, как торговцы с гордостью заявили Вэй Усяню. И в благодарность они бесплатно отсыпали своим спасителям по увесистому бумажному пакетику каждого. Вэй Усянь светился ярче солнца. Залюбовавшись мужем, Лань Ванцзи будто выпал из реальности, придя в себя только здесь, на берегу. Его усадили на камешек около навеса для лодок, вручили тарелку с местными фруктами и строгим голосом приказали отдыхать, пока Вэй Усянь приготовит им ужин. Все попытки помочь тот решительно пресек, заявив, что хочет побаловать Лань Ванцзи вкуснятиной, но если они будут готовить вдвоем, это будет уже не то. Лань Ванцзи не настаивал: ему нравилось следить за Вэй Усянем. Что бы тот ни делал. Разве что… перца многовато в маринаде. Даже чересчур. Но Вэй Усянь восторгался каждым пакетиком так, что ничего про маринад Лань Ванцзи говорить не стал. Зачем огорчать любимого, дорвавшегося до диковинок, когда в рукавах довольно снадобий именно для таких случаев? Выпьет чуть больше, чем обычно, но насладится вместе с супругом рыбой под его обожаемым перцем. — Оу, а на море темнеет быстрее, я об этом не подумал и не попросил дать нам светильник или хотя бы факел, — огорченный голос Вэй Усяня вывел Лань Ванцзи из раздумий. — Не страшно, — произнес он, подходя к супругу. — У нас есть осветительные талисманы. Сейчас зажгу. — Прости, что из-за моей невнимательности приходится тратить талисманы, — повинился Вэй Усянь. — Я тоже не знал, что на море темнеет быстрее, — качнул Лань Ванцзи головой. — Твоей вины нет ни в чем. Давай помогу пожарить. Знаю, ты хотел сам, поэтому просто разложу над углями, пока ты помоешь руки, хорошо? А пока Вэй Усянь усиленно думал, Лань Ванцзи зажигал талисманы и крепил их на вбитые столбы. — Ладно, — наконец согласился Вэй Усянь, когда Лань Ванцзи прикрепил последний талисман. — Только чур, не пробовать на вкус, пока не будет готово, идет? — Я дождусь, когда стряпня Вэй Ина будет готова, — произнес Лань Ванцзи и поцеловал своего супруга в щеку. Вэй Усянь покраснел, хихикнул и унесся к морю отмывать руки. Лань Ванцзи осторожно взял прутья с нанизанной рыбой и разложил над углями. Очень быстро запахло перцем. И сильно. Что ж, снадобья уйдет сегодня много, но он и не такое съест, если это порадует Вэй Усяня. Первая порция рыбы поджарилась очень быстро и, к удивлению Лань Ванцзи, вся целиком была вручена ему. — Вэй Ин? — приподнимая бровь, попросил разъяснений Лань Ванцзи. — Попробуй первым и скажи, как оно, — с готовностью ответил Вэй Усянь. — Я еще никогда не готовил с этими видами перцев, но так как я к нему привычен, могу не уловить разницы. Мне требуется мнение моего супруга. — Мгм. — Кушай, я пока сидр откупорю. Не знаю, что это за напиток и чем он лучше вина — ну, не считая того, что он, по словам ребят, не хмельной, — но мы на море, а тут сами боги велели пробовать разное и новое, как считаешь, Лань Чжань? — Да, — ответил Лань Ванцзи и осторожно, стараясь не делать глубоких вдохов, откусил немного рыбы. Вот сейчас… сейчас… С недоверием он откусил еще раз и еще. Покосился на хитро улыбающегося Вэй Усяня, на оставшиеся прутья с рыбой в ярко-красном, даже в приглушенном свете от талисманов, маринаде. И откусил еще раз. Остроты… не было. Вернее, не так: она была едва заметна где-то на послевкусии. Все заполняла пряная сладость, слегка оттененная соевым соусом и легкой лимонной кислинкой. Великолепно. — Ну как? — полюбопытствовал Вэй Усянь, когда он доел. — Очень вкусно, — признался Лань Ванцзи, прислушавшись к себе, — но не остро. — Правда не остро? — подобрался Вэй Усянь. Кажется, он снова что-то натворил, на этот раз с едой, а теперь с нетерпением ждал результата своего эксперимента. Лань Ванцзи не стал мучить своего супруга ожиданием и кивнул. — Ура, получилось! — Вэй Усянь засиял почище талисмана. — Что получилось? — поинтересовался Лань Ванцзи. — Маринад, что мне иноземцы посоветовали, когда узнали, что ты острое переносишь плохо. — Вэй Ин, — укорил супруга Лань Ванцзи. — Красный, Лань Чжань — это цвет любви и страсти, — важно заявил Вэй Усянь в ответ. — А перец, этот огненно-красный овощ*, олицетворяет эти чувства в полной мере. Олицетворяет всю мою любовь к Лань Чжаню. — Вэй Ин, — Лань Ванцзи ощутил, как у него начинают гореть уши. — Я давно искал способ, как сделать так, чтобы перец — мою любовь — можно было разделить с Лань Чжанем — моей любовью, но так, чтобы не пришлось потом пить лекарственные снадобья. А тут эти торговцы со своими разными перцами. Они со мною, пока староста рассказывал тебе о рыбе, поделились рецептом маринада и рассказали, сколько какого перца насыпать, чтобы и цвет был, но не было остро для моего любимого Лань Чжаня. Чтобы мы смогли насладиться перцем вдвоем и… Лань Ванцзи прервал торопливую речь Вэй Усяня поцелуем. Казалось, сильнее, чем они любят друг друга, невозможно, но Вэй Усянь всегда стремился к невозможному. Искать не острый перец, но чтобы тот выглядел и пах как острый; и все ради того, чтобы и он, Лань Ванцзи, мог есть одну еду с Вэй Усянем… От одного этого внутри начинало все петь, и хотелось вручить этому невозможному человеку всего себя, даже если ты и так очень давно уже это сделал. Губы жгло (свою порцию Вэй Усянь сдобрил обычным перцем), но прекращать поцелуй Лань Ванцзи не собирался. Красный — цвет их любви. А перец — ее вкус, отказаться от которого невозможно. (Потом они снимут с огня подгоревшую рыбу, допьют сидр и выяснят, крепка ли лежанка в рыбацкой хижине, но это будет потом.)