Черные гвоздики

- Эвелина, ты долго ещё собираешься там копаться? – доносился недовольный голос моей матери с первого этажа. Я последний раз оглядела себя в зеркало, несколько секунд покрутившись перед ним. А что, очень даже милое платье, мне идёт. Когда моя мама несколько дней назад торжественно сообщила мне, что подружкой невесты на свадьбе буду я, эта идея мне, мягко говоря, не очень понравилась. В этот день они будут в центре внимания, а я, получается, вместе с ними, а это в мои планы не входило уж точно. Я планировала посидеть где-нибудь в уголке, выпить бокальчик-другой шампанского, а потом смыться оттуда под шумок. Тем более, что сегодня у меня должна была быть смена в кофейне, в которую я совсем недавно устроилась. Не то что бы мне недоставало денег, ведь моя мать, вероятно, чувствуя за собой некоторую вину за прошлое, частенько клала мне их то в сумку, то в карманы куртки. Нет, дело было совершенно не в деньгах. Просто… мне надо было хоть как-то заполнить свой день, и ради этого, ради того, чтобы хоть как-то заполнить пустоту в своей жизни, я работала днями напролет. А ведь когда-то всё действительно было по-другому. Когда же это было? Года полтора назад, может, два? Кто-то говорит, что 17 лет – отличный возраст. Вокруг тебя друзья, шумные компании, вписки. И вокруг меня тоже это есть. Вся моя жизнь в принципе вращается вокруг двух вещей: Дениса и танцев. Всё остальное просто окружало эти две вещи, дополняя мою и так не скучную жизнь. Не понимаю, как так получилось, ведь Ден очень скептически относился к моему хобби. Вокруг меня мелькали знакомые с детства пейзажи: дорога, возле которой рос куст сирени, в период своего цветения особенно часто страдавший от рук детей, что живут тут; то тут, тот там, в асфальте можно было заметить некрасивые ямы и трещины. Кажется, время действительно не щадит никого. Небольшие 5-ти этажные «хрущёвки» полностью дополняли картину бедности, царившей тут. Она тут была хозяйкой, она правила судьбами людей, вынуждая селиться в старые «коробки», рожать там такую же «бедность» и жить пустую жизнь от зарплаты до зарплаты. Очнулась я от своих размышлений только тогда, когда подошла к родному месту. Тут, среди серых дворов и затаилась моя страсть. Непримечательная лестница среди жилых домов, ведущая к такой же непримечательной вывеске «Танцевальная студия «ВООМ»», - так было для каждого, кто проходил мимо этого места. Но не для меня. Для меня она была домом: родным, тёплым, настоящим домом, в который всегда возвращаешься. Счастливой, разбитой, уставшей, отчаявшейся, - любимая студия видела меня любой. Как и Женя. - Опаздывать вздумала? - на пороге меня встречала рассерженная Евгения Николаевна. - Прости, - я виновато улыбнулась. – Не сердись, пожалуйста, - я сделала к ней шаг вперёд. - 10 отжиманий, - она смотрела на меня сурово, наверное, кто-то бы сейчас подумал, что она рассержена, но не я. Я-то видела, как за напускной строгостью она прятала еле-заметную улыбку. - Хорошо, - я улыбнулась шире. - И 3 минуты планки, - она подняла брови, я кивнула. – Ладно, иди сюда, Элечка, - она раскрыла руки в приглашающем жесте, и я, в один шаг преодолев расстояние между нами, крепко её обняла. Маска спала, и передо мной снова предстала моя любимая тренер, смотря на меня со всей добротой, на которую была способна. Мы стояли так секунд двадцать, после чего она скомандовала идти переодеваться. В этот момент моё тело слилось с разумом. Эта история должна развернуться. Я должна поверить. Включается музыка, я перевожу дыхание, успокаиваясь. И я… верю. Реальность ускользает от меня. Сейчас я – не Эвелина, нет. Я часть того действа, что разворачивается на сцене. Я – нежная лилия, качающаяся на ветру. Я иду по течению, не зная, что меня ждёт дальше. Через движения, складывающиеся в танец, я передаю не только свои эмоции, я рассказываю историю. Я – прекрасный нежный цветок. Меня не любят, но мной восхищаются. Но разве это не одно и то же? Разве есть какие-то отличия? Все обращают на меня внимание, вдыхают мой аромат, нежно гладят мои лепестки. Я люблю быть любимой, не задумываясь о большем. Моё предназначение – радовать. И я счастлива, что могу это делать. Проходят месяцы. Года. И я уже не так прекрасна. Редко, кто замечает меня. А если замечают – брезгливо отворачиваются. Я не понимаю, что же я сделала не так? Почему они больше не любят меня? Возможно, я ошиблась и разница есть? Я несчастна. Кому нужен увядший цветок, если он не радует глаз? За свою короткую жизнь все только любовались моей красотой, не помышляя о большем. Никому не интересна была я, всем был интересен мой аромат, мои нежные лепестки. И я увядаю. Я закапываю себя ещё больше, считая, что ни на что больше не гожусь. Не вижу смысла жить. И я погибаю, без надежды, всеми забытая, одинокая лилия… Танец закончился. Я прожила эту историю, теперь пора становиться самой собой. Встав с пола, замечаю на себе цепкий взгляд Жени. - Что, всё так плохо? – спрашиваю я, непонимающе смотря на лицо тренерши. Сейчас её взгляд на мне был абсолютно нечитаемым. - Переодевайся и ко мне в «подсобку», - резко сказала Женя, - я вижу, что нам есть, что обсудить. Я сделала всё, что она сказала, и через шесть минут уже сидела возле неё, наблюдая, как хозяйка комнатки заваривала мне чай. - Элечка, - её тон стал мягким, будто обращалась она не к своей ученице, а к дочери. Хотя, скорее всего, так и было. За девять лет, что мы знакомы, Евгения Николаевна стала для меня самым родным человеком. В то время, как мама бегала по свиданиям, надеясь получше устроиться в жизни, перемежая их с косметологами, саунами и коучами «прокачки женственности», я была предоставлена сама себе. Помню, когда Женя узнала, что я, восьмилетняя девочка, после школы предоставлена самой себе и дома меня никто не ждёт, предложила сидеть у неё в «подсобке». Тогда учеников у неё было мало, поэтому часто у неё были свободные «окошки». Так мы с ней и сблизились. Фактически, именно тут и прошло моё детство. С этой женщиной, которая заменила мне мать. Откровенно говоря, с того времени ничего особо не изменилось. Мама всё так же пытается найти своё «счастье», а я, всё так же, провожу здесь большую часть своего времени. Хотя… сейчас появился Денис. Он, да и вообще это всё, что с нами происходит, так неправильно… но я стараюсь об этом не думать. В конце концов, об этом никто не знает, и… не должен узнать. - Рассказывай, что у тебя случилось. – твердо сказала Женя, посмотрев мне прямо в глаза. - У меня не… - она пресекла мои неуверенные возражения. - Эля, девочка, я знаю тебя слишком долго, чтобы не понять, что ты чем-то расстроена. Я видела твой танец. Ты же думала совсем не о лилиях, моя дорогая. Это опять твой друг? Тут я не выдержала. Кажется, я слишком долго держала это в себе, и теперь все слёзы, что копились во мне все эти дни, решили разом выйти наружу. Будто краник кто-то открыл. Я всхлипнула. - Он… он совершенно меня не понимает, - слезы катились из моих глаз, и я, по мере своего рассказа, переодически хлюпала носом. – А ещё… Хочется смеяться от бессмысленности и абсурдности своих проблем, которые у меня были несколько лет назад. В тот вечер я говорила много, как и плакала. Казалось бы, как давно это было, и сколько вещей с тех пор изменилось… Я закрыла за собой дверь комнаты, спускаясь навстречу радостной маме в пышном белом платье, в это самое время нахваливавшей синюю рубашку Димы, которую приобрела специально для свадьбы. Тот, казалось, не разделял её мнения, но снисходительно кивал на восхищенные речи женщины. Что-ж, хоть у одной из нас получилось стать счастливой.