Черные гвоздики

Переведя взгляд на банкетный зал, он мысленно прикидывал, что будет лучше сделать сейчас. Он обещал отцу, что придет на эту свадьбу, познакомится с новой мачехой и сводной сестрой. Кажется, он также упоминал, что инициатива исходила именно от его жены, как её там… Мириам? Мария? Марина? Последний вариант почему-то показался ему верным. Он сам совершенно не горел желанием обзаводиться новыми родственниками, поэтому решил, что очередная пассия его отца никоим образом не должна его касаться, даже если последняя смогла развести батьку на свадьбу. Нет, он, конечно же, не испытывал ненависти ни к его «новой маме», ни к предполагаемой «младшей сестрёнке». В конце концов, они не были виноваты в том, что его родитель полный мудак. С этим он смирился уже давно, и именно поэтому он старался вычеркнуть его из своей жизни. Ни то что бы он был воплощением зла, за некоторые вещи Лери был даже благодарен ему; например, за то, помог ему с бизнесом в самом начале. Он был хреновым отцом, но, тем не менее, помогал своему сыну. За это мужчина мог бы ему даже сказать спасибо. И прийти на его свадьбу было ни чем иным, как жестом доброй воли. Но что же тут делает та девчонка из книжного магазина, в который он заходил на днях? Его на секунду пронзила мысль, будто это его новая сестра, но той, вроде как, должно было быть около двадцати, а эта малявка тянула от силы на лет шестнадцать. Тогда, зайдя в магазинчик, он слегка удивился, что там разрешают работать подросткам, но на этой мысли сильно не зацикливался. В конце концов, она могла быть дочкой владельца, или, возможно, кого-то подменяла. Да и не было у него тогда времени предаваться размышлениям, особенно по таким мелочам. Сейчас он мог рассмотреть её получше: темные волосы «под каре», немного не достававшие до плеч, были растрепаны и небрежно заправлены за аккуратное ухо, в котором сейчас красовалась сережка-капелька, сделанная из чего-то похожего на жемчуг. Сегодня она выглядела аккуратнее, чем в их прошлую встречу: на ней было нежное кремовое платье, прекрасно подчеркивающее хрупкие плечи (причем последние были открыты) и немного угловатую, но от этого не менее изящную фигуру. Ростом она ему доставала до плеча. Кажется, сейчас она была не в лучшем настроении. Когда она подняла то ли испуганный, то ли удивленный (а, возможно, и всё вместе) взгляд, он заметил, что ее большие голубые глаза сейчас блестели от слёз. Она на секунду замерла, всматриваясь в его лицо. Кажется, она тоже его узнала, и так же, как и он, пребывала в недоумении. Правда, эта эмоция отразилась на её лице на какую-то долю секунды, а сразу после этого он увидел в ее глазах панику, захлестывающую её с новой силой. Это она его так испугалась, или…? Додумать мысль он не успел, так как девушка, с силой его оттолкнув, выбежала на улицу. Кажется, именно сейчас он должен был развернуться, забыть о незнакомке и с чистой совестью зайти в ресторан, но почему-то этого делать решительно не хотелось. У неё точно что-то случилось, и какое-то шестое чувство подсказывало, что оставлять её одну в таком состоянии сейчас просто опасно. Мало ли, что она могла сейчас натворить? Но это же было не его дело, правда? Он уже сделал шаг вовнутрь, как в его голове мелькнула ещё одна мысль: возможно ли такое, что она и есть его новая сестра? Может ли быть, что отец перепутал возраст? «К черту», - подумал он, и бросился вслед, отправив цветы, что держал в руках, в ближайшую мусорку. Всё равно эта свадьба обещала быть скучной. Я бежала, бежала, бежала, не разбирая дороги. Да и, если бы даже хотела, не смогла разобрать. В этой части города я была чуть ли не в первый раз. Я заворачивала в переулки, все больше и больше отдаляясь от ненавистного места, и мои глаза застилали слезы. А ведь я сегодня больше часа заморачивалась с макияжем, который сейчас, скорее всего, безбожно растёкся по моим щекам. Но эта мысль слишком быстро пронеслась в моей голове, чтобы я всерьёз об этом задумалась. Сейчас перед моими глазами прокручивались отвратительные сцены: дурацкая свадьба, на которой я не хотела присутствовать, плотное кольцо из родственников, их хищные оскалы, как у гиен, которые нашли, чем сегодня можно поживиться, мамино счастливо сияющее лицо, потом – блондинка, нарочито громко стонущая под моим отчимом. И эти картинки раз за разом проигрывались у меня в голове, как пластинка, заевшая в проигрывателе. «Где я?», - отрезвляющая мысль. Была поздняя осень, и улицу стремительно быстро заволокло сумерками. Убежала я, по-видимому, далеко, потому что даже приблизительно не знала, где нахожусь. Было холодно и сыро, ведь я, так стремительно покинув свадьбу, совершенно не подумала о том, что убегаю в легком платье. Карманов у меня не было, но я всё равно по инерции прошлась по бокам платья, щупая, нет ли там телефона. А его не было. И что теперь делать? Мысли о свадьбе отошли на второй план. Из минусов было ещё и то, что я была в туфлях на каблуке и капроновых колготках. Ну зашибись. Кажется, у меня опять начиналась истерика. - Де-ву-шка, а вы чего в такое время, и одна? – я обернулась на звук. Пошатываясь, на меня надвигался гоповатого вида мужчина, а сзади него, видимо, ждя сигнала, стояла компашка из таких же отбросов. Я поежилась. Кажется, сегодня всё шло против меня. Видимо, поняв, что ответа от меня он не дождётся, мужчина продолжил: - Вам, может, помощь какая нужна? Сзади него я услышала хриплое: «Чего ломаешься, красавица? Давай к нам!», и еще одно: «Серый, ты там чё, скоро?». После последнего возгласа, видимо, «Серый», улыбнулся, и я увидела, что вместо зубов у него сгнившие пеньки. Я сделала шаг назад, в то время, как мужчина – шаг вперед. Он всё наступал и наступал. В этот момент я чувствовала себя как никогда маленькой и беззащитной. Ледяной страх подбирался ко мне всё ближе, и я чувствовала, как ноги становятся ватными, отрезая еще один путь отступления. Сделав ещё шаг назад, я почувствовала, как уперлась в чью-то грудь. Теперь я обратила внимание на взгляд отброса: из хищного он превратился в испуганный, а улыбка сошла с его губ, оставив за собой лишь приоткрытый рот. - Она со мной, - ледяным тоном сказал кто-то сзади меня. Я облегчённо выдохнула. Спасена. Хотя… А вдруг он тоже с меня что-то потребует? Я резко обернулась. Сзади меня стоял тот самый парень, которого я совсем недавно встретила в дверях. Я моментально успокоилась. Почему-то сейчас этот незнакомец, с которым меня в последнее время так часто сводит судьба, сейчас казался самым родным человеком. Я спряталась за его спиной, рефлекторно прижавшись к нему очень близко. Думать, почему я это сделала, не хотелось. Моё сердце бешено колотилось, но я упорно продолжала это списывать на то, что мне было страшно, а не на то, что меня волновала его близость. Компашка из трёх человек попятилась. Они хотели сегодня просто поразвлечься с одинокой девушкой, но ввязываться в драку никак не входило в их планы. - Сори, мужик, - их «главный» поднял руки в примирительном жесте. – Мы ж не знали, что эта цыпа с тобой. - «Внатуре, внатуре», - закивали два других. Мы шли молча. Я зябко ежилась, в который раз проклиная себя, что не взяла никакой верхней одежды. Он, заметив это, снял с себя пиджак, накинув мне на голые плечи. Одно случайное прикосновение, а меня будто ударил разряд тока. Почему я так реагирую на него? Возможно, просто из-за того, что я долгое время пребывала в стрессе? Или, может быть, от усталости? - С-спасибо вам, - из-за того, что я не до конца согрелась, мои зубы ещё стучали от холода. – Не только за пиджак, а ещё и… ну… - Слова сейчас, отчего-то, совсем не хотели складываться в предложения, поэтому я, наверное, выглядела в его глазах как самая настоящая мямля. Краем глаза я заметила, что уголки его губ еле-заметно приподнялись. Про себя я отметила, что ему идёт улыбка. - Я отвезу тебя домой. Ты не против, надеюсь? – Я всё ещё не смотрела на него, но висками чувствовала, что сейчас его взгляд направлен на меня. – Не думаю, что сейчас у тебя есть силы возвращаться туда. - Спасибо, - я резко выдохнула, - ещё… раз, – сказала я, с удивлением заметив, что на моих губах сияет тёплая улыбка, и я ничего с ней не могу сделать. Всю оставшуюся дорогу до его машины мы шли в полной тишине. Он, казалось, был занят своими мыслями, а мне было неловко начинать разговор первой, поэтому я молчала, беспристрастно обводя взглядом здешние пейзажи. Когда я садилась в авто, он галантно открыл мне двери, и, только убедившись, что я села, обошел средство передвижения, чтобы сесть за руль. Мы только-только тронулись с места, как он, что-то вспомнив, нарушил тишину первым: - Мне сейчас надо будет забрать кое-какие документы с работы. Ты не против? – он слегка нахмурился, видимо, сейчас о чем-то размышляя. – Это недалеко. - Да, да, конечно, - согласно закивала я. – Я совсем не против. В его машине приятно пахло и меня совсем не тошнило, что удивительно, учитывая то, что в таких поездках меня всегда укачивает. От нечего делать я наблюдала за мужчиной: он уверенно вел машину, сосредоточенно наблюдая за дорогой. Сейчас, сидя на заднем сидении, у меня была возможность рассмотреть его получше: четко очерченный профиль, резкие черты лица, нос с небольшой горбинкой. У него было некоторое сходство с Димой: тот был красивым мужчиной, и я легко могла понять мою маму, когда та смотрела на него с нескрываемым восхищением в глазах. Дима… В груди неприятно кольнуло. Он ли там был? И стоит ли говорить об этом матери? В конце-концов, именно такого мужчину Марина искала все эти годы, хотя в её успех никто и не верил. И она нашла его. Несмотря на то, что у нее всегда была обуза в виде меня. Я давно простила ей то, что она уделяла мне так мало внимания. Я давным-давно, лет в семь, смирилась с тем, что каждый месяц у нас дома жил новый «папа». Когда была маленькой, действительно верила в это, и очень расстраивалась, когда предыдущий «папочка» сменялся новым, всё так же неизменно обещающим, что станет мне лучшим отцом. Я ей была даже благодарна, ведь, не смотря на то, что я была нежеланным ребенком, она меня не бросила, продолжая искать нам «спонсоров», в надежде, что когда-нибудь мы будем хорошо жить. Не каждый мужчина хочет себе женщину с ребенком, и она это знала. Знала, но никогда не давала меня в обиду. Помню, лет в одиннадцать, ко мне приставал один из маминых мужчин, живший на тот момент с нами. Он платил за квартиру, покупал мне хорошие игрушки, оплачивал мой кружок по лепке из глины, даже хотел перевести меня в частную школу… в те месяцы, что он жил с нами, мама, в буквальном смысле, «порхала». Такой счастливой я её видела очень редко. Он был очень хорошим вариантом. Когда я рассказала маме о том, что случилось, она выгнала его со скандалом. О, как же она кричала! Такой злой я ни до, ни после её не видела. «Это ТЫ виновата в том, что твоя мать будет несчастна», - вот, что он сказал мне, прежде чем уйти. Эти слова, как и его мерзкое лицо, я запомнила на всю оставшуюся жизнь. Он ещё долгое время снился мне по ночам. А мама ещё очень долго обижалась на меня. Её обиды всегда были необоснованными и детскими, и мне каждый раз приходилось просить прощение. Так было и тогда. Думаю, она винила меня в том, что я не дала ей тогда оставаться в блаженном неведении, а разрушила то, что она только-только обрела… - Приехали, - сказал мужчина, припарковав машину. – Подожди меня тут. - Нет! – слишком резко выкрикнула, - я… не хочу тут сидеть. Можно я пойду с вами? - С «тобой», - машинально поправил он, и, задумавшись, добавил: - Выходи, - и он опять открыл передо мной дверь. Мелочь, а приятно. Я смущённо улыбнулась, впервые за всё время посмотрев ему прямо в глаза.