Между Ветром и Водой

      «Ненавижу, ненавижу, ненавижу!» «Что именно, мусмэ?» Голос демона сочился не то снисходительной иронией, с какой умудрённый жизнью родитель выслушивает нытьё малыша по поводу упавшего на землю мороженого, не то просто насмешкой. Но Нами на такие нюансы было в сущности наплевать. Чем дальше маленький корабль уносил её от берегов страны Молнии, тем сильнее жёг грудь бессильный гнев, от которого хотелось освободиться хоть как-то, хотя бы в мыслях. «Просто всё это ненавижу! Эту затею с убежищем, этот корабль, этот океан, этот остров! Собрание Каге ненавижу!» «М-м. И супруга своего тоже?» — А благодаря ему я окончательно поседею и сморщусь к двадцати годам, — пробормотала она вслух и закрыла лицо ладонями, ожесточенно растирая лоб. Она столько хмурилась и сердилась в последние дни, что сведённые напряжением мышцы между бровей уже не получалось расслабить, из-за чего над переносицей наклёвывалась дурацкая морщинка. Но ненавидеть? Ками, разве она способна ненавидеть Гаару? Нет, только любить до замирания сердца. И одновременно злиться на него так, что перехватывало дыхание. Вот опять: стоило лишь вспомнить их последний разговор, как чистейшая злость трескучими электрическими разрядами в очередной раз потекла по телу, заставив пальцы непроизвольно сжаться в кулаки. Всё, что происходило перед саммитом Пятёрки и после него, слилось для Нами в бесконечный муторный сон, от которого никак не наступало пробуждение. В рёкане её поили успокоительными, в замке — окружили конвоем, прятали в доспехах, таскали, словно игрушку, по каким-то тайным подвалам и вынудили остаться в стороне от боя с Учихой. Потом больше месяца тянулась пытка неизвестностью в проклятой Ханаяме, где, лишенная возможности использовать чакру, она чувствовала себя пленницей, точно в самые мрачные дни заключения в тюрьме Кири. Ни тренировки, ни разговоры с друзьями не приносили облегчения и не избавляли от невидимых оков на руках и ногах. Решение упрятать всех джинчуурики на остров посреди океана стало последней каплей. Когда Гаара озвучил выводы Совета, терпение Нами, казавшееся железным, переломилось с хрустом сухой веточки. От гнева в голове помутилось. Она сорвалась на крик, чего ещё ни разу себе не позволяла, и наговорила Гааре столько грубых слов, что стыдно было до сих пор. «Зато он-то остался как всегда спокоен», — ехидно прошелестел злой внутренний голос и до мелочей воскресил в памяти огромную полупустую комнату, где они разговаривали в тот вечер. Комнату с оглушительным эхом, которое превращало каждое сказанное слово в удар плети по обнажённой спине. «Решение совета было принято всеми Каге единогласно. Но идею предложил я, и я рад, что её одобрили». Безжизненно-официальный тон, идеальная осанка, сложенные за спиной руки — Гаара, стоявший там перед ней, весь, до последнего волоска и складки на рукаве, воплощал собой беспристрастную власть. В его глазах отражались висевшие на стенах лампы, но тёплые оранжевые огоньки не могли растопить лёд бирюзы. Ни мягкости, ни понимания в этом взгляде было не найти, как бы отчаянно Нами ни искала. Всё осталось надёжно спрятано под маской Казекаге — и не поймёшь, куда же исчез тот, кто ещё недавно бережно обнимал её, жарко целовал и ни за что не хотел от себя отпускать. Снова противостояние Каге и джинчуурики. Снова, снова, снова! Не иначе как кто-то проклял их и обрёк до исступления наступать на одни и те же грабли — каждый раз под новым углом. А казалось, они прошли вместе столько всего, что хватило бы на пару десятков лет, и просто не о чем уже спорить и ругаться. Но нет, жизнь быстро развеяла сладкую иллюзию. «Ты же знала, за кого замуж выходила, мусмэ», — напомнил демон. «Знала. Да, знала и… Так жалею, что не обняла его на прощание». — Нами по старой привычке потянулась к серьге на левом ухе, но пальцы нащупали лишь выпуклый шрам на мочке. Коротко вздохнув, она уронила руку и уставилась в бесконечность пенящихся волн. Им с Гаарой больше не удалось поговорить перед её отплытием, и это терзало хуже всего. Слишком уж стремительно промелькнули события: меньше суток от собрания Каге до порта. Да и чего лукавить, Нами до последнего не верила, что её отправят прочь от фронта, от сражений, от семьи и друзей. Поверила только увидев ожидающий у пристани корабль. И тогда вместе с пониманием нахлынула настоящая беспомощность, и под натиском порывистого ветра и укусами вьюги по щекам потекли неконтролируемые горькие слёзы. План, который столь единодушно поддержали все Каге, может, и был хорош, но что толку в логических доводах, если сердце выстукивало свой жестокий вердикт: «предательство»? Гаара лично сопровождал Нами в порт. Всю дорогу он шёл позади и молчал, закрытый на все засовы, далёкий, полностью отрешившийся от происходящего. И даже прямо перед посадкой они просто стояли и смотрели друг на друга. Их разделяло непреодолимое расстояние в пару шагов и невозможность поговорить о том, что было важно, на глазах у десятка чужих шиноби. Но при виде её слёз маска, застывшая на лице Гаары, на миг дрогнула. — Нами… — позвал он, перекрикивая нарастающий гул ветра, а она подалась ему навстречу, позабыв о наблюдателях и вдруг совершенно беспричинно, но неистово поверив, что он сейчас попросит её остаться. — Живо на посадку, иначе мы не сможем выйти из бухты! — срывая голос, прокричал с кормы корабля капитан, и вместо «Останься» Нами прочитала по губам Гаары короткое «Иди». Они всё же украли у ненастья несколько секунд, чтобы обменяться мимолетным прикосновением ладоней будто бы в рукопожатии, а потом, стоя на палубе, Нами всматривалась в пелену вьюги в надежде поймать ещё один взгляд — тот тёплый и нежный, как прежде, взгляд, который столько раз без слов говорил ей «Люблю». Но её Казекаге уже отвернулся и шагал прочь. Часы в пути проносились мимо быстрее волн. Буря пощадила корабль, зацепив лишь краешком, и ночь прошла под светом звёзд и в тишине штиля. А утром они вплыли в зону густого стоячего тумана. Нами отрешённо наблюдала, как нос корабля рассекает плотную белизну, но внутри у неё, несмотря на все перемены снаружи, выл, не стихая ни на секунду, всё тот же одичавший ветер, что и в порту. Часть её души осталась в стране Молнии ходить рядом с Гаарой, не имея возможности ни поддержать его, ни извиниться, ни обнять. Она только задним числом сообразила, что могла бы наплевать на все запреты и на секундочку притормозить ту вьюгу. Или хотя бы создать ледяную птичку и оставить с ней послание для Гаары. Когда у них теперь появится шанс увидеться? А точно ли появится? Рядом с Гаарой снова только Темари и Канкуро. Ах да, и ещё Мей. «Мей…» — Она выдохнула через нос в попытке прогнать сдавившую грудь тяжесть и вцепилась в край борта. Дерево хрустнуло и отомстило впившейся в мизинец занозой, но боли Нами не почувствовала. Собственные чувства мучили куда сильнее. Ведают боги, ей и в самом абсурдном сне не привиделось бы, что она станет ревновать. И к кому? К Мидзукаге! Но жизнь и тут поставила подножку, наглядно показав, как плохо она себя знает. Улыбки Мей, жесты Мей, походка Мей и особенно её нескончаемое «Казекаге-сама» — всё заставляло раздражение Нами шипеть, как масло на раскаленной сковороде, а ум прокручивать истории про выцарапанные соперницам глаза. Оставалось только благодарить собственную гордость за то, что не позволила ни единым взглядом выдать истинных чувств, хотя бы в присутствии Каге. Нет, Туману определенно повезло с новой Мидзукаге. Им наконец достался по-настоящему умный и заботливый лидер. Но как было бы здорово — да просто замечательно было бы! — если б этот великолепный во всех отношениях лидер держался подальше от её мужа. А Гаара, как назло, проводил в компании Мей очень много времени. Настолько много, что даже Канкуро, пролежавший большую часть времени в своей комнате, заметил. О чём они говорили, чего добивалась от Гаары Мидзукаге или наоборот, он от неё, — все имели весьма смутное представление. Благоразумие Нами твердило: это просто политика, а идею потревожить и без того не знавшего покоя Гаару разговорами на эту тему она отмела как глупую блажь. Война на носу, тут не до женских капризов. Переживания так и улеглись бы тиной на дно, если бы не всё тот же последний конфликт. «Ты была на грани провала. Я не могу снова полагаться на удачу. Этого недостаточно. Мей-доно тоже так считает». Гаара доверял Мей, а ей нет — вот, что Нами услышала. Выходит, на Мей он мог положиться, а на неё нет. Нами победила в бою с Сакаи, но это не считается, ведь она сорвалась и чуть не проиграла. Поэтому Мей будет сражаться рядом с Гаарой, а Нами — сидеть на острове. Она больше не равный соратник и не друг, она — или опасная обуза или хрупкая реликвия, которая требует защиты. Обида пополам с чем-то совсем тёмным и неназванным запульсировала внутри невидимым нарывом и подкинула новую мысль: «Мей была права насчёт связывания узами брака и опасности стать безвольной собственностью мужа». А следом ещё одну, почему-то голосом Мацури: «Кстати, у Мей две стихии и геном лавы — то, чего у тебя нет и никогда не будет. Наверное, у неё будут сильные дети, да?». Нами прикрыла глаза и стиснула зубы. Неправда, ну неправда же! Это же Гаара. Она знает его лучше, чем чёртова Мидзукаге и Мацури, чтоб их обеих. Она понимала, что память выходит из берегов реальности, нагло перекручивает факты и тасует слова, подменяя сказанное на то, что она боялась услышать. Краем сознания понимала, а остановиться не могла и позволяла пучине страхов засасывать себя с головой. «Мусмэ, а можно сменить пластинку?» — поинтересовался Ёкиджу. «Нет, не можно! — огрызнулась Нами, проглотив подступившие слёзы, но не сдержав позорного полувсхлипа, который, к счастью, заглушил шум волн. — Непросто, знаешь ли, быть женой Казекаге». «И то верно. Я столько об этом слушаю, что и сам уже ощущаю себя в некотором роде женой Казекаге», — ответно посетовал демон с такой заунывной интонацией, что Нами невольно рассмеялась. Хорошо, что хоть какой-то голос разума у неё был, пусть и не её собственный. В этот момент палуба неожиданно накренилась. Корабль издал печальный утробный звук, будто поранился деревянным брюхом о подводный риф. Нами очнулась от своих мыслей, подхватила рюкзак с вещами и поймала взгляд шиноби Облака, который направлялся к ней. Тот кивнул: — Мы на месте. Можете идти, вас встретят. Перейдя к противоположному борту и перегнувшись через перила, она с трудом сумела рассмотреть конечную цель их путешествия. Стало ясно, что непроглядный туман, сквозь который они пробирались, выполнял роль защиты от чужих глаз. Без него остров привлекал бы слишком много внимания с воздуха. Это был внушительный ломоть суши, который весь, насколько хватало взгляда, ощетинился гигантскими каменными наростами, похожими на иглы дикобраза и испещренными множеством глубоких отметин, какие могли бы оставить огромные зубы или когти. Дополняли очаровательный пейзаж извивающиеся тела сороконожек, настолько длинных и многочисленных, что их было видно даже с корабля, и белеющие тут и там черепа неизвестных животных. — Ну и дыра, — протянула Нами себе под нос. — Простите? — переспросил проходивший мимо шиноби Облака. — Райское местечко, говорю. Впечатляет, — поправилась она и без особого рвения попыталась изобразить вежливую улыбку. Вышло неубедительно. Во всяком случае, собеседник, глянув на её лицо, весело фыркнул: — Да уж конечно. Оно ведь так и называется: Райский остров. — А затем, уже чуть серьёзнее, предупредил: — Вы там будьте осторожны, пока наслаждаетесь отпуском. Нам повезло, что мы не разбудили гигантского кальмара, который тут обитает, но он не единственный житель этих вод. Верёвочная лестница пьяно вихлялась от качки, поэтому Нами не воспользовалась ею. Она обернулась, чтобы поклониться своим провожатым на прощание, а затем перемахнула перила и оказалась на твёрдой поверхности, приземлившись ровно между парой гигантских игл. Корабль сразу отчалил, мягко покачиваясь на волнах, и скрылся в клубах тумана. Навстречу Нами из тени шипов вышел мужчина лет тридцати. Его всклокоченная чёрная шевелюра давным-давно не встречалась с расчёской, а обросший щетиной подбородок — с бритвой, да и в целом вид у незнакомца был несколько первобытный. — Добро пожаловать, Игараси-сан. Мотои, ваш проводник, — представился он, протягивая для рукопожатия сухую мозолистую ладонь. — А вон и Узумаки-сан, он прибыл немного раньше. Вы уже знако… Не успел он договорить, как Нами снесло ураганом объятий и слов. — Йо, сестрёнка, ттебайо! Как поживаешь? Какими судьбами? Ты на корабле или вплавь? Вид улыбающегося Наруто зажёг первую за этот мрачный день искру радости. Он снова был самим собой, веселым и полным сил — не то что в их последнюю встречу в стране Железа. Покончив с приветствиями, они двинулись за Мотои вглубь острова. Наруто шёл бок о бок с Нами, ерошил ёжик выгоревших на солнце волос и очень эмоционально делился первыми впечатлениями об острове. А она слушала и размышляла о том, что он из тех людей, с кем не нужно провести много времени, чтобы подружиться, и вовсе не обязательно видеться часто, чтобы сохранять зародившуюся дружбу. Между встречами могут пройти долгие месяцы, но после первого же его «привет» ты почувствуешь себя как дома, где тебя всегда ждут с накрытым столом. — Нами-чан, как тебе в Суне? Понравилось? — Да, очень. — Хе-хе, — Наруто просиял, словно лично устраивал её жизнь там, — я знал, что Гаара сделает всё как надо. Он хороший парень, скажи? — Замечательный, — искренне подтвердила Нами. — Вы ладите? Подружились? — Да-да. — А ты теперь не вернёшься домой? Ну знаешь, с новой Мидзукаге? Говорят вроде, что дела в Тумане немного наладились. Нами слегка передёрнуло. — Ты прав, там сейчас стало спокойнее, но я хотела бы остаться в Суне, — ответила она, неловко кашлянув, и добавила: — Гаара не против. — Ясненько, ттебайо… Слушай-ка! — Тут Наруто повернулся к ней и пошёл спиной вперёд, поигрывая бровями. Это пошловатое выражение смотрелось на его открытом простодушном лице крайне потешно. — А может быть, ты Гааре нравишься, а? — Ну… не исключено. — Нами заставила себя улыбнуться, хотя при каждом упоминании Гаары ей в грудь кто-то словно всаживал кунай. Она совсем не была уверена, что всё ещё нравится ему после их последнего разговора. — Расскажи лучше, как твои дела, Наруто-кун? — М-м… Много всякого было. — Наруто задумчиво почесал щёку. — Я тут, кстати, с самого утра тусуюсь и даже успел познакомиться с дядькой Би. Слышала о нём? Хочу, чтобы он обучил меня, как обращаться с Кьюби. Упоминание старшего джинчуурики немного взбодрило Нами. Би ведь зовут идеальным сосудом, не так ли? Так почему бы не попросить его обучить не только Наруто, но и её? По задумке Каге джинчуурики должны были оставаться на острове до окончания войны, но если они с Наруто научатся контролировать свои силы в полной мере, то смогут выбраться отсюда раньше и прийти на помощь Альянсу. Вернуться в качестве по-настоящему надёжных союзников, в чьей силе никто не посмеет усомниться. Да, вот это уже звучало, как нормальный план. — Вы уже приступили к обучению? — живо поинтересовалась Нами. — Не совсем, ттебайо, — потупился Наруто. — Я это самое… попросил его… даже гаремную технику показал, а она всем парням нравится, Нами-чан! Но он рассердился и не стал со мной разговаривать. — Гаремная техника — это когда ты, м-м, превращаешься в девушку? — уточнила она, лелея слабую надежду на отрицательный ответ. — Ага! — радостно подтвердил Наруто. — Только, гарем — это когда девушек много. Я клонов подключаю. Показать? О, а хочешь, могу и парней!.. — Не-е-т-нет, спасибо большое! Не люблю, когда толпа людей и всё такое, — занервничала Нами. Не хватало ещё, чтобы Наруто превратился в десяток незнакомых голых мужчин. И тем более — знакомых. Решив, что налаживание отношений с третьим джинчуурики нужно срочно брать в свои руки, она нагнала провожатого. — Мотои-сан, скажите, пожалуйста, когда можно будет встретиться с господином Би? Кажется, между ним и моим другом возникло недопонимание. Я могла бы его уладить. — Боюсь, если Би-сама не захочет, то вы его не отыщите, Нами-сан. Но мы что-нибудь придумаем, я уверен, — невнятно пообещал тот и поманил их за собой туда, где среди каменных игл зиял тёмный проём пещеры. Как выяснилось, жить им предстояло не на острове, а внутри, под шипастой поверхностью. Новость восторга не вызвала. Входя под раззявленный, словно чья-то огромная пасть, свод, Нами поёжилась от ощущения, что позволяет кому-то себя съесть, и с тоской оглянулась на океан. — Ты чего, сестренка, о чём думаешь? — тут же спросил Наруто. — О том, что в моей жизни в последнее время ужасно не хватало пещер, — вздохнула она, предвкушая мрак и капающую за шиворот затхлую воду. Вскоре в конце перехода забрезжил до странного яркий свет, а спустя ещё несколько десятков шагов шиноби оказались в пещере, подобных которой Нами видеть ещё не доводилось. Здесь было светло, как в ясный полдень, но сияние и тепло исходили не от светильников или фонарей, их источал потолок — если его вообще можно было так назвать, потому что напоминал он скорее безоблачный небосвод неопределённого молочно-голубого цвета. «Иллюзия или фуин-печать?» — спросила себя Нами, задрав голову и щуря глаза. Но небесный вопрос волновал её недолго, ведь на земле их окружало кое-что более потрясающее: не голые стены из скользкого известняка и не заросли сталактитов, которые она ожидала увидеть, а настоящий лес, зеленый и наполненный ароматами, которые хотелось вдыхать полной грудью. Устланная мхом, листвой и лианами влажная земля приятно пружинила под ногами. Из пышных зелёных зарослей на гостей чёрными бусинами глаз с любопытством косились крупные разноцветные птицы. Стоило к ним приблизиться, и они взлетали с резким хлопаньем крыльев и вскриками. Нами ума не могла приложить, откуда здесь взялось такое богатство, но очень скоро поймала себя на том, что замедляет шаг и присматривается к растениям. Остров определённо начинал оправдывать звание райского. И всё же она не собиралась оставаться здесь надолго, а потому продолжала внимательно отслеживать маршрут, чтобы завтра вернуться и найти путь на поверхность. Наруто же пребывал в блаженном неведении об истинной причине нахождения всех выживших джинчуурики в одном месте, и вёл себя словно большой ребёнок. Восхищался каждой птичкой, за одной даже погнался и смешно забарахтался, пойманный в переплетении толстых лиан. Потом сунулся к «челюстям» гигантского хищного цветка-мухоловки — Нами поспешила отдёрнуть неугомонного товарища в сторону и успела ровно за секунду до того, как растение попыталось полакомиться его пальцами. Они отошли от кусачего цветка, и тут уже её внимание привлекли древесные ящерки. Нами с любопытством отметила, что эти создания облюбовали себе один единственный вид деревьев и облепили их стволы так плотно, что кора в промежутках между маленькими тельцами была еле видна. Но ещё занятнее было другое: едва Нами попыталась прикоснуться к одной ящерице, та резко сменила цвет шкурки с серого на бледно-голубой. Когда то же самое сделал Наруто, ящерица покраснела, став похожей на жгучий перец. — Хочу себе домой парочку таких! Мне как раз не хватало гирлянды на праздник, даттебайо! — заявил довольный Наруто, наигравшись с каждой ящеркой по очереди. Мотои не мешал гостям изучать местность и молча поджидал, если они отставали. Спустя некоторое время заросли закончились, а открывшийся пейзаж заставил обоих джинчуурики синхронно охнуть. Перед ними простиралось озеро в форме полукруга, ограниченное песчаным берегом с одной стороны и отвесной скалой с другой. Со скалы ниспадала похожая на тончайшее стекло струя воды и вспенивала чистую поверхность, пуская по ней бесконечные концентрические круги. — Первый полигон, — объявил Мотои. Нами с Наруто удивлённо посмотрели на него. — Остров издавна служил тренировочным полигоном для всех джинчуурики Облака, — пояснил тот. — Конкретно это место называется Водопадом Истины. Тот, кто сядет на камень посреди озера и заглянет в поток воды, увидит в нём, как в зеркале, свою истинную суть. Это обязательная часть тренировки джинчуурики. — Ура! Да начнётся же тренировка! — завопил Наруто и, скинув с плеч рюкзак, рванул к указанному месту. Нами переглянулась с потрясённым Мотои и с улыбкой пожала плечами: «это в порядке вещей». Тот улыбнулся в ответ, но быстро вернул лицу серьёзное выражение и слегка наклонился к ней. — Есть очень важное правило, Нами-сан, — сказал он негромко. — Право высвобождать своего биджу на Райском острове имеет только Би-сан. Для остальных эта территория запретна. Не стану пугать последствиями нарушения. Думаю, вы и так достаточно благоразумны и сможете объяснить всё вашему другу. Нами медленно кивнула и увидела, что Наруто уже выбирается на берег с очумелым взглядом и к тому же насквозь мокрый — на обратном пути он зачем-то окунулся в озеро целиком. — Дядь Мотои! — воскликнул он. — Там был я! Другой я, с черными глазами! Он напал на меня! Хотел поглотить! Это что за шутки? Откуда я там? Проводник неуверенно потоптался на месте. — Точно не знаю, Наруто-сан, мне самому не доводилось этого видеть. Передам слова мастера Би. «Не поборов тьму внутри себя, ты не сможешь управлять своим демоном в полной мере. Твои страхи, боль, обиды — это все даст ему лазейку в мир, когда ты попробуешь взять у него чакру». Предполагаю, что ты увидел свою тёмную сторону. — Ага. Значит, ему нужно просто надрать зад? — уточнил Наруто, засучивая рукава. — Думаю, что-то вроде того, — кивнул Мотои. Пока Наруто скакал по берегу, пытаясь согреться и подготовиться к ещё одному раунду, Нами, заинтригованная услышанным, быстро разулась, скинула куртку и по поверхности воды дошла до островка. Секунду она помедлила: ей пришло в голову, что, возможно, она увидит там не черного двойника, а белого клона Зецу, как во сне. В груди что-то сжалось, но она нашла в себе смелость и опустилась напротив потока, скрестив ноги.       Смотреть в зеркало водопада было непросто. Лицо непрерывно жалили ледяные брызги, волосы через несколько мгновений намокли, облепили шею и плечи, кожа покрылась мурашками. Но вместе с не самыми приятными физическими ощущениями Нами неожиданно настигло чувство полного и незыблемого покоя. Сознание её буквально растеклось по поверхности озера, переплелось со струями водопада и развеялось по лесу, поселившись пылинками на листьях, повиснув ниточками паутины между ветвей и зашелестев в перьях птиц. Нами ощутила себя частью острова, счастливой и созерцательной. Вот только никакие злые двойники и не думали на неё бросаться, поэтому, немного подождав, она с трудом отклеила своё «я» от всего сущего и вернулась на берег. — У меня не работает, Мотои-сан, — сказала она, не став вдаваться в детали. — Даже не знаю, чем вам помочь, Нами-сан. У меня не так много опыта, как я уже говорил. — Он почесал в затылке и, слегка покраснев, отвернулся, а Нами поспешила достать из рюкзака полотенце, чтобы накинуть поверх промокшей майки. — Значит, только Би-сан… — начала она, но её перебил Ооками. «Всё работает, мусмэ, просто само испытание тебе уже не нужно», — сказал он. «Как это?» «Сражение с Сакаи дало тебе то, что Наруто должен получить от этого водопада, — ответил он. — Ты уже можешь получить мою чакру без борьбы и риска потерять себя. Вот только ты не овладела покровом демона». «Но погоди, — нахмурилась Нами, — я же всё ещё испытываю злость. И ревность. И обиду. Да ты сам знаешь, какая я злая в последнее время…» «Испытывай на здоровье что угодно. В злости нет ничего ужасного, пока ты видишь её и не позволяешь ей сожрать всё хорошее в тебе. В этом суть, а не в том, что нужно стать куском хладного камня, который никогда ничего не чувствует. И разве пока ты злилась, моя чакра хоть раз вышла из-под контроля?» «Ну, была у меня мысль приморозить Мей к стулу в зале собрания… Но я же химе, у меня манеры». «Вот видишь. — Демон издал гулкий смешок. — Надежда есть». Нами задумчиво потёрла мокрый лоб и уселась на берег, скручивая майку на животе в попытке выжать из неё воду. Сакаи, надо думать, пришёл бы в восторг, узнав, что, сам того не ведая, провел её через первое испытание джинчуурики. Слова Ёкиджу сначала польстили, но когда вспышка радости и умиротворения миновала, настроение рухнуло к катастрофически низкой отметке. Теперь Нами ещё меньше понимала, что делает на этом острове, будь он неладен. Если Би на них с Наруто наплевать — он ведь даже не показался, когда они сюда пришли, — а без его помощи дальше не продвинуться, то в чём смысл? «Как думаешь, Ёкиджу, а мы можем помочь Наруто? — озвучила она пришедшую в голову мысль. — Победить тёмного двойника или договориться с лисом?» «Договориться с Кьюби? О, нет, я в этом не участвую. Но даже если бы хотел, договариваться со своим демоном и со своей тенью — работа сосуда и никак иначе, мусмэ». И тут мимо. Блестяще. Нами вздохнула, и, мысленно ругаясь, оттянула верхний край майки, противно прилипшей к телу. Ко всем прочим неприятностям утягивающий бинт, который она контрабандой приобрела в стране Железа вместо затасканного топа, намокнув, беспощадно стянул грудь и рёбра. Дышать стало тяжело, да и на коже наверняка останутся красные отметины. Страстно хотелось содрать его с себя сию же секунду, но место и компания были для этого не подходящими. «Надо бы найти уголок, чтобы переодеться, — подумала Нами, нехотя переключаясь на бытовые вопросы. — И вообще решить, как мы будем здесь жить». — Наруто, — обратилась она к своему теперь уже напарнику, который всё ещё болтал с Мотои. — Девочки слева, мальчики справа, ладно? — И получив кивок, отыскала в рюкзаке сухую одежду и направилась в ближайшие заросли, с грустью понимая, что и дня не прошло, а она уже всеми фибрами души скучает по своей квартире с ванной и нормальной кроватью. Не говоря уж о человеке, с которым всё это делила.

***

Итак, они с Наруто находились на необитаемом острове. Или — что больше похоже на правду — в это им полагалось поверить. Если не учитывать Мотои, который навещал их раз в несколько дней, и сопровождающих из Конохи, которые приплыли вместе с Узумаки, но остались на поверхности, люди им на глаза действительно не попадались. Однако Нами не сомневалась, что на самом деле сопровождающих у Наруто гораздо больше, а помимо них здесь обитают ещё и шиноби Облака. Ведь кто-то должен был обеспечивать сенсорный барьер и туман вокруг острова. К таким выводам она пришла на следующий же день, когда предприняла первую вылазку и попыталась найти тоннель, через который Мотои провёл их в «пещеру». Точку входа отыскать удалось без особых усилий — Нами накануне приметила в том месте камень необычной формы, из расщелины в центре которого росло деревце, — а вот самого прохода не было. Вероятно, его замаскировали техниками, которые она не могла распознать и тем более нейтрализовать. Помимо пропавшего выхода её ждало ещё одно, совершенно обескураживающее открытие: остров двигался. Иными словами, плыл по океану. Как это происходило и что за сила толкала его вперёд, Нами не знала, но её связь со стихией воды настаивала: движение есть и оно непрерывно. А значит, даже выйди она на поверхность, местоположение материка вряд ли определит. Теперь до неё окончательно дошёл весь масштаб совершенной ошибки. Если бы она знала, насколько безнадёжно оторванным от мира будет это место, то собралась бы с силами в порту и… сбежала бы от Гаары и остальных? Да. Наверное. Но теперь было поздно. От попыток выбраться наружу пришлось временно отказаться и признать, что они с Наруто задержатся здесь до тех пор, пока не отточат контроль над демонами настолько, что сумеют пробиться сквозь барьеры. Ей нужен был план «Б». Им стал поиск Киллера Би. Несмотря на слова Мотои, Нами втайне надеялась отыскать старшего джинчуурики и добиться от него помощи, а потому, потерпев неудачу с поиском выхода, углубилась в чащу. Лес Райского острова был настолько дремучим, что даже она, привыкшая к густому колючему подлеску и строптивым лианам Воды, изранила все руки и ноги, продираясь через него. Прыгать по верхушкам деревьев было даже труднее, чем идти по земле, а попытки срезать преграды кунаем обернулись полным крахом: деревья и кустарники мгновенно отращивали пострадавшие части, ещё крепче и сочнее прежних. Ёкиджу в ответ на возмущённо-восхищённые возгласы Нами поведал, что на острове, вероятно, скрыт мощный источник природной энергии, поэтому всё здесь, включая растения, ею переполнено. Более подробные объяснения вытянуть из него не удалось, и Нами махнула рукой. В конце концов, всё это хоть и было безумно любопытно, главной целью не являлось. Она усердно прокладывала себе путь через лес, когда вдруг услышала странный шум и сразу повернула туда, откуда он исходил. Спустя недолгое время она выбралась из зарослей на краешек просеки и увидела существо необъятных размеров и невероятного облика: округлая спина, словно закованная в доспехи, сделанные из множества костяных щитков; хвост, похожий на булаву, и вытянутая морда с длинным носом и небольшими беззащитно-прозрачными ушами. Чудное создание мирно отдыхало, прикрыв глаза и сложив перед собой лапы с мощными гарпуноподобными когтями. Услышанный Нами шум был его посапыванием. «Ёкиджу, а как зовут демона Би?» — спросила Нами, тихонько ступая вперёд и стараясь не потревожить сон существа раньше времени. Один только его нос с крупными розовыми ноздрями доходил ей до макушки, так что шутить с ним не стоило. «Гьюки», — откликнулся волк. Обойдя панцирь по периметру и остановившись на почтительном расстоянии от морды, Нами произнесла: — Здравствуйте, Гьюки-сама. Демон распахнул глаза и, бросив на неё неожиданно смущенный и томный взгляд из-под длинных ресниц, свернулся клубком, так, что в панцире скрылись и голова, и хвост, и с грацией гигантской картофелины покатился сквозь джунгли, производя дикий треск и оставляя за собой широкую проплешину, которая, стоило ему скрыться из виду, тут же вновь затянулась свежими лианами и кустарниками. — Очарована знакомством… — пробормотала Нами ему вслед. — Но я хотела всего лишь поговорить, а не играть в догонялки… Тут она поняла, что её собственный демон смеётся, и не просто хмыкает, а натурально хохочет. В первый и последний раз Нами слышала этот звук в детстве, когда умоляла его смириться с запечатыванием. «Совсем сдурела, мусмэ? — спросил он, вдоволь повеселившись. — С дикими броненосцами разговариваешь». «Так это был не демон? Да твою ж, Ёкиджу! Я же понятия не имею, как выглядит эта Гьюки!» «Гьюки — осьминог. И к тому же он, а не она!» — Ёкиджу даже подвывать начал от наслаждения. А Нами топнула ногой. «Сразу нельзя было сказать?» «Боишься, что теперь выглядишь дурочкой в глазах гигантского броненосца?» «Да кто здесь ещё… А-а… — тряхнула она головой. — Неважно. Но почему это животное такое огромное? Разве броненосцы такими бывают?» «Природная энергия действует не только на растения. Вспомни птичек, которых вы видели вчера. Это были… Ну-ка?» Нами ахнула, догадавшись. «Зимородки и зарянки!» «Они самые». И вот кто бы опознал миниатюрных птах в тех здоровяках размером с упитанного сокола? Ёкиджу, зараза такая, опять был прав. Продолжив блуждать по острову, Нами встретила ещё несколько диких зверей: тигра ростом с небольшой дом, кролика размером с тигра и лань, преспокойно жевавшую верхушку трёхметрового дерева. Все они были настолько же застенчивы и миролюбивы, насколько и огромны. Чего отыскать не удалось, так это следов джинчуурики. Даже Ёкиджу, который после долгих уговоров, попробовал отследить Гьюки, не почуял его чакры и предположил, что Би попросту улизнул из общего убежища. Либо, как и сказал Мотои: «Не захочет — не найдёшь». Нами вернулась к водопаду Истины ни с чем. Наруто сидел там же, где она его оставила — перед водопадом. Поза его не изменилась, но плотно сжатые губы и сведённые к переносице брови выдавали напряжённую работу разума и духа. Вылез он из озера только когда стемнело.       Как и почему здесь темнело и светало, Нами не поняла ни в первый день, ни позже. Равномерное сияние небосвода к ночи начинало постепенно меркнуть по чьей-то неведомой прихоти, пока не угасало совсем, а утром так же без видимых причин вновь разгоралось.       Но удивляться причудам местной природы она перестала почти сразу. Главное, что сутки, по примерным расчётам, длились здесь столько же, сколько и на материке, а значит, можно было вести счёт времени. Для точности Нами по укоренившейся со времён тюрьмы Кири привычке стала оставлять черточки на земле в укромном месте, рассудив, что делать зарубки на местных деревьях с их бешеной регенерацией бесполезно. В последующие дни она предприняла множество повторных вылазок. С собой у неё было несколько блокнотов и карандашей, поэтому она начала составлять карту острова, надеясь найти таким образом подсказки о местонахождении Би, его укрытие, другой полигон для тренировок или ещё что-то подобное. Так она выяснила, что остров имеет почти идеально круглую форму, если смотреть на него сверху. Водопад Истины располагался точно в центре этой окружности — путь от озера до края суши занимал примерно одинаковое количество времени, в какую бы сторону Нами не пошла. Если же взглянуть сбоку, то остров, скорее всего, походил бы на невысокий купол с покатыми боками — так она решила из-за того, что доходя до «края земли», неизменно спускалась вниз под пригорок и оказывалась у кромки воды. Линии горизонта, где вода сходилась бы с небом (или потолком?), видно не было. Вдали всё словно расплывалось и замыливалось, мешая различить детали. На своей карте Нами разделила остров на сектора — вышло этакое порезанное на равные части окономияки — и принялась исследовать каждый кусочек по очереди, аккуратно перечисляя в записях всё, что видела, будь то заброшенные, наполовину утопшие в почве и зарослях строения, животные или новые виды растений. А растительность здесь поражала не только своим буйством и живучестью, но и удивительным многообразием. Кто-то словно перемешал обитателей нескольких природно-климатических зон, а затем щедрой горстью высыпал их на одном клочке земли. Знакомые Нами по материковой части Воды травы и кустарники соседствовали с теми, что она видела в теплице Суны. Тут же росли и редкие островные виды, и множество таких, которых она не встречала нигде и никогда. Вскоре на полях её блокнота появились хаотичные записи с идеями о том, как обнаруженные растения могли бы пригодиться в Суне, а заодно зарисовки и схемы. Не раз и не два Нами прерывала поиски, чтобы упаковать в свитки сухие плоды или семена, которые имели шансы выжить в засушливой местности. «Вот закончится война, и можно будет посадить этот кустарник в Суне, — мечтала она и аккуратно набрасывала изображение очередного удивительного представителя местной флоры. — Ками, да из этих растений можно целый новый корпус теплицы создать или оазис!» Простая и понятная цель «найти Би» вкупе с маленькими ботаническими открытиями захватили её, отвлекли от навязчивого желания выбраться с острова сию же секунду и — совсем немного — от страха за близких. Иногда, давая себе передышку, Нами доставала блокнот и напротив зарисовок и схем записывала свои мысли. Очень скоро эти записи превратились в дневник. День 7 Поверить не могу, что начала вести дневник. Всегда считала это уделом аристократок и бездельников. С другой стороны — почему нет? Я же химе, ха-ха. Наруто всё время у водопада, в лесу поговорить не с кем, а Ёкиджу от моих рассуждений лезет на стену. Немного новостей: мне пришлось разделить карту острова на более мелкие сектора, иначе я не успеваю исследовать целый сектор за день, как планировала, а оставлять Наруто надолго не хочу. Мы же команда как-никак. Так что теперь их двадцать. Целых двадцать дней на исследования. Надеюсь, Наруто скоро сможет мне помочь, ну, или я найду господина Би раньше. Сегодня еле-еле закончила третий сектор. Какие же здесь непролазные дебри, потрясающе! Из находок только заброшенное здание. Я тщательно осмотрела его. Би не видела, но нашла летучих мышей — крупненьких, размером с орла. А ещё обнаружила пару ягодных кустов. Названия их не знаю, но плоды похоже съедобные, а корневая система очень мощная и глубокая. Собрала немного семян с собой. Уверена, они приживутся в Суне как родные. Вот Кано-сан и Кира обрадуются! Надо и для Хисотэ-сенсея найти что-нибудь достойное внимания. Только бы они все были целы, и сама Суна тоже. Обнаружив, что выплеснутые на бумагу мечты, воспоминания и мысли о семье и друзьях обладают силой подлечивать уставшую от тревог душу, как подорожник ранку, Нами стала вести записи более аккуратно. День 8 А Наруто — настоящий фанатик, когда речь идёт о достижении целей. Он днями напролёт сидит у водопада и выуживать его оттуда до заката бесполезно. Каково это — видеть тёмного себя и говорить с ним? Мне кажется, такому человеку, как Наруто, сложно принять тот факт, что тёмная сторона у него в принципе существует. Мне на его месте было бы трудно с этим смириться. День 9 Поскольку моего напарника ничего помимо тренировки не волнует, еду готовлю всегда я. Условия дикие, ресторанов нет и не предвидится, как и кроватей. Куда мы вообще попали?.. Н-да, Суна и рёканы совсем меня избаловали. На самом деле съедобных растений тут полно, и рыба тоже водится, если дойти до края острова. «Целый вагон рамена бы съел!» — вот любимая фраза Наруто. Он повторяет её каждый вечер, когда возвращается на берег. И сколько бы я ни приготовила, действительно съедает всё и остаётся голодный. Ну вылитая гусеница-плодожорка! Я думала поохотиться, потому что мясо сытнее. Только вот все эти звери… кто-то приручил их. У меня рука не поднимается тронуть тех, кто сам выходит мне навстречу, так что продолжаем придерживаться рыбно-овощной диеты. И-и… в общем-то только при помощи еды мы с Наруто и общаемся. Если бы не еда, мы молчали бы сутками. Но если рассматривать установление контроля над девятихвостым как нашу общую задачу, то всё встает на свои места. Я могу помочь ему хотя бы так, значит, я здесь нужна. Смысл — вот всё, что мне требуется. Пока он есть, я двигаюсь вперёд. Если заблудился — ищи ориентир. Нет ориентиров — всё равно иди вперёд… И да, дневник — это, оказывается, довольно здорово. Я пишу, и слова придают всему смысл. День 11 Из наблюдений: тут всегда абсолютный штиль. Ни сквознячка. Я всё думала, откуда это чувство, будто нечем дышать и мало воздуха? Сейчас поняла: на самом деле мне не хватает ветра. И Ветра. Я хочу домой. О таком вообще принято писать в дневниках? День 13 Гаара, я решила: к чёрту дневник, буду писать письма тебе. Очень хочется поговорить с тобой, всё время думаю, что бы ты ответил на мои мысли. Мы сидим тут уже почти две недели, а Би игнорирует нас. Да и Мотои-сан, кажется, прячется от меня с тех пор, как я спросила его, можно ли отправить хотя бы одно письмо на материк. А Наруто вчера на секундочку отвлёкся от испытания водопадом и спросил, а что я вообще здесь делаю. Спустя две недели! Я сказала, что просто собираю редкие цветочки. Даже не соврала… Исследование секторов движется, но успехи (точнее, неуспехи) я уже отметила на карте. Хотя нет, есть кое-что хорошее: три дня назад я попробовала посадить несколько собранных семян прямо на берегу. Стало интересно, взойдут ли. И знаешь, что? Они взошли и уже цветут! Не может быть, скажешь ты? Вот и я глазам своим не поверила.       Руки чешутся выбраться с ними на материк, и проверить, как они поведут себя в обычной почве! Уверена, даже если сделать скидку на влияние самого острова, всё равно эксперимент покажет, что здешние растения обладают невероятным потенциалом роста и жизненной силой. Понимаешь, как это может помочь Суне? О, если бы не вся эта кутерьма с войной, я бы с радостью застряла тут ещё на месяц, чтобы изучить их получше. Вот такие новости. Они тебя порадовали бы? Думаю, да… Скучаю, Гаара. Надеюсь, что у тебя всё хорошо. День 14 Немного про Наруто. (Ты же не против?) Он совсем не позволяет себе помочь. Я имею в виду не еду, а более важное. Что-то гложет его, мешает совладать с тьмой, которую вытаскивает из него водопад. Но когда я спрашиваю, он вешает мне на уши какую-то псевдовесёлую ерунду, а потом замолкает и смотрит в одну точку. И странно, но чем больше времени я провожу рядом с ним, тем больше сходств нахожу между вами двумя. Наруто на первый взгляд такой заводной и лучащийся радостью по сравнению с тобой, мой меланхоличный Казекаге (Не подумай лишнего, я обожаю твой характер), а на самом деле он точно так же склонен держать сложные мысли при себе и неприятности свои хочет разрешать самостоятельно. Ты прячешься за непроницаемым взглядом и молчанием, Наруто — за улыбкой и шумом. Он намного более одинок, чем я думала раньше, и принимать от других помощь не привык — только помогать сам. Но ты, наверное, это всё и так знал. А ещё твой лучший друг даже в сухую форму не переоденется и не повесит сушиться у костра мокрое, если ему не напомнить! Я устала напоминать, теперь сушу его форму сама. И чай готовлю. Ты же не будешь ревновать? Не стоит, правда. Не в обиду Наруто, он чудесный друг, но с ним я превращаюсь не то в старшую сестру, не то сразу в мамочку. Что скажешь, Гаара, может усыновим этого шалопая? Ладно, это была плохая шутка. Я надеюсь, о тебе тоже есть кому позаботиться. Даже если это не Темари. (Имей в виду, я очень рассчитываю, что в ответ на это ты продемонстрируешь свой многозначительный взгляд, который так и вопит «что за чушь ты сейчас городишь?») Но главное просто будь в порядке, береги себя, все остальное не важно. Как-то длинно сегодня получилось, извини. Обнимаю. День 15 Я отстаю от плана, но двенадцатый сектор прочёсан от и до. Как мои успехи? Процитирую Канкуро: «там нет нихрена!» Хотела бы я узнать, как у Канкуро дела. Надеюсь, он успел доработать всех марионеток? А Темари? Как она справляется на войне с беременностью? (не говори ей, что я спрашивала) А если я в дневнике попрошу тебя обнять их с Темари за меня, это будет означать, что у меня едет крыша или ещё нет? Да плевать. Обнимай их, пожалуйста. И берегите там племянника. И за Хитоми тоже присмотрите. Я знаю, что ваши с ней отношения простыми не назовёшь, но всё же, ради меня. День 16 Скажи честно, Гаара: Би на острове или мы одни сидим тут, как идиоты, а он уже с вами на фронте? И чёрт возьми, Наруто когда-нибудь сдвинется с мёртвой точки?! Я надеялась, что он справится с водопадом гораздо быстрее… Я не понимаю! Как ещё помочь? Как сделать, чтобы он хотя бы поделился со мной проблемой? Могу только предлагать помощь и быть готовой выслушать. Надеюсь, это поможет. Надеюсь, что скоро. Так, нет… Я ведь не хотела писать о плохом. Считай это одним из моих глупых суеверий, но написанное живёт дольше сказанного и имеет больше силы. Так что напишу лучше про объятия. Вчера передавала привет всем и поняла, как сильно соскучилась. По всем, но особенно по тебе. Хочу тебя обнять. Хочу поцеловать и увидеть, как ты закрываешь глаза. У тебя всегда такое довольное лицо в этот момент. Я скучаю по нашим вечерам и даже по дурацким отчетам. Представляешь? Ну, не по ним, конечно, а по твоему голосу, когда ты их зачитываешь. А ещё по ночным тренировкам и по всему, что было после. По твоим рукам и ощущению, когда ты… Ох, ладно, меня заносит. Лучше скажу всё при встрече, а ещё лучше — сделаю. Просто будь в порядке, любимый мой. Береги себя. Я обнимаю тебя, пусть и мысленно. День 18. Не хотела писать о плохом, но, похоже, мне уже безразличны собственные предрассудки. Я поняла, в чём прелесть дневника и писем, которые нельзя отправить. Бумага не перебивает, не спорит и принимает любые слова. Бумага вынесет всё, а потом в крайнем случае её можно сжечь. Как же я завидую Наруто, Гаара! Он не знает о войне. Он легко проглотил всю ложь, что рассказали сопровождающие, и может просто… Просто тренироваться. Да, тренировки не простые, но ты же понимаешь, о чём я. А мне куда деться от правды, скажи? Ужасно хочется рассказать всё Наруто и поторопить. Но я знаю, что он сразу же попытается сбежать с острова, и моё нетерпение станет причиной либо его гибели, либо многих других, если девятихвостый вырвется. Так что я терплю, и благоразумие — моё второе имя, хотя видит небо, как тяжело оно мне даётся. Да и ты просил меня о молчании. Хитрый, знал ведь, что я могу пойти против твоего приказа, но не против твоей просьбы. Я даю себе и ему время, пока не закончатся все сектора. А дальше не знаю… Вмешаюсь в тренировку и буду трясти Наруто, пока он не скажет мне всю правду. Или пока не вытряхну из него тёмного Наруто и не отпинаю его сама. Или выпущу Ёкиджу погулять — и демон с ними, с местными запретами. День 20 Послушай, Гаара, я понимаю, что шиноби не должны быть такой размазнёй, как я сейчас, но ты хоть представляешь, как это тяжело? О, ты точно хотел как лучше, боялся меня потерять. Но знаешь, это так странно: я боялась, что Сакаи сломает меня, лишит возможности вернуться домой и быть рядом с тобой. Как же так вышло, что всё это делаешь ты, мой любимый? День 21 Извини за вчерашнее. Я сорвалась. Это меня не оправдывает, но надеюсь, ты немного поймёшь мои чувства и простишь. (На самом деле я радуюсь, что ты никогда не увидишь этих строчек). Теперь война уже наверняка в разгаре. Там человек в маске, у него шесть биджу, умение проходить сквозь стены, чокнутое алоэ по имени Зецу и оставшиеся Акацуки. А, да, ещё Саске с его чёрным огнём… Меня мучает мысль, что простым шиноби Альянса нечего противопоставить этим монстрам, и значит, весь удар придётся по сильнейшим. А ещё я знаю, что ты слишком смелый и слишком верен своим людям, чтобы отсиживаться в штабе как другие Каге… Что, думаешь, они не будут сидеть в штабе? Скажешь, опять предвзята к Каге? Наверное. Ничего не могу с собой поделать. Прости меня за такие мысли, пожалуйста. Я ведь даже не могу глазком посмотреть, что у вас там творится. Остаётся мучаться одним и тем же вопросом: что мы с Наруто увидим на большой земле, когда наконец покинем этот остров? Будет ли нам с кем поговорить и кого обнять? Нами отложила блокнот. Уже стемнело, и света от костра не хватало чтобы продолжать писать. Наруто давно вылез из озера, поужинал, переоделся и засопел, не успев коснуться головой подушки из свернутой куртки. При мысли, что пора ложиться спать, к горлу подкатила тошнота, но Нами, посильнее раздув костёр, улеглась на свой плащ в метре от товарища. Каждую ночь она подолгу лежала так, глядя в беззвёздное «небо» и стараясь мечтать о беззаботном будущем. А едва усталость брала верх и глаза начинали слипаться, её холодными руками обнимал страх, заставлявший вздрагивать и продолжать бдение.       Иногда она поднималась, шла по тёмным, ничего не отражающим водам озера к водопаду и сидела перед ним, растворяясь в жизни и дыхании острова, дыша в такт с ним. И после каждой такой медитации чувствовала, как жуткая усталость отступает, а невидимые раны потихоньку затягиваются, словно зарастая нежной розовой кожицей. Водопад медленно и аккуратно чинил её переломанное жерновами гендзюцу сознание. Однако кошмары упорно оставались с ней.       Значило ли это, что они были не чем-то враждебным извне, а частью её самой?.. Возможно ли, что гендзюцу стало лишь толчком к тому, чтобы иногда совпадающие с реальностью странные сны стали чем-то большим? Только вот чем?..       Сегодня Нами не пересилила себя, не заставила встать и пойти к водопаду: веки уже отяжелели настолько, что сомкнулись против её воли. Густой туман. Одинаковые белые тела толпятся вокруг, сжимая кольцо, пошатываясь, толкая друг друга — тупые и гнусные, как личинки в гниющей ране. …двойник Нами улыбается и машет рукой друзьям, пока она настоящая, стоит, оцепенев. Тело её не слушается. Чакры нет. …луна. Луна красная, и свет её алый, словно небо сочится кровью. А в следующую секунду она больше не светит — она с разрывающим барабанные перепонки рёвом несётся к земле, сталкивается с ней, и сознание разлетается на части. …на фоне зарева пожаров бесконечно меняет свою форму Чудовище. Отращивает крылья стрекозы, гребень дракона, хвост лисицы, волчьи клыки, рога быка… И визжит, истошно визжит от боли и голода. Нами распахнула глаза, проглотив застрявший в горле крик. Лоб был покрыт испариной, дыхание сбилось. Сердце, переполненное горем и ужасом, исступлённо колотилось о ребра, как будто пыталось вырваться за пределы острова, раз уж его хозяйка не сумела.       Как и много раз до этого, она положила ладони на виски, чтобы убедить себя в том, что жива. Было светло, и Наруто уже сидел у водопада. «Проклятые сны…» — прошептала Нами снова падая спиной на плащ и невольно вспомнила взгляд Гаары, которым он смотрел на неё, когда она впервые проснулась от собственного крика и много раз после, когда будил её и приводил в чувства. «Он винит себя в том, что я попала в гендзюцу Сакаи, — подумалось ей вдруг, и от этой мысли обида, нет-нет да начинавшая грызть сердце, утихла насовсем. Её состояние и слова напугали его. Он решил, что она сходит с ума. Поэтому его поведение так изменилось. Поэтому он отправил её сначала к самураям, а затем сюда. Он просто надеялся, что всё пройдёт. Что он сможет что-то исправить. Но правда была в том, что он сделал хуже. Чем дальше Гаара пытался отодвинуть её от событий войны, тем быстрее они нагоняли во сне. В замке самураев Нами тренировалась до изнеможения и делала всё, чтобы сокомандники ничего не заметили, особенно Канкуро. Кажется, с ним получилось. А вот с Хитоми было сложнее.       Хитоми быстро поняла всё, но смогла помочь. Пожалуй, кроме Гаары, только она и могла отпугнуть своим присутствием ночные видения. Спать снова рядом с подругой было непривычно, но уютно… Однако на острове ни Хитоми, ни Гаары не было, и кошмары вернулись, одинаковые и с каждым разом всё более детальные и осязаемые.       Одна и та же мысль посещала Нами, постепенно превращаясь почти в уверенность: что, если, сознание, как кривое зеркало, отражало ей не просто страшные фантазии, а безумное будущее?       Будущее, которое нужно было понять. И — предотвратить? «День 22» — вывела Нами, взявшись за ручку, чтобы успокоиться. Гаара, ты же помнишь кошмары, которые начались у меня в рёкане? Да, навряд ли ты их сможешь забыть… В общем, они продолжают повторяться один-в-один почти каждую ночь, и с каждым разом я всё больше убеждаюсь, что это не просто сны. Как я жалею, что не сумела убедить тебя, когда мы могли поговорить лично! И что за идиотское правило, почему нельзя отправить отсюда ни одного письма? Сейчас я уверена: Мадара хочет завершить свою иллюзию двадцать девятого декабря, в ночь кровавого полнолуния.       Откуда такая мысль? Мадара ведь прямо на саммите назвал свой план «Глаз луны», верно? Возможно, это неслучайно и он правда как-то связан… ну, знаешь, с луной?..       Ладно, это я пытаюсь шутить невпопад. Если серьёзно, то он собирается отразить на поверхности луны иллюзию шарингана, так? Однако я думаю, что для такой техники обычного полнолуния ему будет недостаточно. Нет-нет, мне неизвестны тонкости этого гендзюцу, но в моих снах луна всегда багрово-красная и ненормально огромная. Ещё недавно я считала, что ничего настолько жуткого в природе не бывает, но оказывается, бывает — в кровавые суперлуния. Ты знал о них?       Само по себе суперлуние — явление не такое уж уникальное. А вот кровавое случается раз в десять-пятнадцать лет, а то и реже. (Кстати, я подумала о названии «Акацуки»… Оно записывается иероглифом «рассвет», скажешь ты, но вслушайся в звучание: Акаи-цуки. Красная луна. О я представляю твою следующую реплику: «звучит как бред». Что ж, Казекаге положено быть скептиком. А мне на острове посреди океана, остается только фантазировать о сроках и о том, что я могу успеть и вернуться вовремя. Поэтому я продолжу).       В ночь, когда полная луна окажется в ближайшей к Земле точке, а Земля встанет между ней и солнцем и заслонит её своей тенью, война вступит в финальную фазу. Я должна быть с вами к этому моменту. Не знаю, как, но должна. Нами отложила блокнот и взглянула на лежавшую рядом тонкую книжицу, а точнее — астрономический календарь. Она могла бы подробно написать и о нём, источнике своих теорий, но какой смысл, если записи всё равно не достигнут адресата…       Как-то бродя по замку Ханаяма, она услышала, как Эмико, с которой они ещё не были тогда знакомы, рассказывает кому-то о полнолунии. «Луна в эту ночь будет во-о-т такая огромная и красная, как кровь, — увлечённо восклицала девушка, размахивая руками так, что её собеседник только успевал уворачиваться. — Я видела такое давным-давно, когда мы жили ещё севернее. Мне было всего четыре года, но отец позволил мне не спать всю ночь, он хотел, чтобы я увидела такое редкое явление. И мы вместе любовались луной с крыши. Я всю жизнь мечтала увидеть это ещё раз, но теперь, похоже, проклятая война смешает мне все планы…».       Второй самурай отвечал что-то не очень интересное, но слов Эмико хватило, чтобы у Нами перед глазами пронеслись картинки из её кошмаров. Этот подслушанный разговор стал истинной и самой веской причиной, по которой Нами решилась спровоцировать Эмико на конфликт. Тренировки же, хотя и были полезны, стали лишь удачным предлогом для тесного общения и способом сбросить напряжение.       Чуть позже, когда им удалось наладить с самураями что-то вроде приятельских отношений, Нами разговорилась с Эмико и выяснила, что её увлечение небесными телами не уникально. Просто в список благородных самурайских развлечений помимо чтения и составления хайку, издавна входила астрономия, а в замке Ханаяма, как и в главной резиденции Мифуне, хранились календари, содержащие расчёты всех небесных событий с точностью до дня.       В конечном итоге Эмико, признав в Нами сестру по увлечению звёздами, — распространяться о снах и создавать себе репутацию местной сумасшедшей Нами, разумеется, не стала — подарила ей календарь, который составляла сама вместе с отцом. Согласно ему, кровавое суперлуние должно было прийтись на конец года. Это означало, что до ночи массового гендзюцу осталось не больше четырёх с половиной недель. А если так, то… — Ещё пять секторов, — сказала себе Нами, поднимаясь на ноги. — Я достану Би из-под земли. День 29 Би нигде нет. Ни единого щупальца не высунул из своей норы, гад ползучий. Прости, Гаара, сил на вежливость не осталось. А Наруто… я не знаю, что с ним происходит. Ощущение, что водопад изнашивает его изнутри. Он мне улыбается и говорит спасибо, а я вижу, что улыбка не настоящая, и даже «спасибо» какое-то… злое? Или дело во мне? Это же я просыпаюсь каждое фальшивое утро усталой и разбитой. Открывать глаза трудно, смотреть на Наруто — тошно. Два сектора остались неисследованными, а я не могу сдвинуться с места. Мне страшно. Если там тоже никого нет и всё было зря, то я просто не знаю, что делать дальше. Когда я стремилась помочь Суне, когда готовилась ко встрече с Сакаи, то точно знала, в чем моя цель, и жила ею. Но это ожидание отравляет. Я наконец поняла: от меня больше ничего не зависит. В замке самураев мне ещё казалось, что я что-то контролирую, чем-то полезна, могу как-то приблизить нашу победу. Но теперь — больше нет. Я снова и снова ищу какие-то способы. Снова и снова куда-то иду. Но никто не выходит мне навстречу. «Ты была на грани провала. Я больше не могу положиться на удачу тебя». — Это то, что ты имел в виду, Гаара? День 32 Хочу стать кактусом. Нами сидела на берегу. Вокруг неё валялось три исписанных от корки до корки блокнота, карта острова с перечёркнутыми секторами, несколько свитков и отдельные сплошь изрисованные листки. А она то выводила на чистой странице каракули, сменяющиеся листиками, цветами и узнаваемыми продолговатыми силуэтами с колючками, то опять принималась писать. «Хочу стать кактусом», — снова вывела ручка, и бумага порвалась от слишком сильного нажима. Ты знал, что суккуленты умеют замирать в неблагоприятных условиях? Они буквально останавливают свои жизненные процессы и переносят в таком виде засуху и даже кратковременные заморозки. Снов кактусы тоже не видят, везунчики. Я хочу стать кактусом, промотать время вперёд и не чувствовать этой тревоги и пустоты. Последние два сектора прочёсаны, Гаара. И угадай, что? Никого там нет. А до полнолуния осталось две грёбаных недели. Хватит с меня. Будь, что будет. Сейчас я просто заморожу ко всем демонам этот водопад, чтобы тёмный Наруто не мог оттуда вылезти… — Хм. Оттуда… Вылезти… — повторила она вслух, вскинув голову и прислушиваясь к звучанию слов. — Вылезти. Вылезти оттуда! В следующую секунду Нами уже мчалась прямиком к озеру. Как же она раньше не подумала об этом? Что если убежище Би скрыто за водопадом? Чтобы не отвлекать товарища своими похождениями, на середине озера Нами отключила чакру в ногах и нырнула. Проплыла под водой, обогнув островок, на котором сидел Наруто, зажмурилась, проходя сквозь мощный поток, и вынырнула по ту сторону. «Что же, здесь, как минимум, не пусто!» — Она выбралась на пол тёмного узкого прохода. С потолка капало. Прислушавшись к своим ощущениям, Нами поняла, что прямо над головой протекает река, наверняка питающая водопад, и решила идти туда, откуда она берёт своё начало. «Посмотрим, что у нас тут, да, Ёкиджу?» «Дерзай, мусмэ. Надеюсь, она тебя не переварит случайно, если ты заберёшься слишком глубоко». «Пере-что? Кто меня переварит?» «Ничего-ничего. Ступай смелее». После слов Ёкиджу Нами вновь посетило странное чувство, что её кто-то съел, а всё вокруг — часть единого организма, но, быстро отбросив странные мысли, она двинулась вперёд. Плавно изгибающийся коридор вёл её вправо и вниз. «Может быть, здесь какой-то подземный город Молнии? — спросила себя Нами. — Но он же, демон его задери, плавает в океане. Он как айсберг, что ли? Ничего не сходится…» «Плавает. Как морская черепаха, да?» — чуть насмешливо заметил Ёкиджу. «Очень смешно, ха-х… — запнулась Нами на полуслове. — Погоди-ка… Эта покатая форма рельефа… И то, что остров постоянно движется…» «Продолжай думать, у тебя очень хорошо получается». «Ёки, ты сейчас не шутишь? Мы что, живём на… черепашке?» «На очень большой черепашке. Просто ещё одно творение Мудреца, не бери в голову, — улыбку демона можно было представить не закрывая глаз. — В мире много чудес, не правда ли, мусме?» «Мать твою», — ошарашенно подумала Нами и несколько секунд стояла в ступоре, тщетно пытаясь охватить воображением размеры существа, чей панцирь всё это время исследовала, считая его островом, а затем тряхнула головой. Чем бы или кем бы ни являлось их с Наруто пристанище, сейчас у неё была задача поважнее. Для начала — осмотреться. Она уже вышла наружу. Место, куда привёл её тоннель, оказалось сумрачной поляной, которую со всех сторон плотно обступили деревья, более приземистые, чем по ту сторону водопада, но с необъятно толстыми стволами. Их ветви образовывали в паре метров над головой плотное переплетение, и разглядеть за ними хоть что-то было невозможно. Всё это делало поляну похожей на большую комнату без окон и с единственной дверью. Оглядевшись, Нами увидела, что правая «стена» — каменная, сплошь покрытая кругами, волнами и загогулинами. Узоры выглядели абстрактными, но отступив на несколько шагов, она поняла, что это символические изображения щупалец осьминога. В маленьких кружках, обозначавших, видимо, присоски, были отверстия, из которых струилась вода. Тонкие ручейки стекали к подножию стены, собираясь там в небольшую речку. А дальше эта речка, нарушая все законы природы, карабкалась вверх по вертикальным желобам, прорезанным в стене по обеим сторонам от основного барельефа, и утекала за пределы зелёного купола. Источник водопада определённо был здесь — такой же необычный, как и сам водопад. «А осьминог на барельефе — хороший знак! — обрадовалась Нами, когда немного отошла от увиденного. — Это место должно быть напрямую связано с Гьюки». Поднявшаяся внутри волна воодушевления вскружила голову. Нарушать — так все правила сразу, — решила она, подошла к стене и, не колеблясь ни секунды, вложила ладонь в выемку, показавшуюся подходящей для человеческой руки. Нами уже почти призвала чакру демона и исполнила задуманное, когда её шеи коснулось нечто острое и холодное. — Над законом стою, мир на острове храню, а вот всякую шпану я ой, как не люблю! — пробасили за спиной. Нами обернулась медленно и плавно, стараясь не соприкасаться слишком тесно с лезвием катаны — а это, несомненно, было именно оно. Человек, приблизившийся к ней столь бесшумно, оказался смуглым — но не намного смуглее самой Нами — мужчиной в тёмных очках. Как и его брат, Райкаге Эй, он не любил закрытую экипировку, предпочитая демонстрировать окружающим накачанные грудные мышцы. А исполинским ростом вполне мог с Эем и потягаться. «Тоже на местной чакре вымахал, как тигры с зимородками? — подумала Нами, оценив тот факт, что едва достает ему макушкой до подмышки. — Надеюсь, мы с Наруто не успеем так… увеличиться». — Здравствуйте, господин Би, — произнесла она вслух. — Я бы поклонилась вам, но лезвие у шеи немного мешает. Её намёк не встретил понимания. Би окинул её с ног до головы каким-то странным, будто оценивающим взглядом, а затем выдал: — А он тут все бродит и чушь городит! Запомни, пацан: я люблю дам постарше твоей мамми, и с большими буфе… — Спасибо, учту, — сердито перебила его Нами. — Но я не Наруто, и я к вам по другому вопросу. Благодаря разговору с Наруто паззл в голове сложился сразу: Би принял её за часть гаремного дзюцу. Ну и ну. Нами откашлялась, чтобы усмирить эмоции, и продолжила вежливо и спокойно, насколько могла: — Я третья джинчуурики, Би-сама. Меня зовут Игараси Нами, и я пришла к вам, чтобы просить о помощи. — В подкрепление слов она подняла ладонь и, призвав немного чакры демона, позволила коже подёрнуться корочкой льда. — Без спросу ломишься в гости? Ну что ж, валяй! Не соберёшь потом кости — оу май! — отозвался Би, нахмурившись при виде техники. — Простите, что нарушила ваш покой. Но мы не враги, клянусь. Я только хотела попросить вас о помощи и тренировках. И если вы за что-то обижены на моего друга, Наруто, я приношу извинения. — Братан мой, Райкаге, велел отдохнуть. Круто тусить тут и время тянуть, — заявил Би, но, несмотря на агрессивную интонацию, свой меч от шеи Нами немного отодвинул. — С чего мне отдых прерывать? Чтоб шпану дрессировать? Ха! «Что это за ужас?» — вдруг подал голос Ёкиджу, и Нами, сосредоточенная до этого исключительно на сути разговора, обратила внимание на странную манеру речи Би, ритмичную и… рифмованную? «Современная поэзия, полагаю. А что если…» «Только не говори, что ты сейчас…» «Ну, я уже выставила себя дурочкой в глазах гигантского броненосца, помнишь? Мне нечего терять». — Отдых, всем необходим, здесь вы правы господин, но вы, боюсь, не знаете, от чего сбегаете… — осторожно произнесла Нами, пытаясь подобрать хотя бы криво-косо рифмующиеся слова. Вот теперь она точно чувствовала себя круглой дурой. К тому же фантазия довольно быстро спасовала перед необходимостью говорить о войне на языке рэпа, а она сбилась: — Джинчуурики отстранили от участия в войне, но мы могли бы… — Сами чётко отдыхайте, музу мне не убивайте! — сердито оборвал её Би.       Несмотря на придурковатый стиль общения, внешне он оставался серьёзен. И слово «война» его не удивило. «Если они с Райкаге виделись, Би вряд ли мог упустить из виду, что его брат лишился руки. Да и Саске на него нападал, так что он в курсе всех конфликтов. Неужели Райкаге приказал ему стеречь нас и не выпускать отсюда…» — подумала Нами, холодея. — Пока Наруто у водопада Истины, я… — попыталась объяснить она, но Би, не обращая на неё внимания, убрал катану и, достав из-за пазухи потрёпанный блокнотик, начал в нём что-то яростно строчить. — Я уже прошла это испытание! — прибавила громкость Нами, до последнего надеясь, что он её просто плохо слышит с высоты своего роста. — Если бы вы согласились тренировать хотя бы меня, я могла бы вернуться на фронт одна. Скажите, какие ваши условия. Что я могу сделать, чтобы вы захотели помочь? Би скривил губы, обрамлённые светлой бородкой. — Тихо сидите, проблем не ищите. Лишь конченный хам вломится в храм, — его палец ткнул в орнамент осьминога. — Здесь рулит мой закон, кто не согласен с ним — вон, йо! Почувствовав, как в живот утыкается острие катаны, Нами отступила от заветной стены. «Ëки, — позвала она. — Прошу тебя, поговори напрямую с его демоном. Пожалуйста!» Волк помолчал, потом тихо рыкнул. «Джинчуурики поставил ментальный блок, я не чувствую Гьюки». «Тогда… — Взгляд Нами скользнул к катанам, которые торчали у Би из-за пояса.       На тренировках самураи заставили всех шиноби пару тысяч раз повторить манёвр с молниеносным выхватыванием катаны из ножен. После этого Нами определённо смогла бы быстро выхватить меч не только из своих ножен, но и из чужих. А если добавить стихию льда… «Не вздумай лезть на рожон, мусмэ!» — Голос Ёкиджу зазвучал необычно напряжённо. «Но так я заставлю его прибегнуть к чакре демона, а ты сможешь…» «Нет! Это тебе не самурайские простофили, он более опытный мечник и джинчуурики, развязывать с ним бой опасно!» Ей захотелось расплакаться от глухого отчаяния. Обыскать весь остров, найти Би и получить вот такой ответ? — Би-сан, думайте о нас что хотите, но вашему селению и вашему брату в том числе грозит опасность! Война началась. Подумайте, сколько времени мы теряем здесь! И что может произойти, если опоздаем… Но Би не слушал. Напевая себе под нос очередную рифмованную околесицу и раскачиваясь ей в такт, он сделал несколько шагов в сторону, а после одним прыжком исчез. Нами осталась одна, и тут её взгляд упал на что-то в траве. Это была книжица в светло-коричневом переплёте, та самая в которой Би только что писал и которую, похоже, выронил в прыжке. Немного поколебавшись, Нами подняла её. Говорят, на войне все средства хороши. Что ж, пора начать трактовать эту фразу самым буквальным образом. Вдруг блокнотик подскажет, как переубедить Би? И наверняка этот рифмоплёт захочет получить свою вещь назад. Она быстро пролистала страницы дрожащими руками — все они были сплошь исписаны стихотворными строчками. Прочтя последние, Нами мысленно ударила себя по лбу. Запись гласила: «Полёт, шаг и прыжок, дух, драйв и хороший стишок. В Облаке скрытом нет круче, чем я! Советую вам: не сердите меня! Я музыкальный гений и буду лучше всех и, в общем, как шиноби, я тоже круче всех!» «То есть, пока я говорила ему о войне, он писал вот это?!» Нами глубоко вдохнула и сосчитала до десяти. Не помогло. — Ты не гений, а безмозглый самодовольный индюк, Кира Би! — проорала она в заросли, что было сил. Те ответили ей молчанием.