Опасность для невидимки

Антон был без сознания уже неделю, находясь во сне от сильных обезболивающих препаратов. Майя так и не приехала навестить сына, Дима написал, что она, судя по всему, уехала обратно в Москву, так и не получив того что хотела. Что ж, возможно так всем было только лучше, только Тоше уже все равно. Арсений за это время совсем осунулся, он жил почти без сна и еды, не отходя от мальчика не на секунду, сидел возле кушетки, помогал медсестрам, общался с врачом. Только Дима, который каждый день приезжал вместе с Сережей, мог прогнать его в столовую или ординаторскую для недолгого сна где то помимо стула и то через час тот возвращался, причитая о том что он в порядке и Поз опять все слишком преувеличивает. Дни и ночи тянулись как желе, в ожидании, когда же Тоша сможет открыть глаза. Арс бы даже не ругал его за кровавые стихи и сигареты, только бы услышать его голос, только бы он очнулся и улыбнулся так как только он умеет, поднимая свои розовые, чуть пухлые губы, оголяя свои белые, ровные и красивые, зубки. Арсений разговаривал с ним сутками, читая его любимые книги и стихи: Булгакова, Гоголя, Пушкина, особенно матерные стишки Есенина, немного детских сказок перед сном, а ночью чуточку ужасов с фантастикой. Мальчик любил читать, поэтому учитель верил, что именно это не давало ему провалится во тьму, Арс все больше рассказывал о своей жизни и обо всем вокруг: о новой стрижке Иры, которую Дима встретил в магазине, о Наташе, которая как обычно весело бегала по двору, про забеременевшую Ляйсан и реакцию Паши на это, то как его друг был счастлив, погоду за окном и все остальное. Врач советовал рассказывать обо всех новостях и интересующих больного темы.

***

Он в очередной раз улыбается Диме и Сереже в лицо, смеясь, делая вид, что все хорошо. Позже выплакивая всю боль и вину за то, что оставил, в худое плечо лучшего друга, Паши конечно же, сжимая руку своего мальчика, боясь отпустить, как будто тогда он пропадет и брюнет потеряет его навсегда. А ночью, когда посещение было уже закрыто, садился рядом с ним, обнимая на вид обреченно безжизненное тело и скуля мальчику куда то в живот, моля того открыть глаза. — Тош, знаешь я не успел тебе ответить, но ты тоже мне очень дорог, не оставляй меня одного, пожалуйста. Открой глаза, я больше не выдержу. — На секунду ему показалось, что палец Антона дернулся и он замер как потерянный оленёнок, всматриваясь в родное лицо напротив. Но ничего из того что он так хотел увидеть… Все те же бледные губы и те же закрытые глаза заставили в нем что то оборваться, наверно это была его последняя надежда, которая угасла в ту же секунду. Громкий вой разнеся на всю палату перекрывая писк приборов и завывания ветра, плечи тряслись от всхлипов, а глаза были пугающе красными, освещенные лишь неярким светом луны. Всю ночь он просидел на подоконнике, вглядываясь в до ужаса темный, почти черный пейзаж. Подпаливая сигареты мальчика, раскуривая и наслаждаясь ментоловым запахом, Антон всегда им пахнет, он и его одежда, этот запах позволял уставшему мозгу обманываться, как будто все хорошо и это Антон сейчас покурил и получив свой заслуженный подзатыльник пошел спать. И вот сейчас он проснется,приподнимется на локтях, сонным взглядом обводя комнату, увидит что учитель еще не ложился и легко улыбнувшись позовет его в себе. Эта картинка так ярко всплыла в воспоминаниях, что слезы с новой силой покатились по опухшему до боли, красному лицу. Арс все ни как не мог успокоится, забываясь от усталости и глотая соленные слезы, засыпая только под утро, не переставая вздрагивать во сне.

***

Дима с Сережей стали чаще ночевать вместе, Позовы были не против, ведь видели, что их сыну нужна хорошая поддержка. Даже если они не совсем принимали ориентацию своего сына, но тоже сильно переживали за состояние Антона. Подростки с самого утра хлопотали на кухне вместе с Ангелиной, которая была только рада помочь детям с нелюбимой готовкой. Поз пытался казаться сильным, но Сережа ясно видел его задумчивый взгляд и мучавшие его ночами кошмары, поэтому старался проявлять к нему как можно больше нежности, мягко целуя в уголок глаз или успокаивая во сне. Дима стал больше времени проводить на их общей с Антоном крыше, не уходя оттуда до самой ночи, обвиняя себя в том, что не настоял и не уберег то что поклялся защищать. Все что мог Серж в эти моменты безвыходности, это стоять за его спиной и следить что бы его цветочек был осторожен, вина тоже окружала его, но не так сильно как Диму. А ведь Сережа мог его поддержать в тот день на курорте, а не просто слушать перепалку этих двоих и может тогда все было бы по другому.

***

Дима с Матвиенко приехали ближе к обеду, принося мужчине теплый куриный суп, который был просто необходим учителю, они специально приготовили его вместе с мамой Поза, доброй женщиной, которая знала все о ситуации Антона и с детства пыталась заменить мальчику его маму, Попов за эту неделю, от стресса, скинул почти три килограмма и ему нужно чуть лучше питаться, Диму как будущего врача это очень беспокоило, ну и что, что он всего лишь стоматолог. Когда они зашли в светлую палату, которая резко контрастировала с царившей там атмосферой, парни увидели Попова, что лежал на койке рядом с подростком, вытирая слезы, но даже услышав, что в палату кто-то зашел, он не отреагировал и не улыбнулся своей вымученной, ложно бодрой, но понимающей улыбкой. Он вообще больше не улыбался, только плакал. Плакал, пока ел суп и ходил за кофе. Плакал, когда разговаривал с ребятами. Они заметили, что мужчина перестал оправдываться о том, что он верит, что все будет хорошо. Потому что больше не верит. Ни во что уже не верит...