Бутылочка

Родители уехали, оставив дом в моём распоряжении на два дня. Что может сделать подросток? Да много чего! Можно разговаривать с самим собой так, как хочешь, не боясь, что тебя попросят быть потише или отругают за мат. Теперь ты не обязан закрывать дверь, когда идёшь в туалет, что приносит детскую радость и, будь я ребёнком, похлопал бы в ладоши, восторженно визжа.

Я остался один, а это значит, что время устроить вечеринку! *** Я собрал всех друзей на пижамной вечеринке.

Первым пришёл Антон. За ним — Дима, Паша, а потом и Серёжа. Он никогда не отличался пунктуальностью, но ему было откровенно насрать, да и нам как-то похер. Главное, что пришёл.

Со всеми поздоровались рукопожатиями. Гости ушли в ванную, а потом прошли на кухню.

— Вот это хата, — присвистнул Серёжа, осматривая всё вокруг. Дом, конечно, большой, но не такой, как в американских фильмах, где чуть ли не каждый первый миллиардер. Два этажа, кухня, ванная, гостиная, четыре спальни и небольшой чердак. Паша сразу полез в холодильник, осматривая содержимое беглым взглядом. Схватил кусок хлеба вместе с целой буханкой, сунул в рот, злорадно усмехаясь, покидая место преступления. — Эй, как не стыдно? — Серёжа погнался за ним, пытаясь отнять пакет с едой. — А поделиться с другом?

Я смотрел на их догонялки, смеясь. «Мои придурки», — пронеслось у меня в голове.

Антон сидел на стуле, делая вид, что залипает в телефон, однако вздымающиеся плечи и улыбка, которую он пытался скрыть кулаком, выдавали его. Дима же в открытую ржал. — Псы голодные, давайте пиццу закажем, — предложил я, не в силах больше наблюдать за этими голодными играми. — Конечно! А ты думал, что мы энергией солнца питаться будем? — Серёжа всё же отнял злосчастный хлеб. Паша смерил его презрительным взглядом. — Давай ещё попкорн, давно не ел, — как только речь заходит о еде, Дима тут как тут! — К тому же под фильм отлично будет, — Антон оторвался от гаджета, поддерживая диалог. — Давайте «Маргариту», — от упоминания пиццы у Паши заблестели глаза. — Давайте «Ветчину и грибы». — Не, го «Четыре сыра», — Серёжу вообще ничто не переубедит — легче согласиться. — Антон? — Я перевёл взгляд на него, ожидая ещё один вариант. — Мне без разницы. — Окей, тогда давайте три возьмём. Мы съедим? — Пф, ещё спрашиваешь! — Серёжа вскинул руки. — Я не уверен, хватит ли нам этого. Я вообще целиком пиццу сожрать могу. — Если ты это сделаешь, то я пизды такой дам, — Пашка показательно замахнулся, но не ударил. Серёжа дёрнулся, но после нахмурился, осознав, что его провели.

Я заказал три пиццы. Пока мы ждали курьера, решили поиграть в «Правду или действие».

— Арс, — обратился ко мне Серёжа, — правда или действие? — Действие, — на свой страх и риск. Серёжа потёр ладоши, улыбаясь так широко и хитро, что я понял: мне пизда. — Сходи, купи презики, — Паша и Дима поддержали Серого. Предатели. — А нахуя они нам? — Антон, похоже, единственный адекватный человек из всей компании. — Вот пусть Арс сначала купит, а потом придумаем. — Может, мне ещё смазку вдобавок купить? Давайте оргию устроим! — Честно, я был не рад. Идти в магаз за презиками, знаете ли, стыдно, блять. — А давай, ловлю на слове, — Вот сука! — Я не намерен проигрывать! — грозно кинул я. — А ты тогда за попкорном сходи. Сам дойдёшь, или нужен волшебный пендель? — Хоть я и ничего не выбирал, но схожу, хули нет-то? Тем более не мне презики и смазку покупать, — он снова посмеялся, находя весёлым моё затруднительное положение.

Мы с Серёжей пошли одеваться, а парни продолжили играть. ***

В аптеке страшно. Кажется, будто бы все смотрят на меня с укоризной, презирая то, что я вообще посмел коснуться взглядом чего-то взрослого. От стыда и напряжения у меня вспотели ладони. Под курткой жарко, поэтому я расстегнул её. Дышать стало легче. Сердце предательски колотилось, а глаза бегали по полке. Выбор был небольшой: подешевле, подороже, потоньше; с клубничным вкусом.

Схватил те, что были в среднем ценовом сегменте. Взял самую обычную смазку, направляясь на кассу.

Несмотря на то, что был вечер, было довольно много людей. Я и так уже, наверное, красный целиком и полностью, так мне ещё и стоять с треклятыми презервативами и смазкой неизвестно сколько минут. Очередь двигалась невероятно медленно, а может, мне так казалось. Передо мной была бабка, и, когда я выложил товары на кассу, она окрестила меня «похабной молодёжью, на которую Бога нет». Ну и пошла она на хуй! Кристаллически насрать на её мнение. Мне и так неловко, а она накаляет обстановку. Вот пусть в пизду идёт.

Молодая девушка-кассир, к счастью, просто пробила товары с абсолютным покерфейсом, не проронив ни слова. Я поблагодарил её, пожелав всего доброго, и поспешно вышел, направляясь к дому. ***

Придя домой, разделся и пошёл мыть руки. Пока тщательно распределял мыло по пальцам, немного успокоился. Посмотрел в зеркало: нос с откушенным кончиком, голубые глаза с расширенными зрачками и до сих пор алые щёки. Стряхнул лишнюю воду, вытерся полотенцем и зачесал чёлку, которая спала на её законное место. Взял то, что купил, — за что мне всё ещё стыдно, но ради лица Серёжи, который не верил, что я это сделаю, стоило так позориться, к тому же ничего противозаконного не приобрёл, а это может мне понадобиться, поэтому я уже более-менее спокоен — и направился в комнату.

Глазами находя хвостатое нечто, кинул в него всё купленное, радостно крича:

— Получи, сука! Не ожидал?

Всё посмотрели на меня, до ужаса довольного. Перевели взгляд на Серёжу и вещи, которые я в него кинул.

— Ты чё, серьёзно? — Да! Это то лицо, которое я ожидал узреть: глаза по пять копеек, которые, на самом деле, были по пять рублей; поползшие вверх густые тёмные брови и открывшийся от удивления рот. — Ха, не зассал, — Паша одобрительно посмотрел на меня. — Ну, чего ты там хотел? Оргию? Это можно устроить! — Дима поправил очки на переносице, что-то разглядывая на упаковке смазки. Вчитывался в состав, наверное, или проверял, на водной ли она основе. Антон немного дико на него покосился. — Да не ссы, Антох, мы шутим, — спешил успокоить его я. — А может, и нет, — загадочно произнёс Серёжа. — Чур, я сверху! — Где попкорн, косичка? — перевёл я тему, заметив, что Антону легче не стало. Чего это он так реагирует? Мы ведь просто шутим. Он бросил в меня пакетик и кинул: — На, подавись.

Раздался звонок в дверь.

— О, как раз вовремя, — подметил Паша. Я пошёл к двери. Открыл её, забирая ароматную и горячую пиццу из рук курьера, не забывая поблагодарить, я ведь дохуя вежливый, сука. — Ну что, голодающие, не соизволите ли откушать сию пищу богов? — поинтересовался с долей сарказма в голосе. — Тащи сюда, интеллигент херов, — Серёжа подался вперёд, готовясь ухватить самый жирный кусок.

Я поставил три коробки на стол перед ними.

— Так, тут «Маргарита», тут «Четыре сыра», а тут «Ветчина и грибы», как и заказывали.

Мы открыли коробки.

— Мсье, разрешите поухаживать за Вами? — Я взял кусочек «Маргариты», передавая его Антону. — Оу, благодарю Вас, сэр, Вы очень любезны, — мы оба сделали вид, будто снимаем шляпу.

Серёжа хоть всю пиццу и не сожрал, но три четверти в одну харю приговорил. Доев всё, что было и чего не было, мы решили послушать музыку. Я отнёс смазку и презервативы в свою комнату на втором этаже, убирая в прикроватную тумбочку.

— Давайте хеви-метал, — предложил Серёга, изображая рокера, распустив свой хвостик, тряся головой и показывая «козу». Вы ведь помните, что ему не отказать?

Послушали хеви-метал, обсудили всех девчонок.

— Вот у Иры жопа чёткая, — Серёжа выставил ладони вперёд, сжимая пальцы, будто бы лапает Кузнецову. — А мне в девушках ум нравится, — ответил Дима. — Ага, не заливай, — Паша рассмеялся. — Вот вы видели Дарину? Она вообще огонь, восточная кровь как-никак. — А мне нужно, чтобы сильнющая была, — поддержал я беседу. — Он точно гей, я тебе отвечаю, — Дима рассмеялся, ровно как и все. Я лишь снисходительно улыбнулся, мысленно закатывая глаза. — А тебе, Антон? — Жопа классная у Ирки, соглашусь, — такой вопрос будто бы поставил его в тупик и вывел из своих мыслей. — Сегодня ты в облаках летаешь, — перевёл взгляд на Антона, который смотрел расфокусировано. — Да не, тебе кажется, - отмахнулся он и отвёл взгляд в сторону.

Я пожал плечами, уходя на кухню. Не знаю, что взбрело мне в голову, но решил порыться в навесных шкафчиках. В своём-то доме, прошу заметить. Я нашёл шампанское, что спрятали родители. Странно, стояло на видном месте, так и крича: «Возьми меня, я вся твоя!» — двусмысленно. Понёс его в комнату.

— Парни, зырьте, что нашёл, — показал им бутылку с яркой этикеткой. — Бабская хуета какая-то, — Серёжа как-то презрительно скривился. — Чё не пиво? — Похуй, зато кроет нехуёво так, — отмахнулся на выпад Серёжи, открывая алкоголь. Пробка поддалась не сразу, однако я одержал победу. — Чё, из горла? — уточнил Паша.

Никто из нас не брезговал, поэтому кивнул, подтверждая. Распили бутылку на пятерых. В голову ударило действительно неплохо, делая её лёгкой. Все мы уже тихо похихикивали. Кто-то из парней предложил сыграть в «Бутылочку». Мы поддержали эту идею радостным улюлюканьем. Сели в круг: справа от меня — Дима, слева — Паша. По левую руку от Димы — Серёжа, а Антон — напротив меня. Давай, научу вас целоваться — Арс в этом профи. Я тут один тренировался не на помидорах. Кручу — выпало на паренька напротив. Антон посмотрел на меня озадаченно, а другие усмехнулись. Ну, камон, не стесняйся, Тоша, это очень просто. Я наклонился к его лицу и нежно поцеловал. Запах губ, почему колотит что-то там под маечкой?

Правильно говорят: бабочки в животе. Я почувствовал, как от этого места по всему телу разлилось приятное тепло, а губы закололо, будто между нами было статическое электричество.

Я целовался сто раз, но так не умеют девочки.

Антон делал всё робко. Его обветренные пухлые губы, оказывается, такие приятные. Я позволил себе маленькую дерзость: слегка прикусил и втянул его нижнюю губу, после проделывая то же самое с верхней. Мне хотелось воплотить в жизнь этот странный, непонятный мне самому порыв. Хоть язык мы в ход не пускали, страсти в поцелуе было не меньше. Время как будто бы остановилось, и мне хотелось лишь одного: чтобы это никогда не заканчивалось. Я даже дёрнул рукой, чтобы прикоснуться к лицу напротив, но остановил себя на полпути, так и оставив её висеть в воздухе.

Антон отстранился, иначе невинный поцелуй на спор выглядел бы подозрительно. Я не стал его удерживать, как бы ни хотелось. Немного нервно лизнул свою нижнюю губу, чтобы вновь ощутить приятное прикосновение. Все посмеялись вместе и сразу же забыли. Может, этот поцелуй ничего не значит для Антона? Но не я, подождите, я, кажется, влюбился, стоп! Губы всё ещё покалывало. Прикоснулся к ним, фантомно ощущая чужие. Шаст чуть смущённо улыбался, глядя на смеющихся друзей, и в целом вёл себя так, будто ничего не произошло. Но ведь и вправду ничего не произошло, верно?.. На пижамной вечеринке куча трёпа, ниочёмных фраз. А я не могу забыть его губы на моих губах. Мы продолжили играть, хотя моё настроение заметно изменилось. Бутылочка, крутись! Бутылочка, крутись! Ну, давай; покажи мне на него хоть раз! Мимо. Паша. Я тяжело вздохнул, наклонился и поцеловал его в щёку. К счастью, мне ничего не сказали. Раскрутил Серёжа — показала на Диму. Через силу он легонько чмокнул его в щёку, сразу же отплёвываясь, будто съел цедру лимона. Раскрутил Дима — попала на Пашу. Раскрутил Паша — горлышко указало на Серёжу. Снова кручу я. Невольно поднял взор, столкнулся с зелёными глазами, что смотрели на меня с любопытством. В голове промелькнула картина, как они же были очень близко к моему лицу перед этим поцелуем. Бутылочка, крутись! Бутылочка, крутись! Мне так нужен этот шанс! Попало на Серёжу. Я кисло поморщился, поцеловал его в щёку, хоть он и сопротивлялся. Мы закончили игру.

— Мы ведь фильм посмотреть хотели, — напомнил Антон, всё ещё смеясь с реакции Серёжи. Кажется, никто и не заметил моего подавленного состояния. — Да, точно, — подтвердил Паша. — Чур, не я готовлю попкорн! — Он перекрестил руки, кладя их на плечи, как бы защищаясь. — Чур, не я! — быстро подхватил Серёжа. — Чур, не я! — Дима тоже сложил руки. — Чур, не я! — Антон посмотрел на меня. Я единственный, кто не сказал «чур, не я», а это значит, что я и иду готовить попкорн на всех. — Свиньи-бездельники, — кинул беззлобно, уходя на кухню. Хорошо, что есть время побыть наедине с самим собой.

Достал пакет из шкафа, открыл его, высыпал зёрна кукурузы в тарелку, как и написано в инструкции, поставил в микроволновку. Стоял, ждал, смотрел через стекло, хоть в детстве мне говорили, что это вредно. Немного завис, уходя в себя, но звук взрывающегося попкорна нехило так напугал меня, из-за чего я подскочил. Хорошо, что парни этого не видели. Прибор противно запищал, и я нажал на кнопку, открывая дверцу. Попытался достать тарелку, но она была горячая. Видно, совсем мозг отключился.

— Ай, сука! — Я отдёрнул руку, тряся ею в воздухе, будто это могло помочь.

Вспомнив уроки ОБЖ, включил холодную воду, подставляя под неё обожжённые пальцы. Когда пришёл в комнату с тарелкой лакомства, атаковавшего меня, парни уже соединяли телевизор и ноутбук кабелем.

— Чё орал? — поинтересовался Серёжа, занимая бóльшую часть дивана. — Попкорн готовил, — пояснил я, показывая кивком головы на миску в моих руках. — Без жертв не обошлось, — Паша подошёл ко мне, беря сладкие зёрнышки, засовывая в рот, говоря: — Пофли, я фшё наштроил, — я посмеялся с него. Он был похож на хомяка, из жадности запихнувшего себе за щёки целую кормушку. — Какой фильм смотреть будем? — Только не бабскую хуету, — категорично ответил Серёжа, развалившись на диване как тюлень. — Но и не супергеройскую поебень. — Я согласен с Антоном. А ты, Дим? — Ну, «DC», «Марвел» и «Люди Икс» сразу отметаются, — он задумался. Выбирать фильмы для просмотра всегда трудно. — А как насчёт «Стражей галактики»? — Паша посмотрел на Антона. — Это где енот Ракета? — уточнил Антон. — Ага. — Ладно, пойдёт, — он махнул рукой, утыкаясь в телефон. Я сел на диван, притесняя Серёжу и двигая его к краю. Он недовольно послал меня, однако подвинулся. Паша уселся за ноутбук, запустил фильм; Антон неожиданно лёг на мои колени головой, свернувшись калачиком, а Дима занял оставшееся пространство. Я напрягся, а сердце предательски застучало. «Да что ж такое?» — спросил у самого себя, пытаясь успокоиться. Но вертящийся Антон, пытающийся устроиться поудобнее, никак этому не способствовал. Я не знал что делать, поэтому решил положить руку ему на волосы, слегка поглаживая, как делала мама в детстве. Шаст посмотрел на меня удивлённо, но ничего не сказал, отвернувшись к экрану. Я массировал кожу его головы, впутывал пальцы, пропуская прядки между ними. Так люблю это делать, что сам чуть не заурчал от удовольствия. Антон, кстати, успокоился, перестав двигаться. Он мерно дышал, не издавая ни звука. Я тоже, к слову, уже не нервничал. Серёжа взял телефон, направляя на нас камеру. — А это Сенька Поповский — знаменитый питерский гей.

Я достал свой телефон, открывая сториз Инстаграм’а.

— А этот пидорас нас снимает, — перевёл камеру на Антона. — Антон, подтверди. — Подтверждаю, — я повертел гаджетом, показывая Диму, Пашу, Серёжу, попкорн и экран телевизора.

Просмотрели мы фильмец, сняли стори в «Инстаграм». Время близится ко сну, но никто не хочет спать. Я тихонько намекнул, что могу всем погадать.

— Среди нас есть хиромант через «е»? — в голосе Серёжи была ирония. — Ага, - кратко ответил я на этот выпад. Это ж Серёжа, он всегда так.

По рукам, ну давай, подходите все сюда! Взял руку Матвиеныча, хоть он не верит в «мистическую хрень». Провёл по линии сердца.

— Вот, тебя любит Стас из параллельного класса. — Чего, блять? — Он выдернул ладонь, неверяще смотря на неё, пытаясь, вероятно, найти надпись, которая прямым текстом говорила об этом, но, ожидаемо, ничего не нашёл. — Тут так написано, — пожал плечами. — Он что, гей? Я — нет! — Нервно выкрикнул он, будто бы пытаясь нам что-то доказать, хоть мне и было всё равно: не моя жизнь. — Давай теперь я, — Дима подал мне руку. Я нахмурился, читая по линии любви, что там написано судьбой. — А тебя любит Катя, скоро позовёт на свиданку. — Фига се! Димка-то у нас пассив, — Паша согнулся от собственной шутки. — Эй, охуел? — Дима ударил его по плечу. — А у меня чё? — поинтересовался Паша, смахивая слезинки пальцем. — Ты, присмотрись лучше к Окси, что за первою партой. — А она ничё такая, — Паша мечтательно улыбнулся. — Сенкью.

Очередь дошла до Антона. «Это мой шанс!» — сказал про себя я.

— Ну, а ты, малыш, ближе — у тебя всё как-то странно, — он сел совсем рядом, настороженно заглядывая в мои глаза. Я продолжил приукрашивать, хотя судьба у него и без моих прикрас интересная: — Эта линия значит то, что девушки тебя обидят, — он проследил за моим пальцем, разумеется, ничего не понимая. Дима и Серёжа молчали, внимательно слушая. Провёл по линии счастья: — Что счастье очень близко, просто ты его не видишь, — ткнул в середину ладони, уводя палец вниз. — Тут написано: «Любовь от пола не зависит». Судьба тебе кричит: «Малыш, экспериментируй!» — Антон молча кивнул, обдумывая слова. — А это обязательно всё сбудется? Это всё правда? — Антон прижал ладонь к груди, поглаживая другой, будто бы обжёгся или ему было больно. — Нет, не обязательно всё сбывается, однако большая часть — точно. А вот правда или нет — зависит от веры. Для каждого человека по-разному, — я старался успокоить его. Как-то Антон странно реагирует сегодня на всё. — Да не ссы, Антох, — раздался весёлый голос Серёжи, — не только у тебя какая-то гейская судьба. — Пойдёмте спать, — предложил Дима. — Давайте, — Паша потянул к себе рюкзак, доставая оттуда зубную щётку, уходя в ванную. — У меня нет щётки, — признался Серёжа. — Никто и не сомневался, — ответил я. К счастью, щётку я купил, зная, что у Серёжи её сто процентов не будет. — В ванной есть. — О, заебца, спасибо, — Серёжа рывком поднялся с дивана, идя в ванную вслед за Пашей.

Дима и Антон также пошли проводить водные процедуры.

— Так, двое спят на первом этаже, кто-то — на втором, а другие два — в одной комнате, тоже на втором этаже, — объяснил я. — А на чердаке нет спальни? — задал Антон логичный вопрос. — Нет, к сожалению. Там всё говном завалено, — а ведь мы с родителями всё собираемся и собираемся там прибраться, но никак руки не доходят, а жаль. — Я один сплю! — выкрикнул Серёжа. Никто бы и не подумал сомневаться. — Мне похер, — пояснил Паша. — Я тоже один сплю. — Дима поправил очки. — Я и вдвоём спать могу, — Антон пожал плечами, утыкаясь взглядом в пол. Выслушав все предпочтения, распределил ребят по комнатам в своей голове. Антон крайне удачно согласился спать с одним из нас. Мы понимаем, с кем именно. — Тогда Паша и Дима будут спать на первом этаже, — Парни согласно кивнули. — Серёжа — на втором, а мы с Антоном —вместе. Всех всё устраивает? — решил уточнить, а то вдруг кто-то не согласен.

Парни подтвердили это решение и разошлись. Я пошёл чистить зубы и умываться.

Поднялся по лестнице на второй этаж, направляясь в свою комнату. Выключил свет в коридоре. Приоткрыв дверь, увидел Антона, который лежал на кровати в принесённых из дома белой футболке и спортивных штанах, переплетая ноги и одеяло. Я закрыл дверь и прошёл внутрь. Антон вроде спал. Сам он сопел, а его острые плечи равномерно вздымались. Свет луны падал на подрагивающие глаза и светлую кожу, делая её мраморной. Я тихо прошёл вглубь, стараясь не разбудить Антона. Половица скрипнула. Посмотрел на Антона: тот даже не шелохнулся. Аккуратно отодвинул дверцу шкафа-купе, доставая оттуда футболку и штаны. Обидно, что твой друг стесняется спать с тобой в трусах. «Что же это за дружба-то такая? — я усмехнулся. — Шизоид ржёт посреди комнаты от собственной смехуинки. Звоните в дурку, он опять буянит!» Переоделся тихо, словно ниндзя, и повесил одежду на стул. И не говорите, что не делаете так! Это же универсальная вещь: посидеть, постоять, полежать, повесить одежду.

Осмотрел комнату: всё на местах.

Антон аккуратненько уместился у стеночки, за что ему большое спасибо, потому что мне не пришлось перелезать через него, рискуя упасть. Я лёг на спину. Спать, если честно, абсолютно не хотелось. Смотрел в потолок, обдумывая сегодняшний вечер и мои чувства к Антону. «Почему мне так понравилось? Что за реакция?» — рубрика: «Вопросы в три часа ночи, которые не дают тебе спать». Решил посмотреть на Антона. «Зачем я это сделал?» — спрашиваю сам у себя. Его умиротворённое лицо приковывало взгляд. Губы были приоткрыты и навевали воспоминания о том, какие они мягкие, тёплые и влажные. Сердце опять выпрыгивало из груди, а ладошки потели. «Чёрт, когда это прекратится?» Ощущаю себя школьницей из аниме, которая рядом со своим сэмпаем теряет голову. Отвернулся через силу. Попытался подумать о чём-то кроме Антона, но эти попытки не увенчались успехом. Мысли постоянно сводились к зеленоглазому пареньку, который мирно спал рядом. И тут меня осенило. Предмет моего обожания лежит со мной. В одной кровати. Я могу касаться его. Могу делать всё, что захочу. (В пределах разумного, конечно). Да аниме-девочка и мечтать о таком не могла! «Я ведь действительно могу поцеловать Антона», — сообразил я. Терпеть больше не мог, поэтому приподнялся, смотря на него. Шаст дышал так тихо, что казалось, будто бы он вообще этого не делал. Лишь мерно вздымающаяся грудь выдавала его. «Спит», — убедил самого себя. Придвинулся ближе. Провёл по его волосам и лицу, еле-еле касаясь пальцами. Ни одна мышца не дрогнула. Я навис над Антоном. Его дыхание, такое спокойное, слегка тёплое, вразрез отличалось от моего: громкого, прерывистого и обжигающе горячего. Невольно сравнил себя с быком, перед которым машут красной тряпочкой, однако я не был зол, а был распалён предвкушением. Наклонился к его лицу и аккуратно, на пробу, коснулся его губ. Отстранился, проверяя реакцию: Антон всё так же крепко спал. Снова поцеловал его, проводя языком по пухлым губам. Всасывал верхнюю, прикусывал и оттягивал нижнюю. Ощущения пьянили. Я так увлёкся, что перестал контролировать себя. Не заметил, как Антон проснулся и, более того, начал отвечать. Слабо, робко, но он двигал губами. А потом и вовсе перекинул и сцепил руки у меня за шеей. Я дёрнулся, поняв, что незаметно у меня не получилось и я всё же разбудил Антона, чего не хотел. Оторвался от него и заглянул в сонные глаза. Он скинул руки и смотрел на меня нечитаемым взглядом. «Мне продолжить или прекратить? — вёл я внутреннюю дилемму. — Антон ведь не оттолкнул, верно? Ответил же! А вдруг он ответил потому, что только что проснулся и банально не понимал, что происходит?» Я не мог отвести взгляда от Шаста, который кусал свои губы и пытался сосредоточить своё внимание на чём-нибудь другом. Руки с нервно двигающимися пальцами лежали по обе стороны от его головы, делая его почему-то более покорным. Ну не могу рядом с ним терпеть! Не могу не воспользоваться возможностью, когда он лежит подо мной, весь такой открытый и манящий. От его тела шло тепло или даже жар, поэтому к нему хотелось прижаться ещё сильнее. Наплевав на всё, снова впился в его губы, уже не останавливая себя. Антон приоткрыл рот, и я сразу же пустил в ход язык, чего до этого позволить не мог. Сплёл его с чужим и заскользил по нёбу. Так мокро и горячо. Навалился на него, сильнее вжимая в кровать. Взял эти руки с удивительно тонкими запястьями в свои, сдавливая, не давая пошевелиться. Антону и не хотелось. Ощущение того, что он подчиняется мне, очень кружило голову и заводило. Мы целовались так жадно, что в комнате стояли чмокающие звуки. Я открыл новую грань Антона: им невозможно насытиться. Каждый раз, делая с ним что-то новое, я не утолял голод, а наоборот: мне хотелось ещё больше. Простых поцелуев мне уже было недостаточно, поэтому переместился на его длинную шею, представляя, как прекрасно на ней будут смотреться засосы. Отпустил руки Антона и забрался своими под его футболку. Втянул кожу на шее, слегка прикусывая зубами, а рукой теребил сосок. Антон вздрогнул, задышав чуть чаще. Он откинул голову в сторону, открывая больше пространства. «Господи, ему нравится то, что я с ним делаю!» Ощущать, как Шаст плавится подо мной, разрешая делать то, что мне захочется, подчиняясь мне, сводит с ума. Я отстранился и руками приподнял края футболки, намекая на то, что неплохо было бы от неё избавиться, но надо было спросить разрешения у Антона. Тот кивнул, вытянул руки вверх, помогая снять с себя этот мешающий предмет одежды. Всё ещё немного обижался на то, что он отказался спать со мной в кровати в трусах, но если это для того, чтобы я, снимая с него одежду, распался ещё больше, то прощаю. У Антона такая гладкая кожа. Я провёл по его бокам, сжимая, показывая, что он полностью в моей власти, как бы пафосно это ни звучало. Розовые соски стояли, говоря, что их хозяину нравится то, что с ним делают. Рёбра, выступающие через кожу, смотрелись очень эстетично. Полоска волос, проходящая от пупка до паха, только подогревала интерес, напоминая, что Антона надо избавить ещё и от штанов. Наклонился к его ключицам и провёл по ним языком. Либо мне кажется, либо кожа у него действительно слегка сладковата. Ключицы слишком призывно торчат — грех их не прикусить, оставив собственнический след страсти, что я и сделал. Антон выгнулся, и я сорвал с его губ желанный стон, что приятно ласкал слух. Хотелось ещё и больше, скорее. Снял футболку с себя, наконец касаясь своей кожей его. Мы тесно прижались друг к другу, ощущая тепло, исходящее от нас обоих. Я ещё раз мокро поцеловал Антона и отстранился, чтобы снять с нас лишнюю одежду. Когда мы были полностью голыми, внимательно осмотрел Антона: зацелованные губы припухли ещё больше; на длинной шее красовались засосы, и, хоть в темноте и не видно их цвета, можно было понять, что сейчас они красные; выпирающие ключицы; невозможно длинные ноги, которые отлично бы смотрелись на моих плечах; довольно длинный для его возраста член с аккуратной головкой, из которой вытекала капелька смазки, которая блестела в свете луны. — Антон, ты чёртово произведение искусства, — смотрел на него с неподдельным восхищением. И как я раньше не замечал его неземной красоты? Антона хотелось целовать до нехватки кислорода, хотелось всячески сжимать его, хотелось выбивать из него сладкие горячие стоны, смотреть, как он закатывает глаза и выгибается, произнося моё имя. От всех фантазий член стоял каменно. И самое главное, что сейчас я могу воплотить их в жизнь. Встал с кровати и направился к тумбочке. Кто бы знал, что смазка и презервативы будут использованы мной по назначению в ближайшем будущем, так ещё и с Антоном? Взяв всё необходимое, вернулся к нему, лежащему в такой же позе: на спине, призывно раздвигая ноги и закусывая изрядно настрадавшуюся губу. Снова вдавил Антона в кровать, прижимаясь своим членом к его, отчего он слегка простонал. Взял его за подбородок и снова поцеловал, проводя языком, сминая его губы, которые уже приятно покалывало от количества оставленные на них поцелуев. Глупо спрашивать, было ли у него когда-нибудь с парнем. У меня было только с девушками, поэтому я тоже не особо понимал, что мне делать, но точно знал, что сначала надо растянуть Антона. Поддел ногтем плёнку на упаковке смазки и снял её. Открыл и, выдавив немного на пальцы, растёр её по ним. Приставил один палец, пока не проникая внутрь. Антон посмотрел на меня и кивнул. Я аккуратно протолкнул палец внутрь, всего на одну фалангу. Мышцы сжали мой палец, а потом расслабились, позволяя двигаться. Честно, ощущения новые и необычные: совать в кого-то пальцы, растягивая его, подготавливая под себя, — это странно. Не представлял, что чувствовал тогда Антон, но он тоже, как я видел по лицу, привыкал к новым ощущениям, прислушиваясь к себе. Я ввёл палец полностью, начиная им двигать. Антон смотрел на меня с доверием в глазах, что было приятно. Второй палец было сложно ввести. Антон поморщился. Не отрицаю, что это больно. Я начал двигать ими активнее, слегка сгибая и разводя, постоянно меняя угол. Знал, что в первый раз всегда идёт туго, а дальше станет легче, ведь анал разработается. Третий палец было сложнее всего — и, вероятно, больнее — протолкнуть внутрь. Добавил ещё смазки, и пошло лучше. Продолжил двигать пальцами внутри, постоянно смотря на Антона и его эмоции: вот он слегка хмурится, вот он расслабляется, привыкая, вот он болезненно жмурится. За всё время, что я растягивал его, он не издал ни звука, ни писка. Видел, что ему больно, но Антон терпел, не останавливая меня. — О-о-о, — неожиданно даже для самого себя выстонал Антон. Он широко открыл глаза, смотря на меня. Я ещё раз подвигал пальцами, снова услышав от него стон. Удивительно, но нашёл простату. Наблюдать за реакцией Антона интересно: она такая яркая и живая.

Три пальца уже входили без сопротивления.

Я высунул их. Вытер руку об одеяло. Открыл пачку с презервативами, достал один, открыл его и надел на свой член. Уже понял, что смазка — это чудо-вещь, поэтому выдавил немного, растирая по члену. Приставил головку к аналу Антона и положил его ноги себе на плечи, как и хотел. Благо их длина позволяла. Правой рукой схватил его под коленкой и плавно толкнулся. Это совсем другие ощущения: внутри девушек классно, но не так. Внутри Антона хорошо, тепло и узко. Его мышцы приятно облегали член. Шаст рвано выдохнул, закрывая глаза. Видимо, ему так легче. «Интересно, если бы в комнате было светло, он бы смущался?» — почему-то именно эта мысль проскочила у меня в голове. Я начал двигаться. Антон расслабился, отдаваясь мне полностью. Я склонился к его лицу, прижимая его ноги к туловищу. Поцеловал, ворвавшись языком в чужой рот, и продолжил сминать его губы хаотичными поцелуями. Антон привык и начал постанывать. Звуки, которые лились из его рта, были такими возбуждающими, что мне напрочь сносило крышу. — Арс, Арс, Арс, — Антон так притягательно выстанывал моё имя, закатывая глаза. Я переплёл наши пальцы, ускоряясь. Шлепки тел, чмокающие поцелуи, заглушающие наши общие стоны, и рваное дыхание смешались, образуя звуки секса, которые были уникальны с каждым партнёром. Антон выгибал спину, самостоятельно меняя угол. Двигался, извлекая максимальное удовольствие. Меня поражала его раскрепощённость. Свет от луны, попадающий на его лицо, придавал Шасту какого-то шарма. Взмокшие волосы лезли в глаза, но Антон не обращал на это никакого внимания. Он прижимал меня ближе, выстанывал моё имя, опаляя ухо горячим и сбитым дыханием.

Я входил в Антона резко, порой замедляя движения, наблюдая, как он начинает меня умолять:

— Арс, пожалуйста... — в такие моменты Антон смотрел жалобно, сексуально и покорно. Сам двигался, но этого не хватало. Я наслаждался таким Антоном, впивался в его губы и возобновлял быстрые движения, попадая головкой по простате, слушая довольные стоны. Сжимал его бёдра, вылизывал шею и оставлял на ней засосы. Тогда я абсолютно не представлял, как он будет их скрывать от парней или от родителей, но просто инстинктивно решил, что Антона надо, так скажем, пометить, показывая, что он занят. Вообще-то я не думал о том, что будет дальше. «Может, это всё по пьяни и на одну ночь, и Антон захочет забыть об этом и никогда не вспоминать?» Так или иначе, никогда этого не забуду: уж слишком с Антоном хорошо, уж слишком приятно его целовать и сжимать, уж слишком правильно он выглядел, выгибаясь подо мной, уж слишком сладко он стонал. Антон сам слишком.

Я продолжал входить в него, чувствуя, что близок к оргазму. Всё смешалось, лишь Антон сейчас был важен.

— Ах, Арс! — Антон кончил, заливая живот и мою грудь спермой. Я остановился, наслаждаясь тем, как его анал пульсировал. Продолжил трахать его, наблюдая за разморённым телом. Антон тихо хрипел и поскуливал. Тяжело дышал, прикрывая глаза рукой. Я кончил следом, не сдерживая стона, который оказался слишком громким и мог кого-то разбудить, но тогда меня это вообще не волновало. Вышел из него, опуская его ноги, которые, вероятно, затекли от не очень удобной позы. Снял презерватив, завязал в узел и кинул куда-то на пол. «Позже уберу», — решил я. Лёг рядом. Мы восстанавливали дыхание, ничего не говоря.

Антон приподнялся, немного сморщившись. Молча собрал одежду и уже у выхода из комнаты кинул ничего не понимающему мне:

— Я в душ, — и ушёл, аккуратно прикрыв дверь. «Ну и как мне реагировать?» — сказал я про себя. Вроде ничего не случилось: Антон просто направился в душ, но непонятно, что он чувствовал. Только сейчас я подумал о том, а что, собственно, будет дальше? Какие будут между нами взаимоотношения? Как мы будем общаться друг с другом и будем ли вообще?

Встал. Сил хватило только на то, чтобы надеть на себя трусы и выбросить презерватив в мусорку под письменным столом.

Лёг обратно. «И что делать? Дожидаться Антона? — размышлял я. — Другие комнаты заняты, поэтому он, вероятнее всего, придёт, — звучало логично. — Думаю, что нам нужно поговорить, но утром, когда мы оба осознаем то, что произошло, и сделаем выводы». Антон вернулся. Зашёл внутрь и закрыл дверь. Аккуратненько прошёл к кровати и забрался на неё, ложась как можно дальше от меня, прижимаясь к стенке. Даже не осмелился взять одеяло, на котором я лежал. «Боится разбудить, смущается или жалеет? — гадал я. — Хотя бы в трусах лёг, — подметил для себя самого. — Ну и правильно, чего стесняться после того, что между нами произошло?» Я заметил, как Антон дрожал. «Холодно, особенно после душа», — усмехнулся своим мыслям и этому упрямство со стороны парня. Приподнялся на локтях, расправил одеяло. Придвинулся к нему, обнимая со спины и накрывая одеялом. Антон дрогнул: — А… — сказал он, но я прервал его: — Спи, сейчас тепло будет, — поцеловал его в мокрые волосы, которые приятно пахли лимонным шампунем. «Антону идёт этот запах», — вдохнул поглубже, переплёл наши ноги.

Обычно я очень долго ворочаюсь, но с людьми всегда засыпаю быстрее и сплю крепче. Меня окутал сон с нотками лимонного шампуня и тепла.

***

Проснулся. За окном светло, но я понятия не имею, сколько времени. Нигде не слышно ни звука. Повернул голову в сторону: Антон мирно сопел в шею, лёжа половиной тела на мне, прижимаясь задницей к моему утреннему стояку. Он немного поёрзал во сне. Я почувствовал, как начинаю возбуждаться. Обычно все мои пассии уходили сразу после секса, потому что я не хотел оставлять их до утра, но с Антоном приятно просыпаться. «У меня никогда не было утреннего секса, но почему бы не попробовать?» — решил сам для себя. Съехал немного ниже, чтобы удобнее было целовать Антона. Прикоснулся к его губам своими, нежно целуя, но на этот раз контролирую себя, чтобы он не проснулся. Левой рукой, не прижатой Антоном, провёл по его животу, невесомо касаясь, слегка щекоча, но он лишь немного поёрзал. Я улыбнулся, ведь всё идёт по плану. Положил руки на его округлые ягодицы, поглаживая их. Они так хорошо лежали в руке. Поддел резинку его трусов, снимая их. Антон, к счастью, лежал на спине, поэтому избавить его от этого предмета одежды не составило труда. То же самое проделал со своими, что было сложнее. Откинул их куда-то на кровать, коснулся полувставшего члена Антона и начал двигать рукой. Я почувствовал, что он стал твёрже от моих манипуляций. Поцеловал Антона в шею, размазывая рукой капельку предэякулята по головке.

Он проснулся, открыл глаза и непонимающе посмотрел на меня.

— Арс, ты чего? — Антон пытался прояснить своим хриплым после сна голосом, что я делаю. — Хочу тебя, — томно пояснил, потираясь своим твёрдым членом о его анал. Обычно это фраза не встречается в жизни, но кто же знал, что она так будоражит кровь? Я начал двигать рукой активнее, слушая хриплые постанывая Антона, который подмахивал бёдрами, откидывал шею, на которой расцвели засосы, для новых поцелуев.

Убрал руку от его члена, не доводя до оргазма.

— Не-ет, Арс, верни-и, — жалобно проскулил-простонал Антон, недовольный таким ходом событий. — Ты обо мне не забывай, — потянулся за смазкой и презервативами, которые не успел убрать после вчерашней ночи. «Какой я умный», — похвалил я себя. Выдавил немного геля на пальцы и вставил сразу два, ведь мышцы не успели стянуться до конца. Антон сам начал на них насаживаться. Я добавил третий, ища простату, чтобы снова услышать мелодичный голос Антона. Через время вытащил пальцы под недовольный выдох Антона, который успел привыкнуть к наполненности внутри себя. Открыл презерватив, надевая на свой колом стоящий член. Приподнял длинную и изящную ногу Антона, резко входя в него. — О-ох, А-ар-р-рс, — услышал я от Антона. Клянусь: лучшая фраза из его уст. Я начал двигаться, а он выгнул спину. Поза офигенная, рекомендую. Поцеловал Антона, сжимая руку на бедре, прижимая к себе ещё ближе. Двигался в нём резко, полностью выходя и входя до конца, головкой проезжая по простате, отчего он беспрерывно стонал, открывая свои прекрасные пухлые губы и постоянно закатывая глаза. — Ах, ах, Арс! — слышал я. Только Антон может произносить моё имя так сексуально и по-особенному. Я опалял его ухо собственными стонами, небрежно целуя за ухом, мажа поцелуями по щеке и уголкам губ. — В тебе так горячо, ты такой прекрасный, — беспорядочно шептал я от переполняющих меня чувств, которых, до этого момента, не испытывал. Только с Антоном жизнь яркая и насыщенная. Такая, какой и должна быть. Он надрачивал себе в такт моим толчкам. Закусил губу, пока я оставлял на его шее очередной засос, которых было одновременно и много, и мало. Антон подмахивал своими бёдрами, поймав темп. Мы оба стонали, не сдерживая себя, но нас это совершенно не волновало, ведь в тот момент мы были увлечены только друг другом. Антон начал двигать рукой быстрее и стонать громче. Я понял, что он близок к оргазму, поэтому ускорился, помогая ему достичь разрядки. — А-арс, агх, как хорошо-о-о... — прекрасно, когда тебе доставляют удовольствие, но доставлять его самому, видя, как человеку приятно от твоих действий, — выше всего.

Антон кончил в руку и на живот, сжимая меня. Я кончил следом, впиваясь зубами в сгиб его шеи.

Мы немного отдышались. Вышел из него и снял презерватив. Повернул голову Антона к себе, поцеловал, нежно сминая губы, успокаиваясь после бурного секса. Он приоткрыл рот, пропуская мой язык, неспешно отвечая, передавая свои чувства. — Ну вот, теперь снова в душ идти, — недовольно буркнуо он, когда мы разорвали поцелуй. — Полежи со мной, — попросил я, потому что не хотел отпускать Шаста. Антон послушно лёг мне на грудь. Я поглаживал его взмокшие волосы, перебирая свалявшиеся прядки, распутывая их. Антон успокоился, прикрыл глаза, выровнял дыхание. — С тобой так хорошо и спокойно, — вдруг произнёс он, нарушая тишину.

Я ничего не ответил, зная, что ответ не требуется. Поцеловал его в макушку, задерживая губы.

— Антон, может, будем встречаться? — предложил я. Уже надо было прояснить эту ситуацию, а не ходить вокруг да около. — Придётся, — ответил Антон со смешком, забираясь на меня полностью.

Я поцеловал его, сжимая ягодицы. Напоминаю, что мы всё ещё голые.

— Всё, я в душ, — он вскочил, взял трусы с кровати, надел их и буквально поскакал. Я немного полежал, а потом поднялся следом и оделся. Застелил кровать, хоть мне и было лень, и залип в телефон. Кстати, сейчас было полдвенадцатого дня, чему я удивился. «Ну да, можно было понять по палящему солнцу», — подумал я. Говорил же, что крепко сплю с человеком рядом.

Антон вернулся из душа.

— Пошли на кухню, я есть хочу, — с порога кинул я. Я бы мог пойти один, но мне хотелось с Антоном. Необъяснимые приливы нежности. — Пошли, я готов, — он направился на выход из комнаты, подождал меня, и мы вместе спустились на первый этаж. — О, пришли! — Паша и Дима обратили на нас внимание. Мы непонимающе переглянулись и посмотрели на Серёжу. — Вы потише ебаться можете? — А, так вот оно что. Антон подавился воздухом, вцепившись в мою руку. — Мало того, что ночью спать мешали, так ещё и утром устроили какую-то съёмку порнухи. Знаете ли, я на такое не подписывался, идя к тебе на ночёвку, — обратился он ко мне. Смотрел зло, но в его взгляде не было осуждения или презрения. «Его действительно волнует только то, что мы мешали ему спать? — удивился я. — То есть ему похуй, что это были мы с Антоном?» — Хорошо, что мы на первом этаже с Димкой. — Паша улыбнулся. — Господи, свезло же нам с комнатами, — Поз поправил очки в привычном жесте.

Переплёл наши с Антоном пальцы, сжимая на пару секунд, чтобы он понял, что я с ним и ничего страшного не произошло.

— То есть, — начал тихо Антон, — вас ничего не смущает? — Вообще похуй, — бросил Серёжа. — Мне тоже, не моя жизнь, — ответил Паша абсолютно спокойно. — А вы чё думали, что мы от вас отвернёмся, назвав грязными пидорасами? — поинтересовался Дима, усмехаясь. — Всё, каминг-аут окончен, — Паша улыбнулся широко и добродушно. — Кстати, сбылось, — сказал Серёжа. — Что? — не понял я. Четыре пары глаз уставились на Серого. — Ну, предсказания твои эти, — пояснил он. — Мистическая хрень, оказывается, работает, — подвёл он итог. — А ты что, верил? — Дима обратился к Антону, который всё ещё не до конца понимал ситуацию. — Ну, Арс ведь сказал, что результат зависит от веры, у каждого человека по-разному. — Э, ну… — Этот вопрос поставил Антона в тупик. — Я всегда верю. — Это значит, что у меня не сбудется эта херня со Стасом? — уточнил Серёжа, радуясь. — Вера не главный признак, — объяснил я, — и не всё от неё зависит. Обычно всё сбывается, могут лишь слегка поменяться события, но всё приведёт к этому. — Э-э! Нет-нет-нет! — начал отмахиваться он. — Нам и двух друзей-геев в компании хватает! — Я просто сказал, что ты нравишься Стасу, — припомнил я. — Ты неправильно трактовал мои предсказания, — самодовольно ухмыльнулся, подловив Серёжу. — Ой, да идите вы! — он махнул рукой и обиженно отвернулся. — Завтракать, — как бы продолжил Дима.

***

Мы поели. Я сидел рядом с Антоном, поглаживая его по коленке и по руке. Он нежно смотрел на меня и тепло улыбался. Проводил ребят, так как их отпустили, к сожалению, лишь на одну ночь. Мы остались с Антоном наедине. — Когда приезжают твои родители? — уточнил он. — Рано утром, — ответил я, обнимая его со спины, прижимая к себе. — У нас есть много времени, которое мы можем провести вместе, — поцеловал его за ушком. — Ну и что мы будем делать? — спросил он, тая в моих руках. — Что захочешь. Весь день в нашем распоряжении.