Agathokakological

       Хмурая мгла ночного неба стремится к беспощадному поглощению. Возможно, это лишь инстинкт самосохранения для каждого живого существа, и тем более такого масштабного - мира. В подобный час, на крыше одного из домов можно разглядеть несколько редких звёздочек в изящности беспробудного полумрака. Холод и долгожданная тишина с утонченной любезностью обволакивают худощавое тельце. Ночной дозор будто тоже впал в спячку, вместе с буйным нравом жителей. Затишье едва ли может вызвать лёгкую тревогу, которая обязательно отдаётся покалыванием в сердце. Итэр тоскливо высматривает эти диковинки, откладывая кадры в дальний уголок сундука памяти. Груз свалившихся происшествий нестерпимо давил на плечи, так и желая опустить в пучину серой драмы. Как же давно он не имел возможности насладиться свежим морским воздухом в гордом одиночестве, да и ещё застать этих чарующих малюток. Последние несколько дней он «удосужился чести» провести в постели самого Яксы. Как бы это не звучало, на деле оказалось до крайности неприятно. Не то, чтобы он ожидал чего-то доброго. Тот держал его лишь для того, чтобы в любую свободой обернувшиюся минуту облить фирменным ядом или превратить язвительность в клинки допроса. Надо было признать, что сам Путешественник проигрывать не стал и отвечал той же монетой, осваивая роль личного раздражителя Сяо. И стоило Итэру почувствовать ощутимое облегчение и полное освобождение от яда, он тут же поспешил покинуть душное помещение совершенно нехитрым способом тривиального вылета из окна. Блондин тяжело вздыхает, проводя кончиками пальцев по холодной покрытой черепицей темно-красного цвета. Всё окружающее его казалось до боли ему чужим, сюрреалистичным: будто кто-то вырезал реальность, а вместо неё прилепил нелепую картинку неведомой доселе цивилизации. Мрачное отчаяние стремительно выселяет прочие земные заботы. Чувство свинцовой вины наступает ему на пятки. Сейчас совершенно нельзя расслабляться, проявлять слабость, а в особенности в месте публичного характера. Светловолосый трясёт головой, сгоняя нахлынувшее на него слюнтяйство. Этому не время и не место. — Ты вообще меня слушаешь? — Недовольство пронизывает мелодичность женского голоса, выдавая в нем истинную требовательность. Итэр тяжело выдыхает, чересчур резко выплывая из странной задумчивости. — Хорошо, тогда после этого задания все подозрения от тебя мы отметаем в сторону, — Мягко завершает Нин Гуан, ее рука, обтянутая чёрной перчаткой кладёт ненужный листик в сторону. Всего-лишь кровью и потом заработанное им удостоверения от Ордо Фавониус. Ему кажется подозрительным эта доброжелательность. Не бывает на свете людей, искрящихся желанием принять к себе всех и сразу. Но разве для него есть выбор? Из угла доносится хмыканье. Стоит юноше перейти порог, Сяо тут же перестаёт сливаться с тенью, являя себя на свет. Меньше всего, ему бы хотелось торчать в этом кабинете, когда других дел накапливается достаточное количество. Сколько же больших проблем доставит ему этот маленький человек. Мало того, что я стерпел нахождение его на своей территории, так даже простого «спасибо» не услышал. Что ещё ждать от такого как он. — Достаточно наслушался? Повседневная ухмылка расцветает на его бледном лице цветами коварства. — С мясом выцепил суть, — Это предложение было произнесено им мрачно. Выжидающий взгляд, в котором пляшет изрядная доля язвительной насмешки, скользнул по силуэту женщины перед тем, как он с энтузиазмом направляется по горячим следам его сегодняшней охоты. В этот раз Итэр не допустит ту же ошибку. Именно поэтому его путь лежит сквозь толпу в к Острому Чэну. Волчий голод не заставляет себя долго ждать, а с любовью и заботой вручённое ему задание подразумевает под собой около трёх часов ходьбы и не только. Именно у него, можно полакомиться сушёными ягодами, наесться до отвала кукурузной кашей и вяленым мясом. Название безусловно оправдывает себя. Атмосфера в его скромной, в сравнении с рестораном шеф-повара Мао, действует благоприятно на нервы и желудок. Постоянный звон колокольчика на двери, вечно завывающий ветер, домашняя атмосфера, бамбук стоящий в углу, будто бы это место благословили светлой радостью и молчаливой покорностью. Юноша успел полюбить это место лишь однажды посетив. Оставив последний мешочек моры, юноша горестно осознал: плакали его финансы в таком заманчивом городе. И пошёл дальше, надеясь на прилив работёнки для него. На сей раз судьба заводила его витиеватыми путями куда-то в неопределенную глушь, более известную как Долина Тяньцю. И внезапно накинувшаяся на него боль со смесью дежавю вытесняют остатки размышлений. Будто бы он уже был здесь..все слишком знакомо: начиная от листы, заканчивая каждой травинкой. Да быть такого не может, какие глупости. У Итэра нервно дёргается правая бровь. Нашёл же он время предаваться сентиментальностям. Некогда раскисать, когда солнце враждебно печёт бледную кожу, будто кусая собственным жаром, и тащиться ещё совершенно приличное расстояние. Блондин предпочитает скоротать дорогу незатейливым мелодичным не то пением, не то мурлыканьем себе под нос, рассматривая абсолютно каждую бабочку и травинку. И пусть человечеству грозит конец, природа всегда была удивительно прекрасной в каждой своей ипостаси: вот оно - совершенное творение венца. — Как же ты сладок, малец, — грубый голос выводит того из мечтательной неги, заставляя внутренне сжаться от неожиданности. Более того, он чуть ли не визжит, в мгновение ока разворачивается на все сто восемьдесят градусов. Чертов урод, задушить бы на месте, идиот фатуйский, черти бы тебя подрали. Итэр лишь хмыкает, тут же натягивает на себя прочную маску самоуверенности. И так каждый раз. Уж не припомнить, где бы он не использовал их. — Зазнаваться плохо или же вас там плохо учат? — вскрикивает путешественник, и его голос отдаёт приторным вкусом волнения. Юноша двигается на автомате: его движения отточены, плавны, в них нет страха, скорее желание скорее закончить сей спектакль на приятной для всех ноте. Оттолкнувшись от земли, Итер прытко достаёт из ножен излюбленный им меч, который с тягучим тщеславием именует «Феликсом». Орудие игриво сверкает бликами в глаза застрельщика, на несколько минут выводя того из строя. Пользуясь этим замешательством, он без всяких сожалений протыкает его несколько раз. Ещё раз. И ещё. Слепая ярость на миг завладевает им, искажая утончённые черты. Вспышка. Итэр не успевает и пикнуть - ожог впивается в нежную кожу правой руки, чудом не затрагивая золотые кудри. Шок - единственная причина, почему крик молодого человека не распространяются дальше его горла. Застрельщики Фатуи обступают его со всех сторон, угрюмая усмешка оголяет их желтые зубы. Лающий смех раздаётся, витает вокруг худощавого парня, чья физиономия корчится от нестерпимой боли, пока те наслаждаются всяческими пытками. То простые удары, что из пушек. И лишь глаза, полные ненависти выдают в нем признаки жизни. Мрази. Путешественник прикусывает внутреннюю часть щек, презирая собственную слабость. Его глаза, наполнились слезами в самых уголках, почти теряют блики. Мерзкий запах жженой плоти и металла наполняют лёгкие. Так и помру псом среди грязи. Откуда их здесь..разве что это не.. Якса с рыком выбирается из собственного укрытия. Что-то вроде жалости закрадывается в сердце, вынуждая проявить участие. Он себе конечно же это всё объясняет просто: он поклялся защищать Ли Юэ, а сейчас этот мальчишка ступил на территорию его полномочий. Иных причин и быть не может, да и радовать Ху Тао прибылью не хочется. Вот только проблем себе с этим блондином нажился. Сяо устало вздыхает. Его извечное недовольство сейчас утроилось. Маска, скрывающая его слёзы, вновь оказалась на лице. Но здесь, в месте, где его никто не видит, он наконец позволяет себе разойтись и с забытой злобой наносить град режущих ударов. Подобно урагану, снося все живое со своего пути. Только вид истощенного ранами тела заставляет адепта остановится. — Во что же ты ввязался..— бурчит себе под нос темноволосый, снимает с себя маску, положив обратно на пояс. Что-то в этом деле пахло нечистым. Сначала попытка убийства меня, а затем и его. И хоть мы не связаны, в этом что-то есть. На это задание его послала Нин Гуан, зная, что я буду следить. Это ловушка для нас двоих? Как смешно. Сяо с легкостью подхватывает тело Итэра на руки, тут же морщась. Слишком унизительно - таскать человека на собственных руках. Он за такое удовольствие никогда не сможет расплатиться. Подозрения подтверждаются чуть ли не сразу же. Множество агентов подбегают со всех сторон, пока юноша на руках Сяо хрипит в полном неведение. Они что сюда всей Снежной приехали, чтобы его убить? Звериный оскал смещает недовольство. Самый настоящий аттракцион для него. Азарт расплывается под тонкой кожей, заставляя того действовать стремительнее, нежели обычно. Было бы намного проще, если бы не балласт на его руках, однако информация того стоит. Оттолкнувшись от земли, охотник на демонов стратегически перемещается среди всех, буквально пробираясь по головам, используя потоки ветра и природу в целом; будь то камни, деревья или ямы кротов. Он вышел победителем из многих битв намного сложнее этой, но кровавые следы все ещё тянутся за ним, куда бы он не ступил. Глубокая ночь опутала Ли Юэ, когда златокрылый король вернулся. По правде, именно это время суток он бесконечно любил: количество надоедливо снующих туда-сюда людей сокращается, огни горят и сгорают, прохлада дарует своё чарующее спокойствие, ну и конечно же огни звёзд радуют глаз. В этот раз он разберётся в одиночку, не привлекая Ху Тао в дело. Лишнее внимание ни к чему, да и он успел запомнить ее прошлые махинации.

***

Ворвавшись вместе с мощным потоком ветра в собственное окно, Сяо подавляет в себе желание бросить тело со всей силой, чтобы услышать хруст костей, аккуратно положив его на кровать. Опять. Что-то светловолосый зачастил быть ночным гостем его обители. Издав тихий смешок, адепт чуть ли не прибил сам себя за подобную человеческую фривольность. За последнее время его так забавляли лишь попытки директора похоронного бюро закопать Цици. Раздраженно ударив ногой по тумбочке, Сяо удаляется в глубь своего дома, решая сначала обработать раны путешественника, а затем уже посетить долгожданный душ. Выудив нужные травы, парень нервно растирает их, обещая себе, что подобным занимается в первый и в последний раз. Его тело выглядит..жалко, да. Именно так и никак иначе. Худое, чересчур изящное для воина, бледное, лишенное родинок, будто божественное, сейчас покрыто синяками, застывшей кровью, грязью и ссадинами. Про ожог и говорить не хотелось. И такое я положил на свою кровать. Раздраженно выдохнув, адепт избавляет его от одежды. Какие ещё унижения я должен пройти. Вещи оказались откинуты в мусорный мешок, а Итэр поднят на руки. Сяо ногой открывает дверь в душевую. Уж не собирается он ему благовонные ванны устраивать, это точно. От злости венка на шее выделяется, но он игнорирует это, сжимая зубы. Не смотреть на чужое тело почему-то оказывается тяжело. Чего я там не видел в теле обычного смертного? Я его от смерти все-таки благородно избавил. Затолкав измученную тушку под воду, не заботясь о ее температуре, адепт с явным презрением принялся стирать с него все издержки неудачи. Капли беспорядочно падали на пол, стекая по его шее. Это было единственное, что удерживало от глубоких размышлений. Итэр же что-то неразборчиво бубнил, временами будто приходя в себя, но вновь проваливаясь в забытьё. В итоге сам Сяо стал мокрым, отчего одежда неприятно облепляет его тело. Благо, перчатки на руках сглаживают мерзкое ощущение такой нежной кожи под ними. Наконец закончив всю возню с блондином, адепт тяжело вздыхает, усаживаясь на мягкое кресло, скрещивая руки на груди. Все это кажется чересчур наигранным. Будто невидимый кукловод за ширмой дёргает за ниточки. Сначала Фатуи нападают, а затем чуть ли не всей Снежной едут хватать меня и мальчишку. Совпадение? — Воды, — голос его звучит надломленно, хрипло и безжизненно. — Опохмелись, — язвит знакомый голос, притягивая ему фарфоровый бокал. Итэр удивлённо разлепляет глаза, слишком резко предпринимает попытку встать, отчего мир идёт кругом, а тело отзывается капризной ломотой. Я что..попал в ад, где Якса - мой личный цербер? — За спасение ты должен мне информацию, — Сяо складывает руки на груди. Вот так прямо в лоб и никаких тебе нежностей. — Больным полагается уход, — отшучивается блондин, осознавая, что он находится совершенно голым в кровати этого парня. Он его раздевал? Мыл? Обрабатывал раны? — Т-ты.. ИЗВРАЩЕНЕЦ. Щёки светловолосого заливаются алой краской, благо юноша напротив строит из себя великого слепого и пожимает плечами, мол «ничего такого, расслабься, только выложи всю родословную, и почему сердцебиение 118 ударов в минуту вместо положенных 75?». Стыд накрывает его с ног до головы. Так, что первые пять минут младший выжигает дыру в потолке. Шелковые простыни ласкают кожу. И вправду, он спит второй раз на этой кровати. Скоро будет чувствовать себя тут, как дома. Ерунда какая, а задевает. — А ты из меркантильных, да? — Итэр вторит жесту защитника, подмечая все те же зелёные шторы. Честное слово, выглядит, будто тот украл их из борделя. Не иначе. — Хорошо. Я не из Фатуи, и в целом, мне эти парни не нравятся. Я знаю, что ты мне не веришь и все такое, поэтому просто делай что ты обычно делаешь - молчи. Молодой человек встаёт, шипя и скрипя зубами от боли, с удивлением отмечая, что на нем чужое нижнее белье. Какая щедрость. Тошнота подкатывает к горлу, а головокружение заставляет прикрыть глаза и схватиться за тумбочку. Взгляд адепта пал на острые ключицы. — Зачем ты встал? — слишком резко заговорил Сяо, оказавшись рядом с ним. Какой-то невидимый порыв заставил его поддержать смертного, усаживая обратно. Но он тут же оскаливает, будто ошпаренный. Итэр удивлённо приподнимает брови, краснея пуще прежнего, даже и не зная, что выдать: отшутиться или заткнуться, раз жизнь дорога. Посему, решив сохранить голову на плечах, прикрывает глаза, сосредотачиваясь не на учащенном сердцебиение, а на самом себе. Мрак озаряет лазоревое свечение символов, скрытых под ключицами. Сяо едва ли не решается дара речи. — Это… — Да, я принадлежу Ордену Бездны, — спокойно отвечает гость, прикрывая глаза. Он смог удивить адепта - миссия перевыполнена.