Огузок, возьми меня.

      Я давно присматривался к нему: усы с пробивающимися седыми волосками, поварской колпак, вечно сбитый набекрень, полные силы и уверенности глаза. Уже полтора года, как я работаю в «Клод Моне» - лучшем ресторане французской кухни в Москве.       Я и не мог ожидать, что всё этим обернётся.       С Викой я расстался давно: после того, как я сбежал с утра из её квартиры, мы вечно цапались на работе – о любви и речи не могло быть. Со временем всё как-то утряслось – я забыл про неё, она про меня, и мы более, чем коллегами, никем друг другу не приходились. Да, ко мне много девушек и женщин приставали за всё это время, что я работаю в ресторане, но, к своему собственному удивлению, спать мне с ними совсем не хотелось. Может, импотенция?       Да не может быть. Бред. Мне всего двадцать с лишним лет.       Через время ко мне начало приходить осознание. Противное настолько, что я сам всеми силами старался его игнорировать и отрицать. Глупость несусветная – чтобы я, молодой поджарый парень в самом соку, отказывал горячим (и не очень) московским девушкам в пользу… Виктора Петровича. Да, именно он является объектом моего всеобъямляющего желания последний год.       Он красив, даже до ужаса красив. Не знаю, что настолько сильно меня в нём привлекло: властный голос, то и дело звучащие оскорбления и унижения в мой и не только адрес, страсть к готовке, которой я пока не смог сам в себе взрастить, его мировоззрение или пивное пузо. А, может, всё и сразу. Не сказать, что я хочу с ним романтических отношений… Я просто его хочу.       Всего и сразу, без остатка.       Я не настолько искусный лжец, чтобы обманывать себя надеждами, будто это извращённое желание из моей пошлой фантазии может обратиться въявь. У этого человека два ребёнка и несколько, пусть и неудачных, браков за спиной. А брак, как известно, заключается между мужчиной и женщиной. Ещё одной проблемой является наша разница в возрасте. А самой большой проблемой является его неуважение ко мне! Вечные «огузок», «инвалид», «рахитоид» - и это только малая часть его обращений ко мне. Даже не вспомню, когда в последний раз слышал своё настоящее имя.       Но чёрт, это только больше заводит…       Иногда, когда у Виктора Петровича было чересчур «хорошее» настроение, и я попадался под горячую руку, оскорбления на меня сыпались лавиной. В такие дни я пропадал в туалете постоянно (отчего, кстати, Сеня с Федей нередко подшучивали). И, что характерно, они оказывались правы. Я не мог сдерживаться, только заслышав властный разъярённый бас бывалого повара, и скорее скрывался в туалете, чтобы снять сексуальное напряжение. Перед самым оргазмом я не мог удерживать в себе такое красивое и возбуждающее имя, как Витя, но старался произносить его как можно тише. И к моему удивлению, ни разу не попадался.       Но можно поздравить меня с дебютом, сегодня я попался.       В самый обычный раз, один из тех, когда я неистово мастурбировал в туалете, параллельно просматривая разные ролики с поварских фестивалей, где участвовал Виктор Петрович, в дверь постучали. Обычное дело, казалось бы, но этот стук я узнаю из тысячи. Тяжёлый, чуть прерывистый, и обязательно сопровождаемый охрипшим после недавнего пробуждения голосом.       Я перепугался. Я не мог просто встать, нажать кнопку смыва и уйти, как ни в чём ни бывало. Да, я так делал всегда (и никто не замечал моего стояка), но в этот раз подобное казалось мне из разряда фантастики. Его голос меня заводил ещё сильнее, и если бы встал, вышел, и хоть бы краем глаза увидел ЕГО, я бы, скорее, кончил в штаны. Конечно, можно наврать коллегам, что, мол, нужда подбила, но ржать надо мной будут ещё лет десять, а Виктор Петрович, вероятно, отправит на заготовки на такой же срок. Я уже прошёл мучительный период бесперерывного отклеивания наклеек от бананов, не хотелось бы возвращаться к самому началу моей итак нелёгкой карьеры.       - Огузок, мать твою ебал, ты что там буробишь?! – не совсем связно проорал шеф-повар после того, как постучал в дверь. В этот момент я уже достиг оргазма и с ощущением нереального блаженства изливался в свою руку. И, как обычно, не смог сдержать тихого «Витя», упавшее с моих губ.       Чёрт, что же я наделал… А если он услышит?! Мне точно конец! Мало того, что уволят, так теперь клеймо на всю жизнь…       - Э-э, открой мне, я срать с бодуна хочу как бешеный! – проворчал он и ещё раз ударил по двери со всей силы, да так, что она под его ударом на секунду прогнулась.       - Ну шеф, простите, у меня несварение! Сходите, пожалуйста, в «Аркобалено», я не могу освободить… - как можно более учтиво поспешил ответить я. Твою мать, да тут всё в сперме! Мне нужно как минимум ещё несколько минут, чтобы всё это убрать. Шеф-повар негодовал:       - Да чтобы я? В «Аркобалено»?! К этой змеюке Елене срать ходил?! – на его разъярённый крик обернулась вся кухня.       - Шеф, так конкуренты же наши! Вспомните, как вы отравили их хозяина… - шаловливым тоном встрял в разговор Федя, отвлекшись от жарки скумбрии.       - Да-да, я вот прям сразу об этом подумал, прям сразу! Вы вот им там навалите, да побольше, и не смывайте… - с глупым беспардонным смехом поддержал друга Сеня, который только что зашёл на кухню с перекура.       - Совсем охренели?! Федя, рыба горит, остолоп! Сеня… ещё раз выйдешь курить, окажешься там же, где сейчас будет огузок! – ещё более озлобленно прорычал Виктор Петрович. Чёрт, он так зол, хочу ещё… Блять, мой член встал снова! Только этого не хватало!       - А где сейчас будет огузок? – Сеня никогда не отличался излишней сообразительностью, но вот здесь он победил сам себя. Ну ничего, Сеня, попробуй у меня потом три тысячи занять!       - В далёком круизе он будет, бороздить моря канализационной скважины! Живо открывай, рахитоид, мать твою ебал! – под конец озлобленный голос Виктора Петровича словно надломился, так как он уже изнемогал от нетерпения. Шоколадные войска рвались наружу.       Твою же… А нет, тут уже скорее мою же мать! Я не могу выйти, но с похмелья Виктор Петрович особенно зол. Тем более, вчера снова проиграл Спартак, а он с горя пошёл в казино. И проиграл там пятьдесят тысяч. Более адской смеси я и представить себе не могу. Стоит ему увидеть весь этот беспорядок – и мне хана…       Вдруг я услышал повороты ключа в ручке двери. Нет, нет, нет! Неужели кто-то позвал Айнуру на помощь шефу, у которой есть ключ даже от параши?!       - Вот, шеф, заходите, - лучезарная улыбка ни на секунду не сходила с лица ни о чём не подозревавшей Айнуры.       - Рахмат, асман сулуу аял, - ласково улыбнулся ей в ответ шеф и даже поклонился. Увидев меня, его улыбка резко пропала, а взгляд остолбенел.       Теперь мне стало интересно, каким именно ножом будут отрезать мои яйца вслед за головой.