Грязные танцы

миша марвин — глубоко

Стоит только звонку огласить, что урок по биохимии окончен, как Пак Чимин, схватив свои конспекты и забросив их в рюкзак, ретируется из класса. И не потому что он терпеть не может биохимию, или противную госпожу Сон, или школу в принципе... Просто он терпеть не может одного надоедливого Мин Юнги, что обязательно найдёт повод доебаться до ни в чём не повинного одноклассника. Просто потому что Пак Чимин, если уж выражаться совсем простым языком, ботаник. Тот самый среднестатистический ботаник, которого в школе буллят либо за идеально выглаженную рубашку, либо за прекрасно и чисто оформленные конспекты, либо за отличную успеваемость и высший балл по всем предметам, либо за все это, блять, вместе взятое. Просто потому что Пак Чимин почему-то, сука, не такой. Не такой, как один весьма назойливый блондин с выжженными дешёвой краской волосами, запахом курева за милю и словарным запасом, состоящим из производных от слова «хуй», «пизда» и тому подобное по списку «матерный словарь для быдла». И это Чимина очень раздражает. Вообще, их общение не задалось ещё с самого начала. Просто Пак, когда только три года назад перевёлся из пусанской младшей школы в сеульскую старшую, случайно задел Мина локтем, пока шёл в кабинет математики. Вот с юнгиева: «Ты че охуел, лошара очкастая?!» – их общение и пошло по пизде. И вроде бы Чимин человек не конфликтный. Весьма спокойный и рассудительный, умеющий вовремя замолкнуть, во избежание грандиозного срача. Только вот его тихое: «прости, пожалуйста» Мин почему-то не оценил. Просто позже напару с таким же противным Чон Чонгуком начал его откровенно гнобить. Всё ещё неизвестно за что. Собственно, вот уже как три года между Чимином и Юнги необъяснимая ни одним законом физики война. Парни в принципе стараются не пересекаться — интересы разные: Чимин любит на переменах болтать с Ким Тэхёном с паралелльного класса о живописи или музыке, а Юнги на переменах бегает за баскетбольную площадку, чтобы разделить там с Чонгуком сигаретку и поболтать о том, кто сколько кисок трахнул на неделе. Две сраные противоположности. Которые какого-то хрена притягиваются. Ну или Юнги любит притягивать, появляясь каждый раз совершенно не вовремя. На большой перемене, отведённой для школьников специально, чтобы те смогли в столовой перекусить, Чимин сидит за самым дальним столиком, не спеша поглощая кимчи, и разговаривает со старшим братом по телефону, наслаждаясь тишиной и спокойствием. — Ты сегодня снова работаешь? — интересуется Намджун, судя по звукам в трубке, попивающий чай. Ну или кофе. — Ага, — с тяжёлым вздохом отвечает Пак, закатывая глаза. — Парень из первой тройки заболел, поэтому сегодня я вместо него. Блин, а у меня ведь ещё и тест завтра! По чёртовой биохимии! — сетует он, роняя голову на стол. — А заменить больше некому? Только ты? Или ты такой особенный? — в голосе старшего отчётливо слышится раздражение. Нет, Намджун вовсе не против того, что его единственный любимый младший брат всё-таки не желает сидеть на шее и работает, пусть и место работы, конечно, у него весьма специфичное, но есть, тем не менее, один факт, который старший всячески старается поставить на первое место. Образование. — Нет, хён, — устало вздыхает Чимин. — В этом и проблема. И я не особенный, не придумывай. — Тогда, может, ты всё же отпросишься сегодня? — пытается Намджун. — На первом месте у тебя сейчас должна стоять учёба, а не... Но Чимин договорить не даёт. Перебивает: — Намджун, перестань, — он вновь тяжело вздыхает, отпивая сок, и смотрит в сторону входа в столовую, куда уверенными шагами заходит ненавистная ему парочка: Мин Юнги с прихвостнем Чонгуком. — Я съехал от родителей из Пусана в Сеул не для того, чтобы сидеть на твоей шее. Я понимаю, что ты так старательно обо мне заботишься, но уверяю тебя, что мне не сложно. В принципе, я на уроках слушаю внимательно, так что думаю, тест не станет для меня проблемой. — Ох, Минни, — цокает старший, — смотри мне. Завалишь тест... Намджун продолжает разглагольствовать о том, что будет с Чимином, если тот всё-таки из-за своей смены завалит тест, а Пак косится взглядом на парней, потому что те с наглыми ухмылками приближаются именно к нему. — Я перезвоню, хорошо? — только и успевает бросить парень, сразу же отключаясь. Мин и Чон, как грозовая туча, нависают сверху, жадно облизываясь, будто хищники жертву нашли. Хотя, так, собственно, и есть. Чимин поднимает на них удручённый взгляд и уже ждёт очередной колкости, которая срывается с языка Юнги как устоявшаяся традиция: — Наш малыш Чимин с мамочкой разговаривал? — приторно ласково тянет он, заглядывая Паку в глаза. — А я отвлёк, да? Прости, Минни, мне так жаль, — и руку к сердцу прикладывает, изображая всю мирскую боль одной лишь гримасой на своём лице. — Ты, наверное, про оценочки свои хорошие рассказывал, чтобы она тебя по головке погладила? Чимин на колкости внимания не обращает. Он молча отворачивает голову, закатывая глаза под заливистый смех Чонгука за спиной Юнги, и смотрит в окно, кусая губу. — Чего тебе? — стараясь как можно безразличнее спрашивает парень, упираясь локтём в край стола. — Что, даже не обидишься? — смеётся Мин, но тут же исправляется, не желая больше продолжать этот спектакль. Им с Чоном ещё покурить нужно сбегать. — Ладно, хуй с тобой. Ты же слышал госпожу Сон, да? — Пак на вопрос устало кивает. — Завтра вот тест по биохимии намечается, а мы с Гуком сегодня, как большие мальчики, идём в клуб, куда тебя твоя мамочка, наверное, не пускает, — издаёт смешок Юнги. — Твоя задача на сегодня, детка, подготовиться и дать нам завтра списать. Чимин поворачивается обратно к парням, что по-прежнему коршунами склонились над ним, и прыскает от негодования, сжимая руки в кулаки. — С чего бы вдруг? — фыркает Пак. — С того что ты, дорогой мой дружок, — Юнги щёлкает Чимина по носу пальцами, вызывая на щеках того румянец от подступающей злости, — единственный заучка в нашем классе, кто хоть немного разбирается во всем этом дерьме. Ты же не хочешь, чтобы потом вся школа ржала над тем, как ты плаваешь в толчке своей симпотной физиономией? — скалится Мин. Чимин от ярости уже на огнедышащего дракона становится похож, но Юнги это лишь смешит, поэтому молчание своего одноклассника он принимает как согласие. — Вот и умница! Завтра дашь списать. А я, так уж и быть, неделю не буду тебя доставать. Юнги хмыкает, хлопает Чимина по плечу, вновь улыбаясь в хитром оскале, а потом со звонким смехом даёт Чонгуку «пять» и уходит вместе со своим дружком прочь, вынуждая Пака ударить кулаком по столу и с гневным выражением лица пойти на следующий урок.

***

— На кой хуй я вообще сюда с тобой припёрся? — злобно рычит Юнги, протискиваясь меж целого сборища парней к барной стойке. К барной стойке в гей-клубе. Стриптиз-клубе для геев, если быть точнее. — Ой да не пизди, — Чонгук за руку тянет друга на себя, чтобы тот случайно не затерялся среди шумной толпы. — Это пиздатое место. — Ты портишь мне репутацию! — фыркает Мин. Он силой вырывает свою руку, когда, наконец-то, оказывается возле бара, и садится на мягкий стул, поворачиваясь к Чонгуку лицом. — Я порчу тебе репутацию? — удивляется Гук, играя бровями. — Да перестань. Все знают, что ты натуральный натурал среди самых натуральных натуралов в мире, Юн, — хлопает Чон по плечу друга. Юнги понимает, что Чон Чонгука ему не переубедить. Мин отчаянно вздыхает, зачёсывая руками отросшие светлые пряди назад, и горбится, практически стараясь спрятаться в кокон. А ещё лучше – исчезнуть к чёртовой матери с лица Земли. Мин Юнги не гей. Но какого-то хуя притащился со своим дружком в это заведение, что он в своей голове уже у самого входа окрестил логовом Дьявола, и теперь сидит на мягком барном стуле и смотрит на улыбающегося во все тридцать два упёртого Чон Чонгука, чуть ли не силой затащившего Юнги сюда. — Если кто-то меня здесь увидит... — Да-да, я помню, — цокает Чон, поворачиваясь лицом в сторону полочек с целым арсеналом спиртного. — Ты расскажешь всей школе, что мы с тобой обсуждаем не мои похождения по тёлочкам, а мой член в заднице Тэхёна. Спасибо, — и закатывает глаза. — Всегда пожалуйста, — подмигивает Юнги, тоже принимаясь рассматривать что-то погорячее, чем парни в этом месте. После пары бокалов виски с колой, Юнги немного расслабляется. Он сидит всё за той же барной стойкой, наблюдая, как Чонгук мастерски флиртует с симпатичным барменом, периодически пиная того ногой, чтоб не увлекался. Мин Юнги не гей, но знает, что его друг гей, который, на минуточку, влюблен в Ким Тэхёна из параллельного класса, с которым у того вроде как отношения, о которых, опять же, знает лишь Мин. Как никак, школа – место, где лучше держать свои сексуальные предпочтения в тайне. Потому об их отношениях знает только Юнги. Как лучший друг, конечно же. И потому он вновь пихает Чона ногой в голень, когда тот нагло наглаживает руку бармена, сладко улыбаясь. — Я тебе яйца вырву, если Киму изменишь, — шипит Юнги, когда Чонгук с удивлением в глазах смотрит на него. — Да не собираюсь я ему изменять, блять, — закатывает глаза Гук, наконец, выпуская из рук бармена, что удалился к другим клиентам в другой конец барной стойки. — Это невинный флирт. — Ага. А про то, что ты вообще пришёл на других полуголых парней поглазеть, он знает? — выгибает бровь парень, делая глоток из третьего по счету бокала с виски. — Да перестань, Юн, — закатывает глаза Чон. — Он знает, что я пошёл с тобой в клуб. В какой, уже не столь важно. — Конечно... — Скворечня, ёбанный в рот, — цокает. — Ты? Юнги громко смеётся, замечая, как лицо Чонгука вытягивается от только что прилетевшего в его сторону оскорбления, но ответить Чонгук ничего не успевает. Музыка в клубе становится громче и свет стробоскопов, что до этого освещали всё клубное пространство, устремляется на маленькую сцену, оснащённую пилоном. Чон успевает забыть о своей обиде на оскорбления Мина, и всем корпусом разворачивается в сторону, где уже выходит один из танцоров в коротких золотых шортах и галстуке на голое тело. Юнги туда смотреть не желает, совершенно не интересующийся голыми мужскими телами, поэтому отворачивается обратно к бару и допивает залпом свой виски, просто пританцовывая ногами под ритмичный трек. Первые два стриптиза от «охуеть каких сочных задниц», по словам Чонгука, Юнги успешно пропускает. Он только изредка поглядывает, пытаясь понять причину возбуждённого состояния своего друга, но тут же отворачивается, не замечая ничего интересного. Но когда спустя пятнадцатиминутного перерыва, за который Мин успевает осушить ещё один бокал виски, он слышит отчётливое чонгуково: — Ну нихуя себе, я чё, сплю?! — оборачивается, застывая с раскрытым ртом. Потому что на ёбанном пилоне крутится Пак Чимин. Юнги и слова сказать не может. Он смотрит на Чонгука, что в точно таком же положении держит открытым рот, и думает, что ему кажется. Просто парень, что так сильно на него похож. Но снова чонгуковы возгласы возвращают в реальность: — Это что, сука, Пак, блять, Чимин? — Пиздануться, — всё, что может выжать из себя Юнги, хлопая глазами. Он, чёрт возьми, просто забывает, как функционировать, пока смотрит на то, как Чимин в коротких чёрных шортах и белой майке, местами рваной, обхватывает руками пилон и подпрыгивает, умело держа тело на весу. — Я и не знал, что он так умеет, — хмыкает Чонгук. Чимин опускается на пол, проводя ладонью от шеи до груди, а потом рывком дергает ткань майки, заставляя ту разорваться и повиснуть куском тряпки на поясе, являя зрителям крепкий подкаченный торс с тату на рёбрах. Парни, коими был наполнен весь клуб, взрываются в громком свисте, пока Пак скользит пальцами по весьма заметному прессу и задерживает ладонь на пахе. Юнги, не в силах свести с Чимина взгляд, гулко сглатывает, сжимая руки, лежащие на коленях, в кулаки, и косится взглядом на Чонгука, что уже не охуевает от того, что только что узнал тайну их школьного ботаника и тихони, а просто попивает свой виски и наслаждается тем, что вытворяет парень на сцене. Чимин, следуя ритму музыки, обрушившейся на всё помещение, вновь подходит к пилону, обхватывает его руками почти под самым верхом, несмотря на свой маленький рост, и делает пару круговых движений, обхватывая шест ногами, тем самым разворачиваясь к публике спиной. Он свисает вниз головой, пока парни наблюдают за его упругими ягодицами, что еле прикрыты теми самыми блядскими шортиками, и проводит по ним ладонями. В этот самый момент Юнги чуть ли не сходит с ума. Он облизывает губы, вновь сглатывает, потому что во рту всё пересохло, и отворачивается. Но не проходит и минуты, перед тем, как по клубу вновь разносится довольный свист. Мин вновь поворачивается и жадно следит за тем, как Пак, подобно змее, извивается, трётся голым торсом вокруг пилона, мягко и плавно, будто он пластилин. Лучи стробоскопов плавно скользят по коже, придавая ей оттенки от самого светлого до самого темного. Парни сидят не так уж и далеко, поэтому Юнги взглядом улавливает капли пота, стекающие по рельефу. И, чёрт возьми, он готов провалиться сквозь землю, потому что это выглядит настолько сексуально и эстетично, что внутри что-то сжимается, заставляя всю кровь стекать к паху. Чимин блядски красив в том свете, в котором он сейчас предстаёт перед Мин Юнги, который вообще-то не гей. И Мин Юнги, который вообще-то не гей, сейчас сильно в этом сомневается. Он видит хитрый прищур в глазах Чимина, видит, как тот облизывает свои пухлые губы, и понимает, что от того тихони, которого он привык видеть в школе, ни осталось и следа. Вместо него на сцене вокруг пилона крутится самый настоящий демон-искуситель, что прямо сейчас заставляет сердце Мин Юнги, который вообще-то не гей, биться так, что вот-вот из груди выпрыгнет. Не в силах больше смотреть на это представление, парень вскакивает со стула и движется в сторону туалетов. Ему просто необходимо умыться холодной водой, что хоть немного приводит мысли в порядок. Мин упирается краями ладоней в металлическую поверхность раковины и смотрит на себя в зеркало. У него глаза горят, и огонёк, что плещется на дне карей радужки, совершенно не вызывает ничего хорошего. — Да ну нахуй, — хрипит он своему отражению, и, наконец-то, возвращается обратно в зал. Чимина, слава всем Богам, уже нет. Юнги вновь присаживается на стул возле Чонгука и заказывает просто стакан воды, тут же осушая его залпом. Чон с азартом смотрит на своего друга, ухмыляясь, и выдаёт с явной смешинкой в голосе: — Дрочить ходил? — Пошёл в пизду, Чон, — рычит Юнги, роняя голову на руки, и тяжело вздыхает, пытаясь выбросить из головы нежелательные картины почти обнажённого пластичного Чимина с дьявольской тенью на пухлых губах. — Э-э-э нет, не мой контингент, — хмыкает Чонгук, кладя руку на плечо друга. — Сам знаешь. — Блять, это вот сейчас серьёзно Пак Чимин был? Тот самый книжный задрот, что дальше своих учебников не видит нихуя? — сокрушается Юнги, поднимая на Чона озадаченный взгляд. — Ну, знаешь, судя по тому, что он танцует стриптиз в гей-клубе, я сомневаюсь, что он не видел ни хуя, — язвит он. — Очень остроумно, — скалится Мин. Он осматривает ещё раз клуб, задерживаясь взглядом на том самом пилоне, что вновь погружён во тьму, и глазами находит Пака, что разговаривает с барменом в другом конце барной стойки. Чимин пьёт из стакана воду, мило хихикает, когда тот самый парнишка, к которому подкатывал Чонгук, что-то шепчет ему на ухо, а потом оставляет на стойке купюру, и уходит в противоположную сторону. Юнги, поддаваясь своему любопытству, следует за Чимином. Уже у самой двери, ведущей куда-то, куда хотел скрыться Чимин, Мин хватает его за локоть и разворачивает к себе лицом, встречая непонимание в чужом взгляде. — Юнги? — Чимин выгибает густую бровь и усмехается. — Что ты делаешь в гей-клубе? — Охуеть... Ты реально здесь работаешь? — удивлённо хлопая глазами, Юнги рассматривает откровенный наряд своего одноклассника. Чёртовы чёрные короткие шортики не дают покоя. — Ну да, — фыркает Чимин, пытаясь оттолкнуть Мина, чтобы пройти в комнату отдыха. Он не меньше Юнги удивлён, потому что встретил именно Мин Юнги, который вообще-то не гей, в чёртовом стриптиз-клубе для геев. — Пиздец, — вздыхает он, пока парень широкими шагами скрывается за деревянной дверью с табличкой «только для персонала». Юнги ещё пару секунд стоит и прожигает дверь взглядом, а потом возвращается назад под очередную усмешку Гука, чтобы заказать себе ещё выпить.

***

Утром, уже сидя за партой в классе биохимии и ожидая звонка на первый урок, Юнги проклинает свою уверенность в том, что пять бокалов виски пройдут мимо него. Голова болела ужасно. Рядом с ним спит на парте Чонгук, что вообще хуй забил на то, что вот-вот начнется урок, поэтому Юнги тоже складывает руки и кладет на них голову, прикрывая глаза. И снова блядский Чимин. Прямо перед глазами. Увиденное вчера было для Мина потрясением года, и он уверен, что будь он ведущим какой-либо премии, то главный приз в номинации «двуличная сучка года» он отдал бы Пак Чимину. Несомненно. Из-за вновь нахлынувших воспоминаний вчерашнего вечера, он резко распахивает глаза и тут же взглядом цепляется за парня, что, закинув рюкзак на плечо, проходит мимо его парты. Чимин садится прямиком за спинами Чона и Мина, и начинает доставать все нужные учебники, чтобы хотя бы пролистать их и вспомнить материал перед важным тестом. Но его попытку прерывает Юнги, что оборачивается и прожигает взглядом. — Ну что опять? — скалится Пак, прожигая взглядом в ответ. У него со вчерашней ночи неприятный осадок внутри от встречи с Мином не в самом лучшем месте. Он и так его недолюбливал, а сейчас желание избить Юнги просто растёт в геометрической прогрессии. А Юнги сидит и просто молча смотрит, потому что у него до сих пор в голове не укладывается, как такое милое личико может вообще сочетаться с тем, что он видел вчера? Как, чёрт бы его подрал, под этой дурацкой школьной формой может быть прекрасное упругое тело ещё и с тату? У Мин Юнги, который вообще-то не гей, слюни аж текли до самых коленей, и в голове, блять, атомная война набирает обороты даже сейчас, когда Пак облизывает губы и, не дождавшись какого-либо вразумительного ответа, вновь утыкается в учебник. — Пак? — всё-таки зовёт он, заставляя парня вновь поднять глаза. — Списать дашь? — С чего бы? — шикает Чимин. — Шантажировать начнёшь? — Да я и не думал об этом, — честно отвечает Мин. У него, и правда, не единой мысли о шантаже не было, пока Чимин сам об этом не заговорил. — Но спасибо за идею, — ухмыляется он. — Так что, как тебе такой выгодный обмен? Ты даёшь нам с Гуком списать, а я промолчу о том, чем ты занимаешься вне школы. Парень на это заявление лишь фыркает. Да, Чимин – человек неконфликтный, но не тогда, когда дело касается его личной жизни, в которую Мин Юнги свой нос совать уж точно не стоит. — Тогда, как ты думаешь, насколько пострадает твоя репутация, если школа узнает о том, что ты ночами ошиваешься в гей-клубе, разыгрывая днём натурала? — ухмыляется в ответ Пак. Юнги тут же брови хмурит и резко хватает Чимина за шею, чтобы после в ухо со всей своей злостью прошипеть: — Закрой свой рот, стриптизёр недоделанный! — он сильнее сдавливает пальцы на затылке, отчего Пак морщится, но звуков не издает, сжимая в руке тетрадный лист. — Если об этом кто-то узнает... — Он вырвет тебе яйца, — бубнит рядом сонный Чонгук, соизволив открыть глаза и поднять голову с парты. — Слышал его? — рычит Юнги. — Если хоть слово из твоего блядского рта вырвется, тебе больше нечем будет трясти перед всеми теми пидорами! Безусловно, Чимину до жути неприятно, но он старается своей злости не показывать. Только руку поверх миновой кладет и рывком от своей шеи отнимает, сжимая тонкое запястье. — Смотри, как бы тебе потом страдать не пришлось, — цедит он сквозь зубы, и руку отпускает, вновь возвращаясь к учебникам. Юнги ещё что-то порывается сказать, потому что тоже зол, тоже себя теперь ненавидит за то, что попёрся в этот ублюдский клуб с Чоном, за то, что какого-то хрена решил подойти к Паку и убедиться, что это именно он, а не его клон, за то, что сдался без дальнейшего боя из-за весьма весомого аргумента: в школе лучше не распростряняться о своей ориентации, а если кто-то пустит слух о том, что Мин Юнги, который вообще-то не гей, ночами ошивается именно, сука, в гей-клубах, его репутация ловеласа среди женских сердец пойдет, как бы иронично не звучало, по пизде. И это ещё в лучшем случае. В худшем, издеваться начнёт не он, а над ним. Списать Чимин, естественно, не дал. Сам кое-как с вопросами разобрался, успев в последней графе пару ответов исправить, вымолив тем самым у строгой госпожи Сон балл, близкий к высшему. Юнги с трудом наскрёб на средний, попав в самое начало этого критерия, в то время как Чонгук, что весь урок одним глазом спал, а второй в режиме энергосбережения держал, вообще смог набрать хотя бы проходной. — Пак Чимин, мразь такая, — Юнги с силой пинает чью-то поржавевшую банку пива за школой, а потом с силой швыряет бычок куда-то за забор, ударяя кулаком по тому же забору. — Эй, Юн, по-братски, не бей так сильно, — шипит Чонгук, массируя виски. Боль в голове никак не утихнет. — Это вообще ты виноват, жоподёр хуев, — прыскает Мин, разворачиваясь к Гуку лицом. — Никто не узнает, никто не узнает. Этот засранец меня теперь шантажировать вздумал! — Так, блять, кто ж тебя просил подрываться к нему вчера? Сидел бы себе тихонько, и проблем бы не было. — Ты на чьей стороне вообще?! — раздраженно восклицает Юнги. — Совсем уже что ли? — Боже, нахуй ж так орать... — Чонгук вздыхает и косится приоткрытым глазом на друга, что напрягся так, что вена на шее вздулась. — Просто встреть его после работы разок, наваляй, и живи спокойно. — Чтобы он потом маменьке нажаловался, та к директору пошла, а меня из школы выперли? Если отец узнает, он мне яйца на уши натянет, член в глотку запихает и карманных денег лишит. Или вообще в ссылку в Сибирь отправит, — активно жестикулируя руками, тараторит он. — Ты хоть знаешь, какой пиздец в этой чёртовой Сибири? — Да откуда же? Я чё, каждые выходные в России что ли бываю? — А там пиздец, Гук! Особенно зимой! А отец шутить, блять, со мной не станет! Ты знаешь его характер! — Да успокойся ты, блять! — наконец, не выдерживает Чон и хватает Юнги за руки, вынуждая успокоиться. Хотя бы прекратить так яростно ими размахивать, потому что тот уже, как минимум, дважды чуть не заехал ему по лицу. — Давай я с ним поговорю? — Чтобы он узнал, что ты там тоже был? — фыркает парень, вырывая свои руки из рук Чонгука. — Ты так хочешь, чтоб этот говнюк ещё и о тебе всей школе растрепал? — вздыхает Мин, сжимая руки в кулаки. — Нахуй, я сам с ним разберусь. Береги свою гейскую честь. — Блять, спасибо, Ваше Великодушие! — Чонгук слабо смеётся. Юнги отвешивает другу звонкий подзатыльник, заставляя того схватиться за голову и прошипеть от боли, а потом, развернувшись на пятках, уходит обратно в школу, чтобы докопаться до одного Ким–лучшего друга Чимина–Тэхёна.

***

Юнги понимает, что быть здесь не должен, но какого-то чёрта вновь стоит у барной стойки в том самом гей-клубе и попивает воду, внимательно наблюдая за Чимином, что вновь, подобно самой грациозной кошке, выгибает спину и гладит своё тело, будто жаждет ласки. Юнги не должен смотреть, потому что он пришёл сюда только для того, чтобы поговорить с Паком без лишних глаз, ну и, на крайний случай, применить силу, если тот не захочет идти на мировую по-хорошему, но он сидит и жадно пьёт воду. В горле снова пересохло. Мин Юнги вообще-то не гей, но, чёрт возьми, он глаз от Пак Чимина отвести не может. Они бегают по телу, каждый изгиб ловят, задерживаются на тату, а руки чешутся, потому что так хочется провести пальцами, контур мышц очертить и прочувствовать весь жар чужого тела. Он, возможно, сумасшедший, но то, как его одноклассник владеет собой, сводит с ума. Юнги сжимает в руках стакан так, что тот почти что трескается от силы, а потом возвращает его обратно на стойку, облизывая губы. Мин старается на сцену больше не смотреть, потому что кажется, что температура в клубе резко повысилась, но просто не может сдержаться, когда слышит, как парни в заведении кричат и хлопают Чимину. — Да что ж такое-то, блять! — рычит Юнги и вскакивает со стула, вновь отправляясь в уборную. Но и холодная вода, которой он умылся уже раза три точно, не помогает. Юнги вздыхает тяжело, смотрит на себя в зеркало, замечая покрасневшие щеки и губы, что он кусал всё выступление, не отрываясь, и опускает взгляд вниз, тут же сжимая челюсти до скрипа. — Да ну нахуй, а? И с трудом он понимает одно. У него встал. На блядский стриптиз блядского Пак Чимина.

***

Голова идёт кругом. Юнги стоит возле злосчастной двери с яркой табличкой «только для персонала» и переминается с ноги на ногу, каждый раз прикусывая истерзанную нижнюю губу, потому что чертов член, неожиданно вставший из-за Чимина, ноет и требует внимания. Мин ещё не опустился до того уровня, чтобы дрочить по туалетам гей-клубов на парня, но опустился до того, чтобы стоять и терпеливо ждать, когда причина его внезапной эрекции появится на горизонте. Чимин себя ждать не заставляет – с бокалом виски подходит и вновь удивлённо хлопает глазами, замечая Юнги. — Ты следишь за мной, или что? — он скрещивает руки на груди, впериваясь глазами в озлобленное выражение лица Мина, и выгибает бровь. — Или так понравилось в прошлый раз, что решил вновь поглядеть? — добавляет он с язвинкой, облизывая пухлые губы. И Мин Юнги, который вообще-то не гей, уже не уверен в своей стопроцентной гетеросексуальности, потому что прямо сейчас он до чесотки во всём теле хочет отгрызть Паку язык, перед этим старательно его обсосав. Мин Юнги до одурения хочет поцеловать Пак Чимина. Он отстраняется от двери, вновь шипя из-за неприятного давления в ширинке, и рычит, старательно смотря парню в глаза: — Открывай эту ёбанную дверь! Чимин на такое заявление округляет глаза и вытягивает лицо. — Тут, — он указывает пальцем на табличку, — для особо слепых написано «только для персонала». Сомневаюсь, что ты в него входишь. — Если ты сейчас, засранец, блять, не откроешь эту сраную дверь, я войду в тебя на глазах всего ебучего гей-клуба! — продолжает он, но вновь сопротивление встречает. — Ты меня насиловать собрался? Это карается законом, Юнги. Пак ответа не дожидается. Он последний раз смотрит на раздражённого Мина перед ним и спокойно открывает дверь, чтобы зайти, а после закрыться изнутри, но Юнги, стоит Чимину повернуться к нему спиной, заталкивает парня внутрь и следом заходит за ним, щёлкая замком. — Ты охуел?! — взрывается Чимин, как только остатки виски в его бокале от силы толчка выплёскиваются на пол, и разворачивается к однокласснику лицом, отбрасывая пустой бокал на кожаный диванчик у стены. — Я тебя предупреждал! Мин Юнги, который вообще-то не гей, совершенно не знает, что он делает, но ведомый жаром во всём теле и болью между ног, за руку тащит Чимина к тому самому диванчику под его громкие возмущения, и заваливает на мягкую, несмотря на материал, обивку, нависая сверху. — Юнги, блять, это не смешно, завязывай! — Пак выставляет руки, упираясь ими в грудь Мина, и голову в сторону отворачивает, чтобы не сталкиваться с яростным взглядом, полным немыслимой страсти сейчас. — Я только начал, Чимин, — Юнги рычит как дикий зверь и хватает одну руку парня, прикладывая её к ощутимому бугорку меж своих ног. — Чувствуешь? Это, блять, из-за тебя! — Из-за меня? — растерянно спрашивает он, но руку не одёргивает. Наоборот, сжимает, заставляя Юнги хрипло простонать и закатить глаза. — Из-за меня у тебя, блять, стояк? — Представь себе! — хрипит он, смотря на Чимина мутными глазами. — Потому что ты, сука, чертовски сексуальный, когда своей задницей вокруг этого блядского пилона крутишь! Я никогда, твою мать, не думал, что у меня на парня встанет, но это, — он кивает головой на член, что Чимин бесстыдно наглаживает сквозь ткань миновых джинсов, — уму непостижимо! Ебучий организм! — Значит, не такой уж ты и натурал? — с ухмылкой цедит Чимин, перенимая игру Юнги. — Посмотрите, Боже милостивый, Мин Юнги – обольститель женских прелестей, сейчас стонет, потому что какой-то парень гладит его член, — насмехается он. Юнги рычать продолжает, прикладывая силы, чтобы не свалиться на почти что обнаженного Пака под ним, а сам глаза продолжает закатывать от наслаждения. — Как думаешь, в школе будут рады такому повороту событий? — Заткнись, сука! Просто, блять, закрой свой блядский рот и подрочи мне уже! — А где «пожалуйста», Юнги-я? — дразнится Чимин. А Юнги уже готов зубами вгрызться в руку, что ласкает и выбивает из груди рваные вздохи. Он смотрит на Пака сверху вниз, пока тот совершенно по-блядски облизывает свои губы с розовым тинтом, и, наплевав на то, что Чимин над ним откровенно сейчас измывается, будто мстит за все издёвки в школе, целует, заставляя парня в шоке раскрыть глаза. — Какого чёрта, Мин? — шипит он в губы, что перебирают его. Но напор, с которым его целуют, заставляет сдаться. Чимин стонет и приоткрывает рот, позволяя Юнги скользнуть языком внутрь. Мин нагло исследует чужое нёбо, пробегаясь кончиком по кромке зубов, и, наконец, не в силах больше держать своё тело на весу, падает на парня, прижимая его к диванчику. Чимин убирает руку, что всё время ласкала член Юнги, и теперь уже обеими обвивает его шею. — Ты ведь не гей, — вновь не сдерживается от издёвки Пак, когда отстраняется, чтобы вдохнуть полной грудью. — Ну, видимо, уже точно не гетеро, — и вновь врывается поцелуем. Юнги спускается губами на шею, вдыхая носом запах спелых яблок, которыми пахнет от кожи парня, и кусает зубами место у основания, заставляя Чимина выгнуться в спине и пальцами вцепиться в миновы плечи. Он проходится языком по кадыку, целует мокро, стараясь отметин не оставлять, и вновь возвращается к губам, оттягивая зубами нижнюю, чтобы потом пройтись по ней кончиком языка. Он ухмыляется, замечая, как под ним извивается Пак Чимин, по которому с виду не скажешь, что он настолько сексуален, и ладонями проводит по его груди, задевая вставшие бусины сосков, вынуждая того вновь прогнуться в спине и пахом упереться в минов. — У тебя встал, — констатирует факт Юнги, очерчивая языком линию челюсти и оставляя на ней россыпь влажных поцелуев. — Ты, конечно, не в моём вкусе, но трогал мои соски, а они слишком чувствительны, знаешь ли, — хрипит он, упираясь руками в грудь парня. — Блять, Юнги, если ты сейчас не остановишься, дрочкой не обойдётся. — А кто сказал, что будет только дрочка? — ухмыляется Мин, затягивая в новый поцелуй. Он перехватывает ладони Чимина, заключая оба тонких запястья в одну свою, и заводит руки Пака за голову, вновь нависая сверху. — Ты переспать со мной собрался? — удивляется он, облизывая припухшие и поалевшие от нескончаемых ласк губы. — Какая-то проблема? — щурится парень. — Ты девственник? Чимин на такое заявление только фыркает и сам тянется за новым поцелуем, будучи польщёным тем, что над ним сейчас плавится тот самый Мин Юнги, который вообще-то не гей, и жаждет его, пожирая голодным взглядом. Он пользуется моментом, пока Юнги отдаётся новому горячему поцелую, сплетая с Чимином языки, и опрокидывает его на оставшееся на диване место рядом, забираясь Мину на колени. — Размечтался, — усмехается Пак. Он подаётся бёдрами вперёд, задевая минов пах своим, срывает с губ тихий стон, а руками ведёт по плечам, сбрасывая с Юнги джинсовку, чтобы потом, оставив поцелуй на шее, поддеть пальцами края футболки и стянуть её, обнажая бледную грудь. Чимин, не стесняясь, оставляет на светлой коже россыпь фиолетовых отметин, что беспорядочно осели на ключицах, у основания шеи и ниже – возле ореолов сосков. Юнги отбрасывает голову назад, ударяясь затылком о стену, и наслаждается тем, как нетерпеливо на нём ёрзает тихоня Пак Чимин, пока расстегивает ремень и ширинку на его джинсах, ныряя сразу под белье. Чимин, очерчивая пальцем головку, что сочится, тихо хихикает в новый поцелуй, а потом размазывает естественную смазку по всему возбуждению, выбивая из груди Юнги полу-вздох. — Нормальный по гейским меркам? — тянет он, наконец-то, вспоминая, что у него есть руки, и сжимает в ладонях ягодицы Пака, замечая, что они упруже, чем у всех его бывших девушек. — В меня войдёт, не переживай, — вновь хихикает он. Юнги позволяет себе скользнуть под блядские короткие золотые шортики, теперь кожа к коже наслаждаясь упругостью чиминовой задницы, и пальцами скользит меж половинок, касаясь входа подушечкой среднего. — У вас тут есть смазка и презики? — Юнги отрывается от губ, массируя пальцем колечко мышц. — Смазка где-то была. Насчет презиков не уверен, — вздыхает Чимин. Парень нехотя слезает с колен, позволяя Юнги свободно избавиться от оставшейся одежды, и подходит к столу, раскрывая ящики. Вынимая из последнего забытый богом бутылёк лубриканта, он возвращается и бросает его в руки Мина, что вновь сидя на диване, медленно водит рукой по своему члену, рассматривая почти голого Чимина. — Ты же чист? — с надеждой в голосе спрашивает он. — Потому что, я клянусь, у меня яйца чешутся засадить тебе. — Ты, блять, такой романтик, — закатывает глаза Пак и смеётся, снимая с себя последнее, что ему мешало. — Никакой нахуй романтики, Пак. — Да сдалась она мне, — вновь он смеётся. — Чист. Не бойся, венеричек не нахватаешься. — Искренне на это надеюсь. Юнги поднимается, тянет Чимина к себе за руку, заставляя того развернуться к нему спиной и коленями упереться в край диванчика, чуть прогнувшись в спине. Пак вздрагивает, когда Мин аккуратно вводит в него первый палец по две фаланги и чуть сгибает, начиная медленно растягивать. — Так и не скажешь, что ты ничего не смыслишь в том, как трахаются геи, — хихикает Чимин и тут же замолкает, когда в него проникают уже два узловатых пальца Юнги. — Заткнись, ради Бога, — цокает он. — У меня лучший друг – гей. Я это дерьмо если не на практике, то на теории знаю, как свои пять пальцев. Юнги придерживает Чимина за бедро, пока плавно проникает двумя пальцами, и слушает с наслаждением чужие тихие вздохи, чувствуя, как внутри разливается жар. — Трёх хватит, — вдруг хрипит Пак, когда к его входу прижимается подушечка третьего пальца, и выгибается в спине, как только он проникает внутрь. — Уверен? — самодовольно хмыкает Юнги. — Твой член не настолько большой, — хмыкает в ответ Чимин. Мин, недовольный таким ответом, шлёпает парня по заднице, вынуждая того прогнуться в спине и поддаться бедрами назад, насаживаясь на пальцы самостоятельно, и тут же вскрикнуть и задрожать, потому что Юнги точно попал по простате. — Блять, Господи, да! — он откидывает голову назад, кусая губу, и смотрит в потолок, пока Юнги за его спиной тихо смеётся. — Я и не знал, что ты материться умеешь. — Я м-много чего умею, — стонет Чимин, когда пальцы вновь проезжаются по чувствительной точке. — Поэтому трахни меня уже, или я кончу до того, как ты соизволишь войти в меня своим членом, а не пальцами. Юнги вздыхает, когда слышит, как с губ парня срывается почти что сдавленный писк, и, наконец, заменяет свои три пальца членом, как и просили, проникая плавно и аккуратно, чтобы избежать нежелательных травм. — Твою мать, ты такой узкий, — делая первый толчок, шипит Мин, чувствуя, как Чимин вокруг него сжимается, привыкая к наполненности. — Ты точно не девственник? — Нет, блять, угомонись. Ты слишком много разговариваешь для того, кто пришёл потрахаться. Юнги ухмыляется, вновь толкаясь, а потом хватает рукой Чимина за горло, прижимая его спиной к своей груди. — Малыш Минни так грязно разговаривает, — и вновь толчок, выбивающий из груди тихий всхлип. — Кто ж тебя этому научил? — Блять, Юнги, ты можешь просто заткнуться и трахать? Или ты вместе с членом ещё и язык распускаешь? А Юнги вновь смеётся, потому что такой Чимин ему нравится куда больше, чем тот, которого он привык видеть в школе. Он перемещает руки Паку на грудь, вновь цепляя пальцами соски, и начинает толкаться чуть сильнее. Чимин стонет развязно, когда головка задевает простату, и полностью отдаётся моменту. Он уверен, что точно никто их не услышит, ведь музыка в клубе играет слишком громко, поэтому он широко открывает рот, заводит одну руку Юнги за спину, зарываясь пальцами в светлые пряди на затылке, стягивает их, вынуждая Мина рычать и толкаться сильнее. В комнатке, на двери которой висит табличка «только для персонала» пахнет потом и сексом, пахнет какой-то неожиданно возросшей дикой страстью, когда Чимин, предчувствуя скорую разрядку вновь стонет слишком низко и гортанно для его голоса, сжимает в себе Юнги, и кончает, пачкая обивку дивана, что легко можно будет помыть. Юнги толкается ещё около минуты, придерживая Чимина за талию, потому что ноги у того трясутся от накрывшего оргазма, а потом выходит и доводит себя до пика рукой, изливаясь Паку на спину. В комнатке, на двери которой висит табличка «только для персонала» пахнет потом и сексом, пока Юнги с Чимином ещё изредка целуются, собирая по полу свои вещи, а потом по одному из этой комнатки выходят, по одиночке растворяясь в толпе.

***

[ yoon, 11:16 ] работаешь сегодня? И вновь школьная столовая. Юнги, как и всегда, сидит с Чонгуком, поедая рис с говядиной, и вновь выслушивает историю о том, как Чон всю ночь дарил Тэхёну себя, сначала сделав тому отменный римминг, а потом трахал до дрожи в теле до самого утра. — Блять, ну, Гук, сука, я не хочу слышать о том, как ты пихаешь свой член парню в задницу, — шипит он, поднимая злой взгляд на друга, что широко улыбается. — Хотя бы, пока я ем. — Ты меня своей гомофобностью доведёшь, — цедит Чонгук. [ jm, 11:22 ] да, а что? — Я не гомофоб, — фыркает Юнги, читая сообщение от Чимина, а потом ухмыляется, ну потому что, да, он не гомофоб. — Будь я им, не общался с тобой. Но твои предпочтения меня не интересуют. От слова «совсем», окей? Так что не надо мне тут про отлизы чужих дырок, пожалуйста. [ yoon, 11:24 ] загляну посмотреть ;) Юнги набирает сообщение, а потом снова на Чонгука смотрит. — Я ж слушал, как ты куни делал Джису в прошлом месяце. Хотя меня это тоже не интересует. Так что не будь, блять, мудаком. Прояви уважение к счастью друга! — дуется Чон, отправляя в рот кусочек курицы из салата. — Боже, какой ты нудный! [ jm, 11:27 ] ты хотел сказать «потрахаться»? Юнги с секунду смотрит на ответ Чимина, вновь ухмыляясь, а потом пишет свой, облизывая губы. [ yoon, 11:28 ] и это тоже ну так что? [ jm, 11:29 ] приходи) только купи смазку тогда, потому что та закатилась за диван и её хрен оттуда теперь достанешь Юнги отрывается на секунду от экрана, замечая, что и Чонгук уже в свой телефон пялится, видимо, переписываясь с Тэхёном, поэтому снова возращается к переписке, решаясь на провокационный вопрос. [ yoon, 11:29 ] договорились хочешь, чтобы я тебя вылизал? ;) Мин тут же оборачивается в сторону Чимина и смотрит на то, как тот, поперхнувшись, стучит себе по груди, вылупив глаза. Он тихо смеётся, привлекая внимание Чона, что тут же смотрит в ту же сторону, усмехаясь. — Видимо, идеалист Пак не так уж и хорош, — хмыкает он. — Вон, смотри, есть не умеет. — Ага, — не задумываясь над словами друга, отвечает Юнги и снова смотрит в телефон, читая новое сообщение от Чимина. [ jm, 11:31 ] допустим [ yoon, 11:32 ] тогда организуем, малыш ;) и ешь аккуратнее, не хватало ещё трупа твоего в школе и да, приятного аппетита) Юнги улыбается, когда видит, как Чимин на него гневный взгляд бросает, а потом отворачивается к полностью погружённому в свой телефон Чонгуку. [ jm, 11:33 ] смотри сам не подавись! и спасибо, тебе тоже Юнги в ответ кивает, чувствуя на своей спине взгляд Чимина, мысленно благодаря за эту идею, пришедшую ему в голову, Чонгука, а потом встаёт и, собрав свои вещи, уходит из столовой, чтобы потом вечером снова оказаться в том самом клубе, сделать то, что пообещал, и всё-таки убедиться в том, что, возможно, Мин Юнги, который вообще-то не гей, не такой уж и натурал.