Восправит вечность мой король!

Ночь подходила к концу, а вместе с ней к завершению близился королевский долг Пика. Ни один монстр не прорвался сквозь завесу кошмаров. Ни один кошмар не сковал рассудок королевских подданных. Жители Эквестрии спали спокойно… Всё благодаря верной службе Пика. Пик открывает бессонные глаза. Время царствия луны на звёздном небосводе пора прервать. Серебристый спутник уже пал как можно ниже к безмятежному горизонту. Пик опускает веки, заставляет луну скрыться за линией сумрачного пейзажа. Сзади себя Пик слышит ровный, уверенный шаг. Точно как и всегда… Король ночи хмурится: его брат выходит на расписной балкон, останавливается позади него — все эти часы сидящего в медитации, странствуя по чужим сновидениям Пика. Снова все его старания, вечно пребывающие в тени, затмит сияние старшего правителя… Снова его прекрасные звёзды, его блаженную мирную тьму поразят пламенные лучи Солнца… Куромаку гордо и сосредоточенно взирает вдаль. Его глаза загораются янтарным огнём. За спиной прозрачной дымкой мелькают золотистые крылья. Пора озарить Эквестрию новым днём… По его воле — солнце медленно поднимается из-за горизонта. Ночная темень рассеивается и бледнеет; гуща облаков розовым морем орошает края королевства. Магической вспышкой пламенные крылья уверенно расправляются позади королевской осанки. А вместе с ними — огненное светило возвышается на лазурном небосводе и изгоняет последние частички сумрачных теней. Да здравствует светлое утро… Куромаку расслабляется; сияние серых глаз меркнет, а крылья исчезают. На сей час его долг исполнен. — Доброе утро, Пик, — гласит спокойный, даже хладнокровный голос. Пик в ответ лишь хмыкает и встаёт с мраморного пола балкона. Когда это в последний раз оно было добрым?.. За спиной Пика мерцающей тенью возникают сумрачные крылья. Одним взмахом он покидает балкон и планирует вниз: с самой высокой башни дворца к самому его подножию. Он приземляется в королевском саду. Высокие деревья здесь всё ещё застилают землю прохладными тенями. Хоть ненадолго он укроется от выжигающего сияния своего братца… Пик садится на скамейку и мрачно вздыхает. Куромаку всего лишь поднимает солнце, но при этом получает всю любовь народа, подобно всемогущему идолу. Это нелепо! Всю работу за него делает солнце! Даже вечно отсутствующий на своём посту придворный Ромео делает больше, чем он! Не даруй собственными силами ни свет, ни тепло Эквестрии, и всё равно получай самое лучшее… Впрочем, совсем без радостей жизнь Пика не оставила… Его взгляд подмечает знакомый силуэт среди высоких цветочных кустов. Идущий к нему на миг замирает, будто в испуге. Но отмирает и идёт дальше, стоит Пику озариться тёплой улыбкой. Скромный юноша останавливается у скамейки, робко улыбается своему царственному возлюбленному и отдаёт осторожный неспешный поклон. — Ваше величество… — Я уже говорил: ты можешь звать меня по имени, Зонтик. — Д-да… Конечно, Пик. Зонтик расплывается в извиняющейся и нежной улыбке, затем садится рядом с Пиком: близко, и в то же время будто бы не позволяя себе нарушить некие границы между собой и царственным возлюбленным. Пик берёт его за руку, мирно созерцает как зеркальная гладь пруда покрывается рябью, как лёгкий ветерок колышет ивовые ветви. Приятно побыть рядом с избранником перед тем, как король ночи отправится отдыхать… Большего Пику не хотелось. — Как спалось? — Хорошо, спасибо. Ты всегда так много делаешь, чтобы мне снилось только лучшее… — со смущением и благодарностью Зонтик смотрит под ноги. Приятно видеться с Пиком во снах… Но его настоящее тепло не заменит ни один сон, — Но я всё равно не могу долго спать. Не могу не видеться с тобой перед тем, как ты идёшь отдыхать. Пику нравится, что их желания совпадают. Он крепче сжимает руку Зонтика, немного краснеет под напором эмоций. И всё-таки… Только Зонтику он так близок и дорог. Невольно, Пик вновь ощущает, как ноет ожог, оставленный сиянием Куромаку. И вся его трепетная радость превращается в мрачную злобу. — Куромаку желанное лицо на любом мероприятии… В честь Куромаку названа школа одарённых магов… Ему в подопечные достался лучший ученик… Когда уже не только ты заметишь, как много её второй правитель делает для народа? Пик встаёт со скамейки и подходит ближе к берегу пруда. Он берёт с земли камень и запускает его в воду. Тот бьётся о зеркальную гладь и несколькими прыжками оказывается на другой стороне. Зонтик старается не позволить грусти одолеть себя… Да, он не учился в школе одарённых магов. Он был простым садовником, в котором его король разглядел потенциал. Но он ничем не был хуже Феликса, подопечного короля Куромаку: Пик всегда это говорил и не пытался задеть, сетуя на «всё самое лучшее», что достаётся братцу. Нужно утешить возлюбленного и придать ему уверенности. — Я знаю, что есть те, кто понимает как много ты делаешь. Те, кто восхищаются тобой как и я… — юноша встаёт подле возлюбленного, мягко касается его плеча и груди, что покрывает тёмный жёсткий доспех, — Если бы не ты, то ночь не была бы такой прекрасной и уютной, Пик. Слова избранника заставляют Пика умерить злостный пыл. Может, это правда? Может, у него всё-таки есть почитатели, подобные Зонтику? В любом случае, продолжать пребывать в тени Куромаку он больше не намерен… Пора и ему воссиять не менее ярко, чем старший брат-соправитель. — Если Эквестрия расколется надвое, — Пик берёт Зонтика за руки, — Ты будешь со мной, Зонтик? Примешь меня как своего единственного короля? Зонтик на миг мнётся. Война это не то, в чём ему бы хотелось участвовать… Но как можно не поддержать возлюбленного? Того, кто уже для него единственный король? — Конечно… — с робкой улыбкой юноша кивает. Король ночи улыбается тоже, — Я буду с тобой, Пик. Не знает Пик, удастся ли ему одолеть Куромаку… Но то, что Зонтик будет на его стороне, придаёт ему уверенности. Он прижимается к его губам; оба растворяются в нежном поцелуе, в ещё головокружительном ощущении влюблённости. Сегодня король ночи будет отдыхать как никогда мирно… Но перед этим стоит попрактиковаться со своим учеником в магии. В большом, светлом тронном зале тем временем уже идёт испытание ученика Феликса. Куромаку сидит в своём царственном месте, внимательно слушает вызубренный рассказ подопечного. Лучшего ученика его школы всегда мотивировала единственная вещь: король дня. Властителя солнца такой мотиватор не удивлял. Он понимал, что только восхищением и уважением можно добиться преданности и покорности от собственного народа. А вот старательность и исключительные способности Феликса располагали Куромаку к своему ученику… И позволили тому зайти дальше влюблённого восхищения издалека… — Хорошо, — заключает Куромаку, когда Феликс завершает рассказ, — Похоже, основы среднего уровня ты изучил. Можно приступать к практике. Феликс загорается счастливой улыбкой. Пускай Куромаку как всегда спокоен и рассудителен — Феликс знает, что внутри тот им доволен. Он оставляет роль примерного ученика и одним прыжком живо усаживается на колени Куромаку. Куромаку тихо вздыхает от нежданной тяжести, краснеет от непрошенной близости. Что этот мальчишка себе позволяет?.. Они сейчас не в королевской спальне… — Я знал, что ты будешь мной гордиться, Курочка, — с озорной усмешкой Феликс поглаживает грудь Куромаку, что напряглась под атласными королевскими одеяниями, — Скоро я тоже смогу поднимать солнце! — Я не сомневаюсь в том, что однажды так и будет, Феликс. Но не заставляй меня вместе с магией обучать тебя правилам поведения. Королевские приближенные не должны прыгать на своих королей когда им вздумается. — Но твои коленки выглядели так одиноооко… — Феликс подобно ребёнку дует губы. А его руки обвивают шею Куромаку, и бёдра совсем не по-детски придвигаются поближе к паху короля, — Я подумал, они не будут против, если я дам им немного внимания… Щёки Куромаку вспыхивают ещё ярче. Сам он демонстрирует сердитое недовольство. Феликс на это лишь отвечает ехидной усмешкой. Он знает, что как бы его король ни считал происходящее недопустимым аристократичным правилам приличия, ему нравится происходящее. Феликс чувствует, что ему нравится происходящее… Нравится всем королевским, пылающим под роскошными тканями естеством… Феликс припадает к губам Куромаку, увлекает своего короля в пылкий и упоительный поцелуй. Он ведь так старается, чтобы порадовать своего короля!.. Не может же его Курочка оставить своего милого подопечного без награды?.. Так что Феликс лишь посмеивается про себя, когда чувствует, как королевские руки опускаются ему на бока и ненасытно сминают его стройное тело. Их ждёт крайне приятное начало дня… Кажется сначала… Дверь тронного зала раскрывается; звуки искрящейся магии и чужих шагов заставляют пару прервать поцелуй. Королевский советник проходит в зал и окликает короля: — Ваше величество!.. Но когда видит, что на коленях короля уселся его ученик в самой непотребной позе, то советник замирает. Похоже, он прервал «важное совещание»… — Ой… Я не вовремя, — Ромео легко усмехается, — Я зайду ещё раз. Королевского советника обволакивает розовое сияние. Со звуком искрящейся вспышки он исчезает. Куромаку в смущённом негодовании спихивает с себя Феликса, поправляет помятые одеяния. С самого начала он знал, что это плохая идея!.. А Феликс только смеётся. Нравится ему, как его король уверенно и горделиво строит из себя царственную особу, отказываясь признавать что каждый во дворце знает, что происходит между ними двумя. Дверь тронного зала вновь раскрывается, и Ромео входит в неё ещё раз. Он идёт по багряной ковровой дорожке к высокой мраморной лестнице, на вершине которой располагается трон. Куромаку и Феликс свысока наблюдают за тем, как Ромео отдаёт поклон. После чего Ромео бьёт своим длинным жезлом по полу, и перед ним возникает раскрытый свиток. — Ваше величество! Спешу сообщить, что строительство нового училища успешно завершилось. Вчера… — Ромео щурится и внимательно вглядывается в написанное. Кажется, эти новости он должен был передать королю Куромаку ещё днём ранее… — Да… А на завтра назначено торжественное открытие! То есть, получается, уже на сегодня… Феликс прикрывает ладонью рот, чтобы не рассмеяться. Куромаку же сохраняет присущее ему спокойствие. Всё это он уже прекрасно знает… Повезло Ромео, что тот ценится при дворе не за качества ответственного управляющего, которых у него нет. — Кажется, вчера у тебя был очень продуктивный день, раз ты не успел сообщить эти вести мне ещё днём ранее. — Так и было, ваше величество! — с обворожительной улыбкой находится Ромео. По сиянию его глаз можно понять, что от вчерашнего дня он ещё не отошёл, — Вчера я был на свадьбе управительницы Мейнхейтена. Она очень благодарила вас за подарки, которые я подарил ей от вашего имени! — Очень хорошо… — бессильно вздыхает Куромаку. Ну конечно его придворный готов променять свой пост на различные гуляния, вместо того чтобы следить за дворцом… Феликс прикусывает губу и жмурится, дабы сдержать смех. А затем глубоко вздыхает и спускается с лестницы. Кажется, унял порыв. Феликс дёргает Ромео за рукав, чтобы тот немного наклонился к нему. Затем он шепчет маленькое пожелание в ухо придворного. Что бы Феликс ни задумал — Куромаку это не нравится… Ромео с лёгкой улыбкой кивает, протягивает к Феликсу руку. В ладони придворного загорается розовый огонёк, который трансформируется в цветок. Пышная роза нежнейшего оттенка солнечного заката… Феликс забирает её и поднимается обратно к возлюбленному. Розу он благополучно вонзает в пепельные волосы Куромаку. Такое издевательство над собой Куромаку не нравится… Он смущённо кривится в ответ на умиление Феликса. Спокойно улыбающегося Ромео он также одаривает недовольством. Вот надо было потакать его ученику?.. Лучше пускай придворный и дальше гуляет на своих вечеринках, а не вносит бреши в его королевскую стать!.. — Ромео, — громко и холодно начинает властитель солнца. Он поднимается с трона, взмахом явившихся крыльев опускается к подножию лестницы. Это резкое действие заставляет розу выпасть из его волос. А сам Куромаку грозной тенью нависает над совершенно беззаботным Ромео, — Не забудь о своих сегодняшних обязанностях. После церемониального открытия новой школы меня ждёт собрание с министрами Кантерлота. А вечером я должен присутствовать среди судейства в честь успехов Панитауна в сфере развития селекции. Ты обязан появиться на открытии и на судействе, Ромео. — Ну конечно! Как я могу подвести ваше величество? Можете на меня рассчитывать! Ромео вновь откланивается, отведя свой жезл в сторону. Да, Куромаку может на него рассчитывать… Рассчитывать на то, что Ромео не упустит возможности покрасоваться перед другими и повеселиться. Благо, это именно то, что от него требовалось: нравиться другим и создавать хорошее впечатление о старшем правителе. С этой стеной обаяния в виде Ромео — Куромаку мог сосредоточиться на действительно важных вещах: заботе о своей стране. Исполнив свой долг, Ромео следует к выходу из тронного зала. Феликс с некоторой обидой поднимает с пола розу, садится на ступеньку. А ведь утро так приятно начиналось… Теперь голова его короля наверняка будет забита королевскими обязанностями. У выхода, приоткрыв дверь, Ромео не спешит покидать зал. Он озирается на строгого короля с лёгкой, немного хитрой усмешкой. Пожалуй, ему стоит возвратить атмосферу, которую он столь жестоко нарушил. Чтобы его король и приятель могли побыть наедине с собой и со своей страстью… — Я скажу стражникам, чтобы вас никто не беспокоил, ваше величество… За спиной Ромео с нежным светом мерцают его шелковистые крылья. Ромео делает ими кроткий взмах, и по тронному залу разносится лёгкий сладкий ветерок и лепестки роз. А вместе с ними — любовные чары, настраивающие на нужный лад… Куромаку хмурится: он не просил здесь мусорить, даже такой невинной вещью! А Феликс касается своей груди, ощущая наплыв странного жара. Исполнив свою работу, Ромео довольно скрывается за дверьми. Теперь дело за его королём и приятелем… — Мне кажется, что ты мог бы нравиться всем и без него, Куромаку… — отложив розу, Феликс поднимается. Может, чары Ромео помогут возлюбленному немного расслабиться?.. Юноша плавно раздевается, продолжая ворковать, — Ты сильный, талантливый, внимательный… Всегда обо всех думаешь и всем даришь тепло… Ну и что, что ты не любишь улыбаться?.. — Даже если бы я и нравился народу без помощи Ромео — таких, как он, лучше держать при себе. Иначе они станут проблемой. К тому же, он хороший маг, и его способности… Куромаку замолкает, оставив взор от двери и обратив внимание на Феликса. Обнажённый юноша с завороженной ухмылкой рассматривает своего короля, будто ожидая чего-то. Куромаку цокает про себя: значит, не показалось… Ромео действительно пустил по тронному залу чары. Впрочем, винить их в развращённости своей пассии было нельзя. Сперва Куромаку открывает рот, чтобы приказать Феликсу перестать дурачиться. У него важные королевские дела, к которым нужно готовиться! А его ученику стоило бы попрактиковаться в магии! Но не находит в себе сил отказать Феликсу. Любовное тепло обволакивает его тело… Дурманит его рассудок… И мужчина быстрее, чем понимает это, идёт к своей пассии и подхватывает её на руки, впивается в её губы поцелуем. Не потому что его королевский советник наложил на него чары… Потому что не заворожиться своим дорогим Феликсом просто невозможно. Ромео следует по дворцовому коридору, трёт рукавом своей яркой мантии наконечник жезла: кристальное сердце. Древний артефакт блестит… В бирюзовых, хрустальных гранях переливается магический заряд… Приятно находиться в окружении влюблённых парочек или близких, веселящихся друзей! Их положительная энергия всегда наполняет как жезл Ромео, так и его самого. Не терпится приступить к самым лучшим моментам сегодняшнего дня! Королевский советник будет как всегда по-королевски неотразим!.. А за прекрасным днём должна следовать не менее прекрасная ночь, полная отдыха и расслабления… Вот только сон Ромео выходит беспокойным. Полные холодной тоски образы вьюгой окутывают рассудок… Навязчивым роем пытаются прогрызться к нему в подкорку… Король Пик был предан своим братом. Властитель Луны и Ночи требует справедливости; примет в свою армию Сумрака любого, кто посягнет ему на верность. А вместе — они создадут Новое Царство, где больше никто не окажется в тени, несправедливо отвергнутые теми, кто позволяет себе самозабвенно сиять в блеске славы! Так гласят мутные сновидения… Долго ворочаясь, Ромео в конце концов просыпается. За окном ещё стоит звёздный сумрак. Похоже, сейчас лишь середина ночи. Ромео трёт глаза и идёт к окну. Это не просто тяжёлый сон… Это магическое внушение. И так манипулировать снами и образами могло только одно существо в королевстве: его высочество Пик. Ромео поглядывает на свой жезл, лежащий на стуле рядом с широкой кроватью. Долгом Пика всегда была защита подданных, а не попытка промыть им мозги верностью Луне и Ночи. Он ведь знает что то, что он делает, неправильно, верно?.. Может, с ним стоит поговорить, и тогда и Ромео, и остальная Эквестрия смогут продолжить спокойно спать?.. Простой, мирный разговор, который не должен привести ни к чему плохому… Ромео сменяет спальную одежду на повседневную. Но в коридор выходит не без жезла… Старший правитель Эквестрии тоже остался без спокойного сна… Открыв глаза, Куромаку смотрит в потолок. По ощущениям — пришла пора поднимать солнце… Но сделать ему это не дадут, не так ли?.. Он садится на кровати, смотрит на спящего рядом Феликса. Дыхание его спокойное, но всегда светлое лицо напряжённое… Пик и ему решил внушить свою волю. Куромаку мягко поглаживает золотистые локоны. Скоро всё это закончится. Он обо всём позаботится. Пик как и обычно сидит на балконе самой высокой башни замка. Яркая луна гордым знаменем возвышается в сияющих синих небесах. Куромаку останавливается на пороге, смотрит на луну, затем на брата. — И что всё это значит? — спрашивает он. Это измена, ясное дело… Но пока он может дать братцу возможность одуматься. — Это значит, что в Эквестрии теперь будет только один король, — Пик уверенно встаёт с пола, оборачивается, — И что я не позволю тебе поднять солнце. Решительный, грозный взгляд Пика загорается синим огнём. Передумывать он, очевидно, не собирается… Властитель луны намерен идти до конца. Куромаку остаётся хладнокровным, спокойным. Он расправляет пламенные крылья; его руки обволакивает золотистая энергия. Об этой ошибке Пик ещё пожалеет… В своей победе Куромаку не сомневается: он продолжит заботиться о своём народе как делает уже долгое время. Ослепительная вспышка взрывной волной следует от Куромаку. Разрушительный пламенный купол сбрасывает Пика с балкона, уничтожает верхушку башни. Король ночи вместе с каменными обломками падает вниз. А Куромаку остаётся в воздухе и решительно расправляет руки. Солнце взойдёт, хочет того его брат или нет… Руины уничтоженной башни с громким грохотом встречаются с землёй. Но Пик подобной участи не следует. Он прерывает падение явившимися крыльями и замирает, в ужасе уставившись вдаль. Горизонт пронизывает багрянцем… Солнечный шар рвётся вверх, испепеляя своим сиянием остальные звёзды… Нет, Пик не позволит солнцу взойти! Не позволит уничтожить его блаженную, прекрасную ночь! В стремительном полёте Пик возвращается к брату. Из рук он выпускает разрушительный магический заряд. Но синие лучи в Куромаку не попадают… Они сталкиваются с защитным барьером, что шаром окружает властителя солнца. Пик со всем усердием и ненавистью пускает в шар заряды, в надежде пробить защиту. Но всё, что у него выходит, это немного сдвинуть Куромаку вместе с барьером. Братец слишком преисполнен сил для того, чтобы Пик так просто одолел его… С горькой злобой Пик озирается на небо. Оно алое, окутанное мрачными тучами… Вокруг тёмной луны огненным кольцом горят лучи… То, чего Пик так не хотел, произошло: солнце поднялось. Луна утратила всю свою яркость, заслоняя его собой. Но зато в полной мере воссиять ему не дала. — Мы оба нужны Эквестрии, — Куромаку опускает руки, но не снимает защитный барьер. Его глаза загораются пламенем, и простая аристократичная одежда трансформируется в золотую броню, — День и ночь, солнце и луна это части одного целого, Пик. Неразумно с твоей стороны считать, что подданным хватит крепких сновидений, чтобы видеть в тебе хорошего правителя. — Я могу гораздо больше, чем избавлять свой народ от кошмаров! Я могу не только поднимать и опускать луну! Ты никогда даже шанса не давал мне проявить себя!.. Пик заставляет в руке появиться длинному, широкому мечу. Он крепко сжимает рукоять, и серебристое лезвие загорается сумрачным сиянием. Куромаку неодобрительно щурится. Когда Пику себя проявлять? Во время дневного сна после того, как он исполнил свой ночной долг? Не время для детских обид! Их роли таковы, каковы он есть, и нужно им следовать, а не прибегать к глупой вражде. — Нет… Не давал. И не думал давать. Ты не хочешь анализировать прошения собственных подданных или отдавать осмысленные распоряжения об улучшении благополучия королевства. Ты просто хочешь быть в центре внимания. Вот только война или моя смерть не принесёт тебе того, что ты хочешь, Пик. И я не позволю жертвовать жизнями нашего народа ради твоей нелепой прихоти… В руках Куромаку появляется длинная бронзовая глефа. Если Пик хочет сражаться — Куромаку будет сражаться. А затем он отправит Пика на луну, где тот в одиночестве и изоляции подумает о своём ребячестве и о том, что ему стоило просто мирно исполнять свой долг. Пик вскидывает меч над головой. Десяток теневых клинков вспыхивает вокруг него. Их острые лезвия направлены в одну цель: в Куромаку. Даже если защитный барьер они не пробьют — потребуется большое усердие, чтобы сохранить его… Взмах мечом в воздухе заставляет клинки Пика устремиться прямо на властителя солнца. Но Куромаку противостоять удару не собирается. Он избавляется от барьера и воспаряет вверх, уворачиваясь от магического оружия. Он не позволит лишить себя сил… Он выбьет меч Пика из его рук и одержит верх! А далее — дело за малым. Ромео снизу наблюдает за происходящим, стоя на останках башни замка. Двое правителей кружат в воздухе под мрачными алыми небесами. Их магические выстрелы сталкиваются друг с другом и страшными искрами разлетаются во все стороны. Шум взрывов и звон стальных лезвий разносится до самой земли и заставляет сердце замирать в волнении. Ничего хорошего это сражение не принесёт… Да и незаметным оно не останется: едва ли не весь Кантерлот собрался у ворот замка, наблюдая за небом. Если кто-то из простых жителей пострадает — можно надолго забыть о беззаботных празднествах и веселье. А с упадком настроя королевства ослабнет и магия Ромео. Пожалуй, он должен вмешаться… Только ему хватит на это сил. Взмах пламенных крыльев выпускает перед Куромаку огненную вспышку. Она рассеивает сумрачные клинки Пика, после чего Куромаку рвётся к брату и делает взмах глефой. Его оружие в очередной раз сталкивается с мечом. Пик скалится, стойко держит удар. Затем оба брата расступаются в разные стороны и выпускают из своих оружий магические заряды. Властитель луны не верит в то, что властитель солнца сильнее… В руках того всего лишь сила одной звезды!.. Тогда как за плечами Пика целое Царство Кошмаров!!! Отступив назад, Пик выдаёт оглушительный, нечеловечески пронзительный крик; из его рта вытекает тягучая вязкая тьма. Куромаку замирает и жмурится, пока болезненный вой не смолкает. А затем наблюдает, как тьма обволакивает кожу и броню Пика. Его лицо теряет человеческую форму… Его броня обрастает шипами, а руки — когтями… Пара сумрачных крыльев становится шестернёй… Обращение брата в чудовище Куромаку воспринимает с ужасом. Пик готов слиться с самой ночью, лишь бы одолеть его! Этот союз принесёт в Эквестрию только зло и разрушение!.. Но слияние Пика с кошмарами ночи не достигает завершения. Встрявший между братьями Ромео направляет на Пика свой жезл и стреляет в него розовым лучом. Магия света и любви будто коконом окружает трансформирующегося короля. Затем Ромео разводит руки, и опутавшая Пика магия пульсирующей вспышкой разносится яркими лучами. От тьмы остаётся лишь пепел, что подхватывается ветерком и исчезает в прожжённом сражением воздухе. А король ночи возвращает привычный людской облик и без сознания летит к земле. И Куромаку, и Ромео с волнением реагируют на падение Пика. Куромаку стремительно рвётся к брату и подхватывает его, не давая упасть. После чего он кладёт Пика на землю и опускается рядом на одно колено. Жив… Всего лишь трансформация помутнила его рассудок. Ромео приземляется рядом. Народ спешит окружить своих правителей; из толпы выбегает Зонтик и взволнованный опускается рядом с Пиком. Куромаку решает, что можно оставить бессознательного брата на его избранника… У него самого есть дела важнее: нужно успокоить своих подданных. Он встаёт на ноги, озирается кругом. Недовольный люд шумит, негодует. Отовсюду слышны обвинения в том, что король солнца подло и гадко обошёлся со своим соправителем. Куромаку теряется… Похоже, успокоить подданных у него не выйдет. И избежать войны, видимо, тоже. Недовольный народ слушать его попросту не станет. Очень скоро Пик открывает глаза. Зонтик встречает своего короля нежной, всё ещё немного волнительной улыбкой. Он так боялся, что его возлюбленный пострадает!.. Пик слабо улыбается ему в ответ, гладит Зонтика по щеке. Ничего бы с ним не случилось. Он бы вырвался из оков самой смерти, чтобы вернуться к дорогому избраннику! С помощью Зонтика Пик поднимается на ноги. Он тоже озирается кругом, внимает общему недовольству. Избранник был прав… Кто-то из народа готов следовать за ним. Пик с горделивой ухмылкой смотрит на Куромаку. Ну и как братцу это зрелище? Теперь не он любимчик Эквестрии, не так ли? Куромаку в ответ лишь хмурится. Раз уж Пик так хочет побыть старшим королём — пускай побудет… Всё равно либо он сам вернётся в Кантерлот, либо поклявшийся ему в верности народ оставит властителя луны. — Хорошо… Если ты так не хочешь отступать — предлагаю разделить Эквестрию надвое. Ты поведёшь свою армию за собой, я свою. И в сражении мы узнаем, кто станет единственным правителем: Солнце или Луна. Таким предложением Пик более, чем доволен. Он ещё шире ухмыляется, сверкая клыком. А после — фыркает и разворачивается, уводит за руку своего Зонтика, сопровождаемый верным народом. Он уже знает кто победит: Луна. Пускай Куромаку даже не думает иначе! Его люди ничто перед армией Кошмара! — Ваше величество… Так нельзя, — подаёт голос Ромео, пока вместе с Куромаку наблюдает, как Пик покидает территорию дворца, — Вы должны быть одним целым с королём Пиком. Вы не должны воевать и жертвовать чужими жизнями. — Знаю. Но что ещё мне остаётся? Если Пик будет сражаться — мне придётся тоже. Ромео задумчиво хмурится. Конечно, его король относится к своим обязанностям со всей серьёзностью и точностью… Но, может, стоило дать Пику попробовать исполнить обыденные обязанности управления народом? Или хотя бы просвещать людей о том, как важен долг хранителя сновидений, чтобы младшего брата Куромаку ценили больше? А теперь благополучная, мирная страна будет втянута в разборки двух холодных, отстранённых друг от друга братьев… И вернётся ли в Эквестрию спокойная жизнь — неизвестно… — Мне кажется, это неправильно не давать выбора тем, кто не хочет участвовать в этой войне… Я уведу из Эквестрии тех, кто откажется быть на вашей с Пиком стороне. Мы уйдем жить на север. — Что?.. Таким заявление Куромаку ошарашен. Просто взять и вывести часть людей из Эквестрии? Во-первых, Ромео должен подчиняться своему королю. Во-вторых, это народ Куромаку, а не Ромео! И не сражаться на стороне своего короля выбора у них и не должно быть! Куромаку дал им всё! — Мы уйдём жить на север, король Куромаку. Построим новое королевство и продолжим жить как раньше, — с беззаботной улыбкой отвечает Ромео. Он столь спокоен, будто речь идёт не о предательстве своего короля, а словно Куромаку просто не расслышал его. — Ты не можешь просто взять и увести мой народ из Эквестрии. И это не говоря о том, что ты не сможешь о них позаботиться, Ромео. Куромаку крепко сжимает в руке бронзовую глефу. Её лезвие загорается пламенным блеском. Сначала Пик выступил против него, теперь Ромео… Он не позволит так просто растерзать свой народ на части! Куромаку всё ещё король. И если Ромео не будет ему подчиняться — этот недосоветник будет наказан. Ромео смотрит на сверкающую глефу, на грозного Куромаку. Что ж, противостоять королевской крови будет сложно… Но то, что он делает, правильно, верно? Это ведь поможет сохранить больше жизней? Ромео озаряется спокойной улыбкой и расправляет шелковистые розовые крылья. — Я смогу о них позаботиться. Это тысячи бьющихся сердец с мечтами и надеждами, — глаза волшебника-созидателя вспыхивают светом. Уже без улыбки он уверенно продолжает, — Они не заслужили смотреть на то, как их близкие погибают! Они не должны страдать за то, что их правители не ладят. И если они не пойдут со мной — они всё равно уйдут из Эквестрии. Куромаку хмыкает. Вот ещё… Никто под его правлением Эквестрию не оставит! Он направляет на Ромео лезвие глефы, готовясь сделать выстрел. Ромео выставляет перед собой жезл, готовясь отразить удар. Но до сражения не доходит. — Перестань, Куромаку! — окликает Феликс. Куромаку удивлённо опускает оружие. Ромео поступает также. А Феликс встаёт между ними двумя, — Оставь его. Тебе мало одной войны? Ты правда хочешь, чтобы большая часть Эквестрии погибла? Пускай Ромео возьмёт тех, кто за ним пойдёт, и уходит. Так будет лучше. Что сказать в ответ Куромаку не находит. Очевидно, Феликс и так против того, что их с Пиком размолвки привели к вражде. И то, что возлюбленный готов ещё больше натравить народ против себя и вступить в бой с его приятелем, тоже не может вызывать одобрения. Глефа выпадает из руки Куромаку, звонко ударяется о каменную площадь. Золотой доспех на короле солнца исчезает, и он отводит холодный взгляд в сторону, чтобы скрыть волнение и тоску. — Ты можешь уходить, Ромео… — выдаёт разорённый правитель. Ромео озаряется улыбкой, его крылья исчезают. Он рад такому исходу. Кажется, он не зря попытался противостоять Куромаку! Феликс тоже улыбается и мягко обнимает Ромео. — Береги себя. Ты просто не можешь стать хорошим правителем! Ты ведь служил самому лучшему королю, Ромео!.. — Да, я знаю… — Ромео тепло отвечает на объятие. Не хочется оставлять Феликса в лапах грядущей войны… Но предложить ему пойти с собой Ромео не смеет: своего возлюбленного Феликс не бросит, — Присмотри за этим прекрасным мужчиной, хорошо? И не давай ему себя обижать!.. В лёгкой насмешке Ромео прячет грусть и беспокойство. Феликс уверенно кивает ему: он позаботится о своём Куромаку! Да так, что его король по струнке ходить будет!.. Ромео ворошит золотистую макушку Феликса, зачаровывает на его голове цветочный венок. А после — тоже покидает территорию замка. Феликс недолго наблюдает за этим, оставляет улыбку и с грустной обидой возвращается в замок. Вот и его беззаботная жизнь подошла к концу… А дальше лучше не станет. Куромаку грустно смотрит на то, как Феликс удаляется. Затем он поднимает взор к небу, где кровавым знамением застыло солнечное затмение, обозначив вражду двух правителей. Быть может, стоит отправить Феликса вместе с бывшим советником? Тогда тот избежит войны и не пострадает… С другой стороны — не станет ли это тем, что Куромаку саморучно отправил Феликса на гибель, выслав из Эквестрии вместе с Ромео? Нет, он так не поступит. Он сможет позаботиться о Феликсе сам. Также, как и сможет выиграть эту войну. Властитель солнца тоже возвращается в замок. Нужно тщательно подготовиться к грядущему сражению и начать ещё усерднее практиковаться с Феликсом в магии. Теперь когда в Эквестрии нет целителя и созидателя Ромео — угроза смерти намного ближе и сильнее.