Истинно верующий

      Хуа Чэн среди Богов Войны был поистине самым дерзким и неудержимым. Его имя было на устах у чиновников всех Небес разом, а поступки — головной болью у Цзюнь У с самого момента его восхождения. И всему причиной было лишь то, что практически сразу же после вознесения, он бросил вызов тридцати пяти небесным чиновникам. Было виной тому его безрассудство, или же просто непомерно раздутое эго, но все обернулось его единоличной победой над тридцати тремя из них. И что удивило всех сильнее всего — не только в бою. В дискуссиях его слова резали без ножей, метили в самую цель. Уловки, которые он использовал, были безжалостны и коварны. Все привело к тому, что боги литературы просто начинали сомневаться в своих же речах, а это было их прямым и безоговорочным поражением.       В общем, Хуа Чэн был тем ещё бедствием на Небесах. Боги радовались тому, что по характеру он был нелюдимым, озлобленным и не стремился все время проводить на Верхних Небесах. У него собрались свои генералы и именно они выполняли большую часть работы, в то время как Хуа Чэн тратил время на серьезные мольбы своих последователей (не иначе как от скуки) и странствия по людским землям. В конечном итоге он слыл самым странным богом, переплюнул своими заслугами даже Наследного принца Сянлэ.       Сам Хуа Чэн по этому поводу не комплексовал. Считают странным и ненормальным? Плевать. Главное — чтобы не путались под ногами и не беспокоили своими тупыми и заносчивыми лицами, от которых хотелось или проблеваться, или швырнуть кирпич потяжелее. Или даже скалу, чтобы наверняка. Особенно в Му Цина и Фэн Синя. Пожалуй, это были единственные Боги Войны, которые ни в чем кроме тупости не были замечены, а вызовы игнорировали с самого начала. Впоследствии, конечно, они не смогли отделаться от постоянных насмешек как со стороны других небожителей, так и со стороны Хуа Чэна. Однако, это было в разы лучше падения с Небес и последующего забвения.              — Ваше Превосходительство? Можно Вас на пару слов?       Хуа Чэн поморщился и с трудом сдержался, чтобы не уронить голову на сложенные на столе руки. Хотелось как следует выругаться, как есть, по связи, но мешало хоть и малое, но уважение к Линвэнь. Пусть она и работала не так оперативно, как хотелось бы многим, но она хотя бы действительно работала, а не прожигала звёздную жизнь.       — Что?       — Владыка попросил передать Вам поручение. К сожалению, сейчас он занят совершенно в другом регионе. Проблема же является довольно серьезной.       — Это на моей территории? Нет. Так что передай ему мой отказ.       — К сожалению, не могу. Прошу Ваше Превосходительство все же прибыть и принять поручение.       Хуа Чэн все же не выдержал и высказал несколько крепких слов. Не по сети, конечно, потому что это было чревато потерей имиджа холодного и язвительного божества. Но от этого немного полегчало, а парочка монахов в его храме вздрогнули, прижимая голову к плечам.       — Г-господин настоятель, что-то не так?       Хуа Чэн их проигнорировал, отмахнувшись. Не высказывать же простым смертным, как ему надоели эти Небеса со всеми их требованиями и прочим? Проклятое правило, что небожитель не может контактировать с обычными людьми связывало руки, хоть и хотелось иногда как следует дать пинка нерасторопный людишкам, мешающимся под ногами.       «А ведь он на это правило наплевал».       Мужчина сжал переносицу пальцами, прикрывая глаза. Прошло восемьсот лет, а найти даже следа не удалось. Даже упоминания, малейшего слуха. Абсолютно ничего, словно тогда кровь на брусчатке была последним, что оставил за собой Наследный принц. Тогда, казалось Небеса насмехались над всем миром, побежденный Цзюнь У Безликий Бай решил отыграться на том, кого преследовал. Словно не знал, что Владыка сделал принца обычным смертным, которого можно убить одним неосторожным движением руки. По его же просьбе, опоясав шею, руку и ногу проклятой кангой, оставляя на произвол судьбы, забрав вместе с магией его удачу. А потом Белое Бедствие исчезло, словно его никогда и не было на этом свете, оставляя за собой лишь напоминания об ужасной трагедии в сердцах людей. Умер? Кто его знает, может действительно ранения оказались смертельными, может, просто спрятался на сотни лет где-то под землей, копя сил для своего нового выхода.       — Что вообще Цзюнь У от меня хочет? Долго он ещё будет мне поручения сыпать, одно за другим? — проворчал Хуа Чэн себе под нос, подкидывая игральные кости перед дверью.       За дверьми ожидаемо открылся прекрасный и блестящий облик Небесной Столицы. Дворцы небожителей сияли золотом и платиной под солнцем, чиновники прогуливались по аккуратным дорожкам и любовались прекрасными прудами, в которых сновали стайки карпов. Обстановка так и кричала о ленности и возвышенности. Мазнув по ней взглядом, Хуа Чэн раздражительно откинул волосы за спину и быстрым шагом направился к дворцу Линвэнь. Там его уже ждали.       Без лишних слов и приветствий, забрав свиток с поручением, Хуа Чэн удалился в свой дворец. Там, внимательно изучив, он хотел снова выругаться и ударить по столу ладонью. Но сдержался, только свирепо посмотрел в потолок, словно не был сейчас на Верхних Небесах. Дух Новобрачного? Серьезно? На территории Му Цина и Фен Синя? Хотя нет, если мужчина помнит правильно, этой землей должен, по логике, заведовать Пей Мин, так какого хрена значатся эти двое?       Предчувствуя, что дело может принять нешуточный оборот, Хуа Чэн усмехнулся сам себе. Если интуиция его не обманывает, в этом деле, как и в нескольких других, он снова разворошит осиное гнездо небожителей, подставив им огромную подножку и лишний повод себя ненавидеть. Что ж, это ему очень даже по вкусу.       Не долго думая, он направился к горе Юйцзюнь.

***

      Чайная лавка, где остановился Хуа Чэн выпить чая и разузнать обстановку, не радовала посетителями. То ли дело было в том, что люди сейчас работали в полях, то ли в том, что место оказалось им не по вкусу. Однако небожитель оказался здесь практически один, поигрывая с чашкой в руках. Перед ним стыли угощения, которые он заказал, но так и не притронулся. Хозяин уже ответил на все вопросы, которые только могли возникнуть у Хуа Чэна, поэтому сейчас занимался протиранием столов в отдалении.       Внезапно послышался лёгкий перезвон. Небожитель вскинул голову и увидел в окне крохотный серебристый лепесток. От него не веяло опасностью, но мужчина сразу же узнал его. Рука против воли потянулась к сабле на поясе, когда лепесток приблизился и легонько опустился на костяшки пальцев руки, лежащей до этого на столе. Немного полежав на месте, он вспорхнул и, словно подхваченный ветром, пролетел мимо лица Хуа Чэна, легонько прикасаясь к его щеке. Ожидая что это прикосновение оставит за собой тонкий порез, мужчина удивился мягкости его касания. А ведь до этого ни раз ему доводилось слышать, как подобные крохи разрывали врагов на мелкие ошмётки. Жаль, не удалось хоть раз увидеть.       Не в силах скрыть эмоции, Хуа Чэн проследил, как лепесток вылетает наружу, в окно. Хотел было протянуть ему руку, поймать, словно это ему в чем-то поможет. Словно успокоит бешено колотящееся в горле сердце, которому прикосновения напомнили о том, чего не следовало.       — Ваше Превосходительство, — вывел из наваждения мрачный голос.       Хуа Чэн повернул голову и вопросительно вскинул бровь, фальшиво улыбаясь.       — Надо же, кто почтил меня своим присутствием. Польщён, весьма.       Перед ним за столом сидели Му Цин и Фэн Синь, в нелепых обликах юных телохранителей. Кажется, именно такими они были, когда Наследный принц Сянлэ ещё был принцем, Хуа Чэн уже не помнил. Да и не хотел запоминать этого, если быть честными. Все его внимание тогда было приковано лишь к одному человеку, на нём же и осталось спустя столетия.       — Нам поручили помочь Вам в этом деле, раз это наша территория, — Му Цин благодарно кивнул хозяину лавки, когда тот принес ещё две чашки для чая.       — О, Небеса боятся, что моих сил не хватит? Какая трепетная забота, я польщён, — улыбка Хуа Чэна стала шире, а глаза недобро сверкнули.       — Не знаем, чего именно боятся Небеса, но нам пришел приказ и мы его не посмели оспорить. Прошу Вас не чинить нам препятствий и забыть о личных обидах.       Хуа Чэн коротко хохотнул, допивая чай. Забыть личные обиды? Даже на мгновение он их не забудет, как бы не надеялись эти двое.       — Ну, раз Небеса… Что ж, надеюсь, вы оба не станете мне обузой, — бросил деньги на стол и встал, направляясь к выходу.       Последовали ли за ним его «помощники», мужчину нисколько не волновало. Перед глазами все ещё стоял блеск серебристого лепестка.