Истинно верующий

      Вопросов о том, как выманить Призрак Новобрачного, не возникало ни у кого. О том, кто притворится «невестой», что характерно, тоже. Хуа Чэн не знал, ему следует злиться или смеяться с того, как все единодушно согласились, что из него выйдет очень даже неплохая девушка. Но, смотря на двух Богов Войны, которые в ответ пялились на него, не мог не согласиться. Своими кислыми лицами они наверняка бы отогнали всех, кого можно и нельзя.       — Ну и как я выгляжу? — Хуа Чэн спросил даже не у «помощников», а скорее у случайно вырученной из передряги девушки.       — Госпоже очень идёт красный!       Небожителю хотелось рассмеяться с этих слов. Он знал, прекрасно знал, что красный цвет идёт ему больше всех остальных. Будь он хоть в образе молодого юноши, хоть в образе молодой девы, хоть в истинном обличьи. Но лишнее напоминание об этом все же было немного приятно.       — Это… Очень даже неплохо, — Му Цин прикрыл рот кулаком, явно сдерживая смех. Хорошо, что смеялся он с Фен Синя, иначе Хуа Чэн давно бы сломал ему челюсть.       Второй же небожитель в ужасе стоял где-то в углу храма. Бледный как тысячелетний демон, он старался смотреть куда угодно, но никак не на молодую невесту возле статуи божества. Красное, словно кровь, платье подчеркивало ее статную фигуру, а умелый и хорошо продуманный макияж делал лицо ее удивительно прекрасным. Хуа Чэн не сдерживал ехидных комментариев, надевая на себя красную вуаль и прикрывая лицо. Даже тот факт, что пришлось сменить ипостась на женскую, перестал быть таким удручающим. Спасибо неконтролируемому ужасу на лице одного небожителя.       В паланкин Хуа Чэн садился без лишних мыслей. Такой же красный, как и одежда, он не казался особенно удобным, но, на удивление, носильщики оказались умелыми. По дороге на гору они ни разу даже не наклонили его так, что сидящий внутри мог почувствовать себя неуютно. Хуа Чэн даже практически успел задремать, когда его разбудил тихий, потусторонний смех.       — У нас гости, — без малейших эмоций предупредил небожитель.       — Призрак Новобрачного?       — Как вы докатились до того, чтобы спутать смех молодого человека с детским? — змеиная усмешка скользнула по губам.       — Смех? Какой ещё смех? Вы там шутить изволили, молодая госпожа?       — Значит слышу только я, — Хуа Чен задумался, прикоснувшись к подбородку. А затем внезапно пропел: — «Алый паланкин бежит, в нём невестушка сидит. Под покровом слёзы льёт, и улыбка не мелькнёт».       — Неужели сам Хуа Чэн так обрадовался, что сейчас на его лице слезы? — спросил Му Цин.       — Если только кровавые, когда я вспоминаю стиль твоих храмов, — парировал Хуа Чэн. — Для справки — я улыбался с того самого момента, как сел в паланкин.       Внезапно паланкин дёрнулся, отчего небожитель чуть не вылетел вперёд, но успел схватиться за остов. Снаружи послышались крики и ругань, полные ужаса. Хуа Чэн хотел уже вылезти и посмотреть, что там происходит, но его втолкнули обратно, заставив сидеть на месте. Не успел он как следует рассердиться, как послышалось:       — Прошу Вас оставаться на месте. Это всего лишь волки. Не следует забывать о цели.       Хуа Чэн с трудом подавил желание закатить глаза и злость, бушевавшую в груди. Конечно, цель превыше всего, кто бы мог подумать. Поэтому следует сидеть ровно и покорнейше дожидаться, когда эта самая цель явит себя перед его очами.       С такими мыслями, он сел в позе лотоса и скрестил руки на груди. И никак не отреагировал, когда снаружи появились ещё какие-то мелкие твари. Кажется, их было даже очень много, но Хуа Чэн не стал никак в это вмешиваться. Ему до этого сказали, что цель важнее? Прекрасно, он не сдвинется с места, пока не появится Дух Новобрачного.       Вскоре на горе все затихло, кроме ветра. Му Цин с Фэн Синем увели людей подальше, не в силах справляться с множеством тварей, показавших себя. Хуа Чэн же продолжал сидеть и ждать, когда поблизости послышалось шуршание ткани и лёгкие шаги. Небожитель напрягся, готовый призвать Эмин, но не почувствовал убийственной ауры. А шаги тем временем приближались, пока за красным шелком не показалась фигура в летящих одеждах.       Хуа Чэн был готов к нападению, но расслышав тихий вздох и увидев протянутую руку, замешкался. Незнакомец отодвинул завесу на паланкине, протягивая бледную, изящную ладонь с аристократично тонкими пальцами. Никак больше не шевелился, покорно ожидая решения сидящего, словно статуя. Хуа Чен поднял взгляд, но за вуалью даже не смог разглядеть цвет одежды, выглядывающий за завесой. Ему казалось, что она неестественно красная.       Не колеблясь больше, он вложил руку в протянутую и принял помощь незнакомца. Тот, бережно и учтиво придерживая его за локоть, помог выбраться, поддержал, когда Хуа Чэн споткнулся о труп волка. Молча, без единого лишнего движения. Небожитель же наконец смог увидеть одежду незнакомца.       Белые, летящие одежды явно из дорогих материалов. Они словно светились изнутри в темноте, а подол был вышит рисунком из серебряной нити. Вот только узор его был не виден в темноте, но в голове у Хуа Чэна возник предполагаемый образ вышивки. Однако он никак не показал этого, покорно следуя за мужчиной в лес.       Тот оказался чуть выше, но небожитель понял, что это только из-за того, что он сам в женском обличии был меньше примерно на голову, если не больше. Скорее всего в истинном облике ему пришлось бы наклоняться чтобы заглянуть тому в глаза. Рука же оказалась на удивление твердой и совсем немного грубой, словно этот человек не пренебрегал тренировкам с мечом в свободное время. Походка же оставалась лёгкой и немного летящей. В ней сквозило уверенностью в направлении, куда они идут. Хоть это и не совпадало с тем, какую картину нарисовал себе в голове Хуа Чэн, он не чувствовал ни малейшей угрозы. Ему оставалось только смотреть под ноги, чтобы случайно не споткнуться.       Вдалеке послышался вой волков, но стоило мужчине рядом только вздохнуть, и вой прервался на скулёж. Это заставило Хуа Чэна коротко усмехнуться и только, когда в поле обзора мелькнул человеческий череп, нахмуриться. Нога в белом изящном сапоге же на этот череп легонько наступила и… тот треснул. Брови небожителя поднялись вверх от такой изящной демонстрации силы, хотя скорее его сопровождающий лишь разрушил барьер, не более. И все в том же оглушающим молчании их путь продолжился.       Спустя несколько десятков шагов сопровождающий замедлился, пока не остановился совсем. Щёлкнул зонт и брови Хуа Чэна поползли выше. Но вскоре его недоумение было развеянно запахом крови и стуком дождя по поверхности зонта. Это заставило его снова усмехнуться, сдерживаясь от лишних комментариев по этому поводу.       Ещё несколько десятков шагов и дождь закончился. Сопровождающий убрал зонт и отпустил руку Хуа Чэна. Обошел его, вставая прямо перед ним, и потянулся к вуали, скрывающей лицо. Небожитель стоял спокойно, готовый в любой момент как отразить удар, так и рвануть в погоню. Но вот тонкая, красная ткань упала с его головы под вздох то ли восхищения, то ли разочарования, а перед Хуа Чэном возник тот, кого он и ожидал увидеть.       Луна на поляне освещала фигуру в белых одеяниях. На подоле и рукавах блестела вышивка изящных цветов. Черные волосы резко контрастировали с одеждами и маской, на которой застыло выражение скорби. Мужчина потянулся к лицу небожителя, словно хотел коснуться его щеки, но тот сделал захват. Раздался ещё один тихий вздох и фигура в белом опала тысячей серебристых лепестков. Они сверкали в свете луны, кружились в неведомом танце, подхваченные несуществующем ветром. Хуа Чэн застыл, увлеченный магией этой картины, которой место лишь в королевской галерее. Несколько лепестков пролетели мимо него, касаясь щек, растворяясь в воздухе. Мгновение, и не осталось от них ничего, словно они были созданы из снега и льда. Лишь в своих волосах небожитель почувствовал что-то лишнее. Но стоило ему это вытащить, как он не сдержал удивления.       Оказывается, ему хотели с самого начала вставить в волосы ярко красный цветок.       Дальнейшие события не смогли затмить произошедшего. Как Хуа Чэн и думал, все события были напрямую связаны с генералом Пэем. Тот действительно удивлял своим неумением выбирать себе любовниц как при жизни, так и при смерти, отличился и на этот раз. Демоница, до одури влюбленная ещё при жизни, всего лишь хотела получить его внимание, сжигая храмы и творя беспредел. Воровала невест из зависти и ненависти к тем, кто поистине красив и счастлив по пути к своему жениху. Это показалось даже немного чарующим в своем безумии и отчаянье, но Хуа Чэн, передав Пэй Су Сюань Цзи, направился к спуску, игнорируя выкрики двух других генералов, подоспевших чуть ли не под самый конец представления.       Однако, заметив ребенка с бинтами, небожитель не смог не остановиться рядом с ним. Ребенок продолжал сжимать в объятьях труп девушки, что была к нему так добра, и не скрывал своих слез. Хуа Чэн не мог не испытать двойственных чувств при виде этой картины и присел на корточки рядом с ними.       — Дай я осмотрю твои раны. Позволишь?       Ребенок коротко кивнул и повернул к нему голову. Хуа Чэн не успел сменить облик, о чем сейчас втайне возрадовался. Как ему было известно, дети всегда с большим удовольствием доверяют себя женщинам или людям с мягкими, нежными чертами лица и добрыми речами. Из этого всего, лишь возможность быть иногда девушкой, могла бы помочь Богу Войны наладить контакт с этим мальчиком. К сожалению, черты лица его от природы были острыми, а речи со временем потеряли даже крохи тепла, которое он хранил лишь для одного человека.       Окровавленные бинты мягко опадали на землю. Но чем больше их там оказывалось, тем сильнее начинали дрожать руки небожителя. За этими лоскутами ткани пряталось то, что он никогда в жизни не желал бы забыть или увидеть вновь. Среди множества шрамов на довольно миловидном лице юноши спрятался его кошмар, который он не смог бы спутать с чем-либо ещё.       Поветрие человеческих ликов.       Хуа Чэн не смог подавить порыв отпрянуть. Не потому, что это зрелище показалось ему ужасающим или пугающим. Не потому, что ему стало омерзительно от вида крошечных, с кулак младенца, лиц. На его лице застыл шок, мысли против воли вернулись к окровавленной брусчатке, белым одеждам, что окрасились в красный, и измученной улыбке на бледном лице.       Ребенок же, заметив такую реакцию, вскочил и бросился наутёк. Он не отреагировал ни на просьбу, ни на приказ остановиться. Хуа Чэн хотел было броситься в погоню, но его остановила хватка на запястье. Небожитель с яростью откинул чужую руку и посмотрел на Му Цина, который нашел в себе смелость вот так хватать его.       — Ты напугал ребенка, не стыдно, Ваше Превосходительство?       — Закрой свой рот и слушай меня — у мальчика поветрие человеческих ликов.       Лицо генерала вытянулось от удивления и недоверия. Хуа Чэн раздражённо выдохнул, сжимая переносицу пальцами:       — Мы выходцы из одной страны, надеюсь, не забыл? Мне прекрасно известно, как выглядит эта напасть, раз встречался с ней лично. Хоть лицо ребенка и было изуродовано шрамами, я и спустя тысячи лет смогу узнать эту заразу. Его срочно нужно найти, доставить на Верхние Небеса для допроса и разбирательств.       — Но будь это поветрие, разве…       Разве в городе уже не вспыхнула бы новая эпидемия?!       — Судя по всему, он не заразен. К тому же, скорее всего он является демоном, разве не понятно? Передай Линвэнь, что гору нужно как следует прочесать, а я пошел, — развернулся и помахал рукой. — А, и ещё. На горе так же можете встретить Бай Лэя.       — Кого?!       — Ты не расслышал? — Хуа Чэн развернулся, ехидно улыбаясь. — Здесь был Белый Цветок Под Кровавым Дождем.       Подняться на Верхние Небеса все же пришлось. Из-за того, что поручение Хуа Чэну доверил никто иной, как Цзюнь У, доложить о выполнении он должен был лично или ему, или Линвэнь. Крутя у руках подаренный красный цветок, небожитель без тени эмоций слушал, как по общей связи другие боги в ужасе высказывают свои предположения, что на горе Юйцзюнь понадобилось Бай Лею. И пока все остальные сходили с ума, он же не мог перестать гладить нежные лепестки пальцем, вспоминая, как ночью его щек нежно касались серебристые.       Рассказывать чиновникам о том, что Бай Лей ему помог, Хуа Чэн, конечно же, не стал. Во-первых, ему могли просто напросто не поверить, а во-вторых, ему казалось это немного личным.       В мире людей были широко известны «четыре прекраснейших картины». Со временем, одну из них, «Наследный принц под маской Бога», многие стали забывать, считая принца духом поветрия. Заместо нее стала популярна «Восхождение демона на Небеса», которую сам Хуа Чэн терпеть не мог. Лестно, конечно, но это зрелище ему казалось больше жалким, чем возвышенным и одухотворённым. Пусть он и спас тогда кучку крестьян, забредших туда, куда не следовало, его положение явно было далеко от статуса бога. Людям же это было не объяснить, да и не особо хотелось тратить на это время.       Однако, легенды в мире людей складывали не только про небожителей. В противовес картинам, в мире стали широко известны «четыре величайших бедствия». И пусть они не все были действительно бедствием в прямом смысле этого слова, не разрушали города и страны, они были сильнейшими демонами на данный момент. Вот только, один из них считался мертвым, другой оказался притянут за уши, но остальные два действительно пугали людей.       Среди них более всего был известен Белый Цветок Под Кровавым Дождем, Бай Лей. Он никогда не нападал на людей или небожителей первым, старался избегать неприятностей, но со многими демонами, которые были не против испить человеческой крови или отведать их плоти, был поистине жесток. К тому же, он за что-то очень сильно невзлюбил Лазурного фонаря Ци Жуна, раз за разом уничтожая его логова. Несколько раз, конечно, досталось и небесным чиновникам, которые переходили черту. Не дрогнув, он разрушил все храмы тридцати трёх божеств за одну ночь. Никто не мог понять, что его прогневало, но удивительным образом это оказались именно те боги, с которыми Хуа Чэн сошёлся в поединке после своего вознесения. Если так подумать, то тогда Бай Лей ему помог, ведь проигравший должен был добровольно покинуть небеса, чего эти чиновники, конечно же, не сделали.       И вот сейчас, любуясь прекрасным цветком, ожидая, когда добродетели подсчитают, Хуа Чэн не мог отделаться от мысли, что Бай Лей не просто так появился снова. Оставалось пока только гадать, что же ему понадобилось на этот раз.       Не дарить цветок на самом же деле?