Истинно верующий

      Перед небожителем стояли Му Цин и Фэн Синь в уже казавшимся привычном облике телохранителей. По выражению их лиц было понятно, что будь их воля — они ни за что бы не сунулись в это место.       — Мы здесь по поручению Вла… — начал было Му Цин, но толчок локтем под ребра его заткнул.       Хуа Чэн ничего не успел понять, как его тактично смели в сторону и на Се Куана оказалось направлено оружие. Монах застыл, поднимая руки вверх, и переводил взгляд с одного гостя на другого. Неловко улыбнулся, сделал шаг назад, практически упираясь поясницей в алтарь со статуей.       — Сань Лан, это твои друзья?       — Нет, — ответили все трое, что удивительно — хором.       И если генералы от этого удивлённо переглянулись, то Хуа Чэн не обратил должного внимания. Схватив нежданных гостей за руки, заставляя выпустить оружие, он сердито и строго смерил их взглядом.       — Будете буйствовать в храме Его Высочества — вышвырну как шелудивых псов, вы меня поняли?       Ответом ему было нестройное кивание. Му Цин закатил глаза, а Фэн Синь потёр запястье. После они оба снова уставились на Се Куана, что фактически спрятался за небожителем и сейчас испуганно выглядывал у него из-за спины.       — Это кто? — Фэн Синь не заботясь приличиями ткнул в монаха пальцем.       — Мой гость.       — Что он тут делает?       — Если подумать, то, наверное, гостит? — бровь Хуа Чэна издевательски изогнулась. — Меня больше волнует, что вы оба здесь забыли? Не помолиться же решили спустя столько времени.       — Ты интересовался Баньюэ. Линвэнь попросила нас убедить тебя не соваться в это место, — Му Цин, как и другой генерал, не сводил внимательного взгляда с Се Куана, но больше демонстрировать агрессивность не стал.       — А почему? — монах уже вышел из-за спины небожителя, и теперь с интересом осматривал незнакомых юношей.       — Спроси у него, — Фэн Синь сначала ткнул пальцем в Хуа Чэна, но поймав его грозный взгляд, спрятал руки за спину. Не дай бог откусят.       — Почему? — Се Куан теперь смотрел на небожителя, снова тепло улыбаясь.       — Потому что опасно, должно быть, — тот пожал плечами и откинул волосы за спину. — Передайте Линвэнь, что ваша миссия не удалась и проваливайте с глаз моих.       — Нет. Мы пойдем с тобой, — три пары удивлённых глаз уставились на Му Цина. — Не смотрите на меня. Неизвестно ещё, связанно это дело с тем, что взволновало Небеса.       — С каким делом? — прищурился Хуа Чэн, складывая руки на груди.       Долгое время ответом ему было молчание. Генералы отвернулись в сторону, всем своим видом показывая, что отвечать не намерены. Се Куан, вернувшийся за стол к своей половине маньтоу, постучал пальцем по нижней губе в задумчивости. Небожитель не ожидал от него ответа, но тот внезапно ударил кулаком по ладони и посмотрел на него:       — Я слышал, что в некоторых регионах за ночь сгорели десятки храмов Владыки Небесного. Виновники найдены, и это, что удивительно, союзы людей и демонов. Причем людей там было подавляющее большинство, а демоны не прятали свою сущность. Не могу только вспомнить, какие регионы были затронуты, а какие — нет. Но если не ошибаюсь, на территории подвластной Его Превосходительству Хуа ни один храм не сгорел.       Хуа Чэн удивлённо вскинул брови и посмотрел на генералов. Те продолжали строить из себя тех, кто совершенно ничего не знает. Смотрели в разные стороны, изучая интерьер храма. Зацепились взглядом за статую бога, удивлённо застыли, пытаясь понять, все ли нормально у них с глазами. Однако то, что какой-то мужчина знает чуть ли не больше них, заставило оторвать взгляд от поистине произведения искусства.       — Откуда ты так много знаешь? — Фэн Синь сделал шаг вперёд, но осекся под грозным взглядом Хуа Чэна.       — Мир слухов полнится, — Се Куан сделал глоток чая, не замечая напряжения между гостями. — Так же я слышал, что среди людей растет недовольство Владыкой, но никто не может высказать мотивы. Слова людей туманны и спутаны, что свидетельствует о том, что их кто-то надоумил на ненависть.       — Есть подозрения, кто это может быть, поэтому…       — Это Бай Лей, — монах задумчиво покрутил в руках булочку и убрал ее в рукав. — По крайней мере в мире говорят, что это рук его подручных.       Хуа Чэн, в сторонке наблюдая за происходящим, выгнул бровь. Ему казалось, что выводы о причастности Цветка Под Кровавым Дождем слишком поспешны. Будь это действительно его рук дело, то он не ограничился всего десятком храмов, а позаботился о том, чтобы сгорели все в одну ночь. Вряд ли храмов Цзюнь У больше, чем было у тридцати трех чиновников вместе взятых.       — Это все очень интересные теории, но мы отвлеклись, — небожитель выдохнул, посмотрев на небо сквозь открытую дверь. — Если вы двое хотите нас сопровождать, то нужно выдвигаться уже сейчас. Скоро солнце начнет садиться.       Се Куан кивнул, соглашаясь с его словами, в то время как два генерала уставились на Хуа Чэна.       — Нас? Ты пойдешь с ним?       — А чем он вам не понравился? — небожитель посмотрел на них. — Если что-то не устраивает, мы пойдем без вас.       Му Цин только закатил глаза, в то время как Фэн Синь снова начал ворчать себе под нос. Что он там лепетал, Хуа Чэна нисколько не волновало. Он подошёл к монаху и присел рядом, подперев голову кулаком, бесстыдно его рассматривая. Се Куан же с интересом смотрел, как двое юношей начинают рисовать на двери заклинание перемещения.       — Гэгэ действительно много известно, — пропел небожитель, улыбаясь уголками губ.       — Как и Сань Лану, — мужчина тепло улыбнулся, переведя взгляд на него. — Даже возможно больше, чем мне. Но если я буду знать что-то, чего не знает Сань Лан, я обязательно с ним поделюсь, если он попросит.       Хуа Чэн тихо рассмеялся, игнорируя шокированные взгляды двух генералов. Подхватил свою часть маньтоу и одним движением закинул в рот то, что от нее осталось. Чуть прикрыл глаза, рассматривая из-под полуопущенных век, как Се Куан внимательно следит за каждым его движением. От этого уголки губ небожителя дрогнули, и улыбка стала чуть более провокационной. Монах, заметив это, прикрыл рот кулаком и тихо откашлялся, однако своего взгляда не ответ.       — Известно ли гэгэ, почему Хуа Чэн носит на пальце узелок из красной нити?       — Ходит легенда, что он чтит память человека, которого любил ещё при жизни. Это обещание найти его несмотря ни на что и желание быть с ним связанным. Но правда это или вымысел известно лишь ему одному.       Небожитель удивился тому, как изменилось лицо Се Куана. Странная тоска смешалась с радостью или даже поклонением в глазах монаха. Его губы дрогнули, изогнувшись, и в их уголках словно отразилась невысказанная печаль. Хуа Чэн не смог определить, что кроется за этими эмоциями, скорбит ли мужчина по кому-либо так же или просто считает легенду удивительно прекрасной. Однако то, как точно ответил он на вопрос тронуло сердце, пусть люди действительно много слагали из этого обычного узелка легенд.       — Гэгэ считает это романтичным? — не удержался от уточнения.       — Да. А также неизмеримо печальным, ведь их разделила смерть.       — Почему гэгэ так думает?       — Будь это иначе, разве не стояла бы в храме Его Превосходительства Хуа статуя его пары? — Се Куан мягко улыбнулся. — А в народе бы воспевали эту любовь, которая прошла через множество препятствий.       — Готово, — Му Цин придирчиво окинул взглядом печать, не показывая, что прислушивался к чужой беседе.       — О, замечательно! Спасибо вам за труды! — монах хлопнул в ладони, а после встал и благодарно поклонился. — Прошу прощения, я так и не узнал имён молодых друзей.       Мужчина явно или уже забыл, как на него хотели напасть, или решил забыть об этом неловком инциденте, словно его и не было. Хуа Чэн тихо хмыкнул, склоняясь ко второму варианту, и лениво поднялся. Лично окинул взглядом печать перемещения, но не заметил никаких неточностей. Возможно, линии были немного кривыми, но он в этом заклинании понимал мало, так что решил понадеялся на мастерство своих коллег. Вполуха выслушал, какими именами представляются те и сдержался от тихого смешка. Далее последовали неловкие извинения со стороны божеств.       — Мы вас перепутали с одним человеком. Прошу простить нас за это, — Му Цин учтиво поклонился, словно действовал под принуждением.       — Ох, ничего-ничего, — Се Куан замахал руками, неловко смеясь. — Признаться честно, сначала я тоже принял вас двоих за своих старых друзей.       Дальше Хуа Чэн слушать не стал. Толкнул дверь и вышел, чувствуя кожей обжигающий ветер. Перед ним открылся вид на бедную деревню, в которой солнца было явно больше, чем дождей. Люди, не обращающие на него и его спутников внимания, выглядели изнеможденными и уставшими. Каменные дома поражали своей простотой, навесы из дешёвой ткани днём скорее всего были отличной защитой от солнца.       — И куда нам дальше? — Му Цин прикрыл за всеми дверь.       — Нужно следовать за той звездой, — Се Куан прикрыл лицо от ветра и указал пальцем на небо. — Сань Лан, видишь?       — Вижу, — небожитель кивнул, улыбаясь.       Монах ответил ему улыбкой и повел за собой, выводя из города. Кажется, Му Цин или Фэн Синь говорили что-то про доверие и опасность, но Хуа Чэн их не слушал. Ему была понятна настороженность генералов, но опасности от Се Куана не ощущалось абсолютно. И то, что кто-то начал сжигать храмы Цзюнь У его тоже волновало мало. В конце концов Владыка ненавидел его бога, так с какой стати Хуа Чэну теперь за него переживать? Помимо этого, разве храмы других богов сжигались? Нападений на богов тоже не было уже давно, если не сказать — никогда. Так что было совсем не удивительно, что он посчитал эту проблему той, которая его не касается.       Путешествовать в пустыне оказалось сложным занятием. Ночью холод пробирал до костей, днём же — солнце хотело сжечь все живое. Ноги проваливались в песок, ветер, даже мельчайший, поднимал песчинки и пыль в воздух. Дышать расскаленным воздухом было невозможно, Хуа Чэн несколько раз успел пожалеть о том, что при вознесении его телу даровали иллюзию жизни. И даже накинутое на голову верхнее одеяние спасало мало.       — Сань Лан, — Се Куан позвал его, когда небожитель уже хотел проверить теорию, что под песком находится источник воды.       Неожиданно, стоило ему только повернуться, на макушке, поверх одежды, оказалась соломенная шляпа, которую монах до этого носил не снимая. Сейчас же тот с улыбкой завязывал под подбородком Хуа Чэна.       — Гэгэ не стоит, — небожитель улыбнулся от этой заботы, и аккуратно отстранил чужие руки.       Се Куан явно не ожидал, что ему вернут шляпу. Однако возражать не стал, лишь улыбнулся чуть шире, а в глазах мелькнула странная эмоция. Хуа Чэн не стал придавать этому значение, игнорируя слишком энергичных для пустыни генералов, увязавшихся с ними. Те снова стали что-то бормотать про опасность и недоверие, повторяясь в своих высказываниях и суждениях. Удивительно, как эти двое могут объединяться против кого-то третьего, проявлять единодушие и проницательность. Последнее, правда, под вопросом.