Его Величество

Чимин никогда не мечтал об этом. Никогда не хотел этого. И сейчас тоже не хочет. У него нет ни малейшего желания находиться в покоях короля, стоять среди роскоши, готовясь, наверное, к самому худшему, что может произойти здесь. Сердце колотится невыносимо сильно, уши горят, каждый новый вдох приносит боль, потому что унять волнение — это всегда задача не из лёгких. Губы дрожат. Осознание неизбежности — вот, что больше всего пугает, буквально выворачивает. Чимин видел завистливые взгляды других омег, скрывал слёзы от посторонних, ибо знал, что его просто на части разорвут, если увидят подобную реакцию. Многие из слуг хотят стоять там, где сейчас стоит он. Они желают короля, Чимин же — нет. — Подойди ближе ко мне. Голос хриплый, сам король, должно быть, выглядит уставшим. В мрачной комнате понять это довольно сложно, да и омега всеми силами старается не смотреть перед собой. Идёт Чимин тихо, но каждый шаг даётся ему тяжело. Он не противится желаниям короля — это верная смерть, хоть и Мин Юнги славится своим великодушием. Сейчас омеге страшно поднять голову, он отводит взгляд, смотрит на пол, на колени короля, но не смеет взглянуть выше. — Покажешь своё тело? — Юнги поднимается на ноги, возвышаясь над слугой. Тот кивает, ибо отказать не может — вопрос был явно риторическим. — Сам снимешь? Или позволишь сделать это королю? — длинные пальцы тянутся к завязкам на штанах. — Как пожелает Его Величество, — тихо отвечает Чимин. Но омега не вмешивается — его руки подрагивают, ему хочется защититься, схватиться за пальцы альфы, но он не делает этого, короля не касается, не мешает раздевать себя, легко поддаётся. Вздрагивает, когда чувствует, что постепенно вся одежда падает на пол. По щеке медленно течёт слеза, такая маленькая, едва заметная. Всего лишь капля страданий Чимина, которая практически не выражает боли, переполнившей сердце, отказывающее стучать в спокойном ритме сейчас. — И что это такое? — Юнги мягко улыбается — это впервые, когда Чимин украдкой смотрит на его лицо, но сразу спешит опустить голову, чувствуя прикосновение короля. У Юнги очень тёплые руки. Альфа приподнимает лицо слуги за подбородок. Чимин открывает глаза, позволяя новым слезам пройтись по щекам, но и они не делают легче, не помогают, не избавляют от боли. А так хочется выплакаться, взвыть. — Почему ты плачешь? — Юнги осторожно касается кожи омеги, словно боится навредить, и вытирает слёзы с испуганного лица. Голос его успокаивающий. — От волнения, — выдаёт Чимин, полностью осознавая, что говорит глупости. — Мне не терпится доставить Вам удовольствие, Ваше Величество, — но дрожащий голос полностью выдаёт настоящие эмоции мальчишки. На лице Юнги вновь можно видеть слабую улыбку, он целует мокрые дорожки на щеках, медленно спускаясь к шее. — Так боишься? — шепчет альфа, собираясь подарить очередной поцелуй. Только Чимин больше не отвечает. — Впервые я такое чудо вижу. Мгновение — Чимин чувствует под лопатками холодные простыни. Распахивает глаза, непроизвольно схватив нависшего над ним короля за плечи, но тот не возражает, вглядываясь в лицо омеги. У Чимина есть гордость. И сейчас эту гордость разрывают на части, топчут. Перед глазами скачут маленькие чёрные мошки, всё становится туманным. Больше всего он не понимает, почему многие из слуг хотят лечь в постель короля и платить за хорошую жизнь, отдаваясь ему. Такая ли она будет хорошая, если нужно будет каждый раз терпеть такое унижение? Альфа облизывает губы, приближаясь к шее омеги и вдыхая слабый аромат. Сладко. — Не могу понять, чем же ты пахнешь, — вновь делая вдох, шепчет альфа. Ослабив завязки, Юнги приспускает свои штаны, разводя ноги омеги в стороны. Чимин наконец отпускает плечи альфы, закрывая лицо ладонями. Ему хочется спрятаться, но он не может. — Расслабься, — Юнги проводит ладонями по бёдрам, успокаивающе поглаживая. — Я не сделаю тебе больно. Омега отворачивает голову в сторону. Болезненно стонет куда-то в ладонь, стесняясь собственного голоса, когда альфа вводит сразу два пальца, жмурится от боли, начиная вновь плакать, но чувствуя, как король губами прикасается к шее, просит потерпеть совсем немного, шепчет, что скоро всё будет в порядке. И боль действительно со временем стихает. Но и назвать происходящее удовольствием нельзя. Чимин прячет лицо, слушая тихое рычание альфы. Самая худшая ночь во дворце закончится совсем не скоро.

***

— Я сделал тебе сильно больно? — Чимин слышит шёпот короля. — Нет, Ваше Величество, — Юнги накрывает омегу одеялом, просит того лечь удобнее. И Чимин действительно укладывается головой на подушки, облегчённо выдыхая. Неужели, всё действительно закончилось. Юнги аккуратно накручивает длинную чёрную прядку волос на палец, всматриваясь в выражение лица омеги. Сейчас он действительно выглядит умиротворённым. Немного усталым. Но на такого мальчика хочется вечно смотреть. — Сколько тебе лет, Чимин? — большая ладонь ложится на мягкую щёку. — Мне говорили, что тебе восемнадцать. — Всё верно, Ваше Величество, — омега открывает глаза. Юнги вновь улыбается, всё также сидя рядом. Альфа чуть оттягивает волосы омеги, не делая тому больно, и наклоняется, целуя в губы. А младший ловит каждое мгновение, когда может чувствовать себя спокойно, когда уверен, что его этой ночью больше не тронут. Скоро наступит рассвет, лучи солнца опустятся к окнам короля. Нужно будет вернуться к себе и продолжать работу этим новым днём. — Ты восхитителен, Чимин. Омега смотрит в потолок, стараясь взять под контроль своё дыхание. — Я хочу, чтобы у тебя была хорошая комната. Новая одежда. И у тебя они будут. — Ваше Величество… — Чимин садится, прижимая одеяло к телу. — А ты будешь приходить ко мне. Как сегодня. Юнги отстраняет одеяло от тела омеги, вновь укладывая того на подушки, рассматривает, раздвигая ноги. Чимин хватается одной рукой за отодвинутое одеяло, сжимая в кулаке. — Я не хочу вредить тебе, — альфа целует внутреннюю сторону бедра, чуть покусывая. — Не собираюсь сегодня больше трогать. Но я хочу, чтобы ты остался. — Как же я могу… — Ты останешься, Чимин, — настаивая, бормочет Юнги, продолжая целовать бёдра. Омега закрывает лицо руками, в который раз за эту ночь так прячется, уверяя себя, что нужно просто привыкнуть. Но не может. Сейчас не может.

***

На следующий же день его отводят в новую комнату. Как обещал король. На Чимине новый ханбок, у Чимина уложенные волосы. Как обещал король. Омега сидит среди подушек, прижимая одну из них к груди, осматривая своё новое спальное место. За это наложники делят постель с королём, за это слуги желают делать это. А сейчас это будет делать Чимин, который никогда не хотел ложиться к кому-то в постель за хорошую жизнь. Но при этом эта же жизнь ему слишком дорога. Он боится остаться ни с чем на улице, боится казни. Он не знает, что будет, если отказать Юнги, но каждый раз придумывает самые худшие варианты, боится этого, а потому и переступает через себя. Переступил. Готов это сделать снова. Чимин встаёт и проходит до двери, покидая комнату. Медленно идёт в сторону кухни, стараясь не оглядываться по сторонам и на кухне же натыкаясь тем же взглядом на прислугу. Видит выражения чужих лиц — его здесь явно не хотят видеть. Омега старается держаться более уверенно, легонько кивает, в знак приветствия или нет — сам не понимает, медленно проходит дальше надеясь вернуться к своим прямым обязанностям. — И что ты здесь забыл? — голос за спиной. Ким Намджун — советник короля. — Хотел приступить к работе, — Чимин присоединяется к остальным, кланяется. — Король зовёт тебя, — Чимин чувствует, как его виски начинают гореть, а ладони потеют. Намджун же продолжает говорить. — Тебе больше не место на кухне. Идём, — альфа разворачивается. У Чимина, кажется, ноги подкашиваются. В голове мгновенно проносится сотня мыслей, вызывая головокружение, но он идёт за Намджуном, борется с желанием задать вопрос, лишь смотрит в спину старшего и молится, чтобы всё было хорошо. — Скажите… — всё же не сдерживается омега. — Мне теперь не нужно работать на кухне? — Нет. Больше не нужно. — И что мне теперь делать? — Ты сам не догадываешься? — беззлобно усмехается альфа, после чего Чимин замолкает. Даёт понять, что ему всё ясно. К королю он заходит тихо, с разрешения последнего, окидывает взглядом покои, понимая, что при свете дня обстановка здесь выглядит иначе — солнце пробивается через окно, освещая сидящего на своём спальном месте Юнги. Чимин кланяется, пока альфа подзывает его жестом ближе к себе. — Почему тебя не было в своей комнате? — Я был на кухне, Ваше Величество. Я не знал, что моя работа там закончена. Юнги поднимается на ноги, Чимину становится более тревожно. Необъяснимый страх не отпускает, волнение мешает трезво мыслить. Омега складывает руки за спиной, заламывает пальцы, не сводя взгляда с короля. Юнги тянется к волосам омеги, начиная гладить по макушке — так мягко и осторожно, что Чимину даже дышать в какой-то момент становится легче. Альфа гладит по щеке, начиная улыбаться. Чимина легко напугать, но его легко и успокоить — совсем скоро омега опускает руки, продолжая молча наблюдать за каждым действием короля. — Тебе действительно больше не нужно заниматься какой-то грязной работой, — альфа дарит поцелуй в щёку. — Привыкай к новой жизни. Чимин вновь начинает сбито дышать, кое-как ловит новый вдох, наблюдая, как медленно отстраняется Юнги. — Вы хотите, чтобы я сейчас… — Нет, Чимин. Не хочу. Сейчас ты пойдёшь в свою комнату. Не забыл, где она находится? — омега кивает. — Позже к тебе зайдёт Намджун. Поговоришь с ним. Я не собираюсь трогать тебя этой ночью. Чимин обнимает себя за плечи, послушно кивая. — Иди. — Слушаюсь, Ваше Величество, — омега кланяется, покидая комнату с облегчением на сердце.