Его Величество

Облегчение. Уже две недели. Две недели Чимин приходит в покои короля по ночам. Раскрывается, отдаётся, старательно ищет наслаждение в руках Юнги. И иногда действительно находит его. Потому что Юнги по-настоящему заботлив. Юнги каждый раз целует нежно, так, что все мысли покидают голову, сердце начинает стучать в бешеном ритме. Омега старается наслаждаться, старается расслабиться. Потому что альфа не причиняет боли. И не причинит. Но сейчас у Чимина паника. Он смотрит на лежащие на полу длинные волосы, нервно начинает трогать свои, дёргая. Омега с осторожностью опускает взгляд снова, осознавая, что его мысли верны. Срываясь с места, несётся к зеркалу, уставившись на своё отражение и в ужасе зажав рот ладонью. Спадающие на плечи криво обстриженные волосы — первое, что бросается в глаза. Чимин в страхе осматривается. — Как же это… — под нос шепчет омега, царапая щёку ногтями. На коже остаются красные следы, которые в следующие мгновения исчезают. Закат. Небо окрашивается новыми цветами, столь яркими, словно торжественно провожает очередной прошедший день — всё так, как и обычно, но для юного омеги алые лучи закатного солнца сегодня обозначают только одно — нужно идти к королю. В таком виде. Чимин приглаживает волосы, покидая комнату, даже не переодеваясь. Ему нельзя опаздывать. За эти две недели он вздрагивал при каждой возможности сделать что-нибудь не так, старался быть правильным для короля. Получалось. И сейчас он чувствует себя ошибкой, он слишком уродлив, чтобы показаться перед Юнги, который любил гладить длинные чёрные волосы омеги. Бесконечные коридоры дворца не освобождают — в них по-прежнему тесно, по-прежнему страшно. В абсолютной тишине Чимин боится, осматривается, даже шаги ускоряет. Вновь прикладывает ладонь к волосам, кажется, видит Намджуна где-то далеко, но тот просто общается с прислугой. Страх сковывает движения, но не останавливает — омега идёт ещё быстрее, преодолевает оставшееся расстояние, оказываясь перед нужной ему дверью. И если страх не помешал дойти до этого места, то разум его явно затуманен до сих пор — он вошёл без разрешения. — Чимин? — Юнги оборачивается, делая пару шагов вперёд, но замирает, опуская руки. У омеги короткие волосы взъерошены, дыхание сбито. Юнги думал, что больше не увидит его испуганным, но теперь он уже сомневается. Потому что Чимин напуган. — Ваше Величество… — Чимин опускается на колени. — Что это, Чимин? — широкими шагами Юнги сокращает расстояние между ними, останавливаясь возле и хватая омегу за волосы — всего лишь хватая, но даже не думая дёргать. — Ваше Величество, клянусь, я спал в своей комнате. Я не знаю. Я не знаю, кто сделал это, — Чимин опускает взгляд. Рука альфы медленно расслабляется — пальцы отпускают волосы, аккуратно убирая короткую прядь за ухо омеги. Юнги наклоняется, чтобы подарить мимолётный поцелуй в губы, такой мягкий и ласковый. — Сиди здесь.

***

По коридорам Юнги идёт быстрыми шагами — во дворце ещё ничего не затихло, никто из прислуги работу не закончил. Альфа сжимает меж пальцев острые ножницы, проносится по очередному коридору, ступая в сторону кухни, где прямо сейчас были собраны все, по одному только слову Намджуна, которому не посчастливилось увидеть злого короля. Никому сегодня не посчастливилось. Юнги в гневе. Смотрит на каждого здесь, кто стоит перед ним на коленях, борется с желанием навредить кому-то, прекрасно понимая себя и своё сердце. Понимая, почему именно он это чувствует. Чимин ему дорог. Чимин каждую ночь готов открывать ему своё тело, но даже омега не знает, что Юнги хочет залезть в самую душу, чтобы согреть, потому что сам мальчишка уже успел поселиться в сердце короля. После первой ночи, после первого утра вместе, когда омега так сладко спал на подушках Юнги, прижимаясь щекой к дорогим тканям и негромко посапывая. Юнги медленно распускает волосы, так же медленно вытягивает руку вперёд. — Ну давайте. Обрежьте, — альфа указывает на прямые локоны. — Кто из вас был столь смелым? Молчание. В чьих-то глазах непонимание. В чьих-то испуг. Альфа криво улыбается. Юнги лишь предположил, что это кто-то из прислуги, кто-то из тех, кто работает на кухне. И ему всё равно, если это не так. — Я жду. Почему испугались? Почему не испугались, когда прикасались к нему? Юнги многое готов отдать, чтобы узнать, кто это сделал. Он в гневе, в гневе смотрит на слуг, грозится собственноручно обстричь каждого, не оставить ни единого волоса на их головах, если завтра же при первых рассветных лучах он не узнает, кто виноват, кто хотел лишить Чимина красоты. У них не получилось. Не получилось, потому что Чимин прекрасен. До сих пор прекрасен. Юнги крепче сжимает ножницы и повторяет свою угрозу, покидая кухню, бросив что-то Намджуну напоследок. Возвращается он быстро, заходит в комнату, посмотрев на сидящего там омегу. Забирается к нему сзади, кладёт ладонь на плечо, сжимая пальцами. — Сними, — шепчет омеге куда-то в шею. Чимин опускает голову, пряча лицо за спадающими короткими прядями, снимает с себя ханбок, немного привстаёт, когда избавляется от штанов, аккуратно откладывая одежду в сторону. Юнги отодвигается и сглатывает, глядя на голую спину. Прикасается к позвоночнику, проводя по нему подушечкой указательного пальца. У Чимина мурашки по всему телу пробежали — от волнения, от страха или от наслаждения — неизвестно, но Юнги прикасается губами к спине. — Я уже говорил тебе, что ты восхитителен. Самый прекрасный, Чимин, — альфа проводит носом по омежьей спине. — Ну же, Чимин. Говори со мной. — Мне жаль, Ваше Величество. Я больше не красив. — Не говори так. Юнги поднимается, ставит и Чимина на ноги, не разворачивая к себе лицом. Проводит вновь по криво обстриженным прядям, поджимая губы. Подносит к ним ножницы, прикидывая на глаз, можно ли их подровнять. — Стой смирно. Стричь омегу Юнги старается осторожно. Состригает все неровные концы, каждый раз остаётся недовольным результатом. Не останавливается, пока не состригает большую часть. Откидывает ножницы на другой конец комнаты и разворачивает омегу к себе, запуская руку в его волосы. — Ты прекрасен, Чимин. Я готов повторить это ещё сотню раз за эту ночь. Юнги валит омегу на подушки и целует, чувствуя маленькие ладони на спине. Шепчет, будто в дурмане, одно только слово. Отстраняется от молодого тела, вновь повторяя: — Прекрасен. Король любуется румянцем на милом лице. Он не желает других. Он понял, что не желает других, ещё после первой ночи. Перед ним сейчас самый красивый человек на свете. Он любит Чимина, любит его нрав, его речь, его душу. Хочет присвоить себе. Но Чимин должен пожелать остаться.