Его Величество

Чимин влюбиться никогда не боялся, нет. Он и не думал об этом, представляя себе однообразную жизнь без ярких чувств, из-за которых с невообразимой радостью пели бы душа и сердце. А сейчас его окружают волны страха, ему так холодно в постели короля. Там, где обычно мучала в последние дни августа жара, сейчас одолевает холод. Но дышать по-прежнему тяжело. Тяжело из-за любви. Юнги каждую ночь дарил горячие поцелуи, называл самым прекрасным, клялся, что на руках готов носить, мечтал о том, чтобы Чимин забеременел от него, и делился этими мечтами с омегой. Но ребёнка Чимин ему так и не родил. Омега никогда не думал, что будет расстроен из-за этого, что будет бояться так сильно. Потому что Юнги может оставить. Но Чимин только начал любить его, он не готов уходить. Король медленными шагами подходит к постели, к сидящему омеге, аккуратно кладёт руку на лицо, заставляя посмотреть на себя. Чимин медленно, словно по привычке, раздевается, не отводя взгляда. — Подожди. Не надо. Короткие пальцы вздрагивают. Юнги опускается рядом с омегой, целует оголённое плечо и берёт миниатюрные трясущиеся руки в свои. Альфа трётся носом о шею омеги, вдыхая сладкий запах, снова оставляет поцелуй, легонько кусая кожу. Чимин прикрывает глаза, чувствуя, как пересыхает от волнения горло, когда Юнги проводит языком по очередному месту укуса. — Чимин, я думал, что ты перестал. Мне казалось, что ты больше не боишься меня, — Юнги отстраняется, заглядывая в глаза омеги. — Но почему ты вновь дрожишь? Что происходит? — альфа проводит кончиками пальцев по уже немного отросшим прядям чёрных волос. — У тебя что-то случилось? Ты сам не свой после последней течки. Что-то болит? Чимин мотает головой, молча подтягивает колени к груди, а Юнги отодвигается, чтобы дать немного больше личного пространства, ибо чувствует, сейчас это действительно важно. Омега на короля не хочет смотреть, не знает, что и как ему сказать. Он не ребёнок и не должен выпаливать признания в любви, столь не нужные правителю, которому, Чимин почему-то уверен, от юного омеги нужны только тело и будущий наследник. Чимин влюбиться никогда не боялся. А сейчас молодое сердце умирает от любви к королю, потому что омега не верит, что это может быть взаимно. Это сильно ранит. А Юнги молиться готов, встать перед юношей на колени, лишь бы тот принял его чувства. И только король начал думать, что это действительно случилось, что тепло между ними больше не поддельное, Чимин снова дрожит, находясь рядом, не в силах, кажется, вымолвить хоть слово. — Ваше Величество, — рука Юнги тянется к пухлой щеке. Чимин заметно поправился, стал ещё красивее, чем прежде. Его тело выглядит здоровым. У него более пухлые щëки, которые Юнги готов целовать каждый день. Чимин больше не худощавый мальчишка с кухни. — Скажите… Что будет, если я не смогу родить ребёнка? — Зачем ты это говоришь? — альфа тянется второй рукой к маленькому лицу, обхватывая его ладонями. — Ты родишь. — Если у меня не получится? — Чимин… — Я не… Я не хочу уходить от Вас, — очень тихо признаётся омега, наклоняется, опуская лицо на колени короля, а тот начинает нежно гладить по затылку. Чимину легче сдерживать плач, чем сдерживаться от того, чтобы сказать о своём желании быть любимым королём. Но он уже любим им. — Перестань плакать, Чимин. Голос Юнги успокаивает. Чимин — дикий котёнок, который только привык к ласке. И полюбил её. Сейчас же он боится, что скоро всё будет как прежде — он навечно останется одиноким, навечно останется без альфы, в руках которого он наконец чувствует себя безопасно. Пока омега допускает мысль о собственном бесплодии, всё кажется таким шатким, неустойчивым до безумия. Потому что Юнги не позволит просто быть рядом. Ему не нужен этот груз. Омега плачет, лишь немного подрагивая, сжимая в кулачках ханбок короля. — Чимин, — строже говорит Юнги. — Нет нужды думать об этом. Не думай. Чимин осторожно поднимается, вытирая слёзы. В первую ночь он плакал из-за желания уйти. Сейчас он плачет из-за сильного желания остаться. Омега без какого-либо приказа тянется к губам короля, начиная целовать. Целует так, как уже научился за это время. Юнги крепко держит за талию. — Даже… — отрываясь, чтобы поймать вдох, шепчет альфа. — Если ты не родишь мне наследника, я не откажусь от тебя. Юнги ложится на спину и тянет за собой Чимина. Младший удобнее устраивается рядом, укладывая голову на грудь короля и закрывая глаза, чувствуя, как с уголков скатились оставшиеся капли слёз. — Я не собираюсь отказываться от тебя из-за этого, — повторяет Юнги, прижимая к себе омегу. Он знает, Чимин любит крепкие объятия. Знал бы Юнги, что Чимин больше всего на свете хотел услышать именно это. Чимин не хочет думать, что он нужен королю лишь для удовольствий, для удовлетворения желаний и потребностей, потому что сейчас Юнги крепко обнимает его, изредка шепчет нежные слова, высказывая своё желание держать омегу возле себя. Чимин дрожать перестаёт, хочет ответить, что остаться он желает, но продолжает молчать, слушая каждое тихое слово своего повелителя, робко водит пальцем по его груди. Нельзя сказать, что вся тревога испарилась в эти мгновения, нет, она сгорела, оставив после себя только пепел, который альфа готов развеять по ветру, заменяя его любовью. Чимин приподнимается, чувствуя, как верх ханбока спадает и со второго плеча, и осторожно интересуется: — Вы не хотите?.. — Нет, Чимин. Сейчас нет. Юнги клянётся, он видит перед собой самую светлую улыбку на свете. Чимин улыбается. Он улыбается ему. Альфа сглатывает, понимая, сколько он готов отдать за искреннюю улыбку юного омеги. — Я хочу быть с тобой, Чимин. Больше ничего. Юнги вновь прижимает к себе своё сокровище. Король смотрел на мальчика, которого хотел видеть в своей постели. Юнги смотрит на Чимина, которого хочет видеть в своей жизни. Пока его Чимин будет под боком, счастье будет мягко цвести в сердце, раскрываясь для большей радости, принесённой любовью — светлым чувством, которым нет нужды делиться вслух, ибо робкого поцелуя от омеги в щёку достаточно. Теперь им не нужно говорить. Они знают.