Молитва за мою любимую

      Рей сидит на заднем крыльце, рисуя в своём блокноте, когда прибывает Пастор Соло.       Весь приют был целый день взволнован: он — их первый посетитель за несколько месяцев. Холдо заставила их навести порядок во всём доме в рамках его прибытия. Теперь все дети были одеты в свои лучшие воскресные наряды, выстроились в ряд, как утята, в гостиной, ожидая, когда он решит, кого он хочет.       Рей не утруждается присоединиться к ним. Она уже знает, что её не выберут, и она не выдержит очередного разочарования. Пастор Соло, как и все другие потенциальные усыновители, захочет одного из младенцев или малышей. Не шестнадцатилетнюю девочку.       Итак, Рей осторожно раскачивается на качелях у крыльца, рисуя в своём скетчбуке, и пытается игнорировать укоренившееся чувство, что у неё никогда не будет собственной семьи.       Её мысли прерывает скрип двери.       — Я думала, что сказала тебе выглядеть презентабельно, — громко шепчет Холдо. Её губы сжаты в тонкую злобную линию.       Рей смотрит на свой наряд: на ней рваные выцветшие джинсы и поношенная мешковатая футболка. Её волосы в фирменном стиле из трёх пучков, хотя они немного растрепались от недавних игр с малышами. Она пожимает плечами.       — Какое это имеет значение? В любом случае он не захочет увидеть меня.       — Сядь прямо! Он идёт, — шепчет Холдо. Не прошло и секунды, как мужчина, которого Рей приняла за Пастора Соло, входит в дверь.       Первое, что она замечает — он большой. Рей думала, что Холдо была высокой, но Пастор Соло, безусловно, возвышается над директрисой. Он одет в тёмные джинсы и бледно-голубую рубашку на пуговицах, что облегает его широкую грудь. У него уникальное лицо: большой нос, чёрные волосы и тёмные глаза, что смотрят сквозь неё. Его рот слегка искривлён.       Холдо прочищает горло.       — Э-э... Пастор, это та девочка, о которой я вам рассказывала, Рей. Рей, это Пастор Соло. Он хотел встретиться с тобой.       Со мной? Он хотел встретиться со мной? — думает Рей с удивлением. Люди перестали просить о встрече с ней, когда ей исполнилось 11 или 12 лет — никто не хочет удочерять подростка. Рей быстро поправляет свои волосы, пытаясь зачесать назад некоторые пряди и выглядеть более презентабельно.       Она спрыгивает с качелей, чтобы поприветствовать его, и в своём рвении случайно роняет скетчбук. Он раскрывается прямо у ног Пастора Соло. Он приподнимает одну бровь.       — Простите! Простите! — заикается Рей. Она опускается на колени у его ног и пытается поднять свой скетчбук; щёки пылают ярко-красным. Книга открылась на рисунке, на котором Рей изобразила своих родителей. (Наверное, не очень достоверный рисунок, — признаёт она. Она не видела их с тех пор, как ей было пять лет).       Пастор Соло продолжает пристально смотреть на неё проницательным взглядом. Рей чувствует, что может заплакать. Это может быть её единственным шансом стать удочерённой, и она уже всё испортила.       — Мне жаль, Пастор, — Рей встаёт, но не поднимает глаза. Она тревожно заламывает руки. Пастор Соло ничего не говорит, что только усиливает беспокойство Рей. Она чувствует, как он пристально разглядывает её.       — Прошу, простите Рей, — говорит Холдо. — Обычно она очень воспитанная, опрятная девочка. Она смотрела за детьми этим утром, поэтому её внешний вид...       Пастор Соло поднимает руку, чтобы остановить Холдо на полуслове. Холдо фыркает, но ничего не говорит. Он молчит несколько мгновений, оценивая её; Рей понятия не имеет, что он ищет. Она выпрямляется и теребит подол своей футболки. Наконец, после того, что кажется вечностью, он прерывает тишину:       — Сколько тебе лет, Рей?       Она сглатывает ком в горле.       — Ш-шестнадцать, сэр.       Он поворачивается к Холдо.       — И эта самая взрослая, что у вас есть?       — Да, Рей старше остальных на пять лет.       Пастор Соло хмыкает в ответ, после вновь замолкает на несколько секунд. Рей замечает, что его взгляд задерживается на её волосах, затем мелькает к скетчбуку.       — Это ты нарисовала его? Рисунок, который я видел в твоём блокноте.       — Да, сэр. Это мои родители.       — Ты хочешь, чтобы тебя удочерили, Рей?       — Да, — немедленно отвечает она.       Пастор Соло делает шаг ближе к ней, пока они не оказываются на расстоянии не более фута.       — Тогда вырви рисунок и выбрось его.       Рей нервно хихикает, но когда он не отвечает на её смех, она быстро понимает, что он не шутит. Он хочет, чтобы она уничтожила единственное изображение своих родителей. Она предполагает, что всегда может нарисовать ещё одно, но это кажется нелогичным.       Она кусает нижнюю губу. Пастор Соло приподнимает её подбородок, так что она вынуждена встретиться с ним взглядом. Он кивает почти незаметно.       Если это её единственный шанс, чтобы её удочерили, Рей решает, что она должна воспользоваться им. В любом случае её родители никогда не вернутся за ней.       Медленно выдыхая, она вырывает страницу из блокнота и удивляется тому, насколько хорошо это ощущается. Катарсис. Она продолжает рвать рисунок пополам снова и снова, пока всё, что у неё не останется, — горсть макулатуры. Она раскрывает ладонь и позволяет кусочкам разлететься по тёплому августовскому ветру.       — Хорошая девочка, — едва слышно шепчет Пастор Соло. Затем он возвращает внимание обратно к Холдо, которой явно не по себе. — Я возьму её.

* * *

      Упаковать вещи не составит труда. Наибольшая часть поместится в чемодан. Самое сложное — ожидание.       На оформление документов уйдёт две недели, прежде чем она сможет уехать, так что до тех пор Рей застряла с Холдо. Не то чтобы Рей не любит Холдо или приют, но она всегда чувствовала, что ей не место здесь. Её единственная настоящая подруга в доме была удочерена пару лет назад, и с тех пор Рей чувствовала себя ещё больше не в своей тарелке.       Более того, Рей всегда мечтала о настоящей семье. И Пастор Соло — хотя он может показаться немного холодным — предлагает ей именно это.       Внутри неё всё трепещет от волнения всякий раз, когда она думает об этом: её собственная семья. Маленькая, но всё равно хорошая. Может быть, у неё даже будет своя спальня.       Рей улыбается и качает головой; лучше не возлагать слишком много надежд. Она будет счастлива чему угодно, даже если ей придётся спать на диване. Она просто хочет, чтобы Пастор Соло полюбил и оставил её.       Она сделает всё, чтобы убедиться, что он не жалеет о том, что удочерил её.

* * *

      За неделю до его приезда она собирает чемодан. Всё, что не помещается в сумку, она дарит девочкам помладше.       За четыре дня до прибытия Рей покупает в «Гудвилл» Библию короля Якова и начинает читать. Она не хочет выглядеть глупой в свой первый день в церкви.       За два дня до приезда она начинает рисовать его портрет, чтобы заменить тот, который она уничтожила со своими биологическими родителями.       За день до его прибытия Рей печёт печенье для него и прячет под кроватью, чтобы никто его не украл.       Наконец, в воскресенье приезжает Пастор Соло.       Рей смотрит в окно своей спальни, когда его чёрный пикап въезжает на их подъездную дорожку. Она визжит, хватает свой чемодан и практически скачет вниз по лестнице. Она распахивает входную дверь как раз в тот момент, когда он собирается постучать.        Пастор Соло поджимает губы и коротко кивает Рей. Она сияет от радости. Ей хочется обнять его, но, похоже, он не из тех, кто любит обниматься, поэтому вместо этого Рей с энтузиазмом пожимает его руку.       — Мой чемодан прямо здесь, Пастор. Я смогла сложить всё в одну сумку, так что нам не придётся приезжать снова. Ой, кроме того, я испекла вам немного печенья! — Рей прижимает пакет на молнии к своей груди.       Он безучастно смотрит сначала на печенье, затем на неё. Улыбка Рей дрогнула.       — Или, если вы не любите печенье, я могу приготовить пирожные. Я действительно хорошо пеку.       — Где твоя директриса? — спрашивает он, проигнорировав её вопрос.       — О... эм, она, наверное, в своей комнате.       — У нас есть ещё пара незавершённых дел. Подожди в грузовике, я приду через несколько минут.       — Ох. Хорошо.       Рей берёт своё печенье и чемодан и относит их в грузовик, пока Пастор Соло разговаривает с Холдо. Она рассеянно задаётся вопросом, какие незавершённые дела им нужно закончить, но списывает это на скучные взрослые вещи.       Устроившись на пассажирском сиденье, Рей поднимает глаза и замечает, что некоторые (бывшие) приёмные сёстры смотрят на неё через кухонное окно. Хотя она никогда не была особенно близка с кем-то из них, странно думать, что это может быть последним разом, когда она их видит.       Рей неуверенно машет им рукой, и они машут в ответ. Чувство вины скручивает её живот. Может, она должна вернуться обратно и попрощаться с ними. По крайней мере, она должна проститься с Холдо, своей матерью во всех смыслах за последние одиннадцать лет.       Как раз в тот момент, когда Рей расстёгивает ремень безопасности, Пастор Соло выходит на улицу и запрыгивает в грузовик. Он щёлкает языком, когда замечает, что её ремень расстёгнут, и тянется через сиденье, чтобы застегнуть его.        Его пальцы случайно касаются её бедра, вызывая мурашки по коже. Рей дрожит.       — Я собираюсь попрощаться с Холдо.       — Она занята.       — Это займёт всего минуту.       Пастор Соло сжимает переносицу.       — Она сказала мне, что не хочет тебя видеть.       — Ой, — Рей хмурится; горечь сквозит в её тоне. Очевидно, она не так близка с Холдо, как думала. — Тогда неважно. Давайте просто уедем.       И с этими словами Пастор Соло уезжает из единственного дома, который Рей знала последние одиннадцать лет своей жизни.       Она не оглядывается.

* * *

      Дорога от приюта до дома Пастора Соло длинная и извилистая. Рей проводит большую часть своего времени глядя в окно, наблюдая, как небоскрёбы превращаются в бревенчатые домики.       Пастор Соло не из тех, кому нравится светская беседа — несколько попыток Рей завести с ним разговор встретили односложные ответы и ворчание. Но это нормально; в любом случае Рей не особо разговорчива. Она счастлива сидеть в тишине и любоваться пейзажем.       Единственное, что он ей говорит — где живёт: в маленьком сельском городке на юге Орегона под названием Альдераан, примерно в трёх часах езды от группового дома. Население: 436. Там в средней школе Рей училось больше студентов, чем в Альдераане.       — Сколько людей посещают старшую школу? — спросила Рей, прервав тишину. Этой осенью она будет второкурсницей.       — 100, плюс-минус 20 студентов. Школа находится в Набу — примерно в 40 минутах езды.       — Ох. Далековато.       Пастор Соло мычит в ответ. Рей пожимает плечами; она уверена, что они что-нибудь придумают. Она не сможет получить права ещё несколько месяцев, но, возможно, у неё получится покататься на машине с кем-нибудь из соседей. Она не хочет быть обузой.       В голове Пастора Соло, кажется, возникла мысль, и он хмурится.       — У тебя нет сотового телефона, не так ли?       — Э-э... нет. Нам не были разрешены телефоны до нашего семнадцатилетия.       — Хорошо, — немедленно отвечает он. — В любом случае в доме нет сети.       Рей пожимает плечами. Для неё это не имеет никакого значения; всё равно у неё нет друзей, которым можно написать.       Спустя пару часов они, наконец, прибывают в город. Он маленький, как и ожидала Рей; они проезжают мимо продуктового, магазина одежды, закусочной, почтового отделения и, в самом конце, церкви. Пастор Соло указывает жестом на церковь и говорит:       — У нас служба по воскресеньям в девять часов утра. О, и я купил кое-какую одежду тебе в магазине.       — Ох. Спасибо, — Рей слегка вспыхивает, смущённая. Её одежда действительно старая.       Как только они добираются до конца города, Рей понимает, что она ни разу не увидела ни одного человека снаружи и поблизости. Магазины, закусочная, церковь... Всё совершенно пустое.       — Где все?       — Сегодня воскресенье. По воскресеньям всё закрыто.       — Ой. Верно, — Рей ёрзает на своём сиденье. Она прекрасно знала это. — Вам не нужно было сегодня быть в церкви?       — Я не могу проповедовать и забирать тебя одновременно, дорогая.       Да, Рей съёживается, ругая себя за свою глупость.       — П-прости.       Брови Пастора Соло сходятся вместе, и он серьёзно смотрит на неё.       — Я знаю, что директриса никогда не заставляла тебя посещать церковь, но с этого момента ты будешь ходить вместе со мной.       — Я знаю. Я даже начала читать Библию по собственной воле...       — Библию? — он прерывает её острым взглядом.       — Д-да. Я купила копию версии короля Якова, потому что слышала, что она наиболее широко используется.       — Мы не пользуемся этой Библией здесь.       — Ой. Я купила неправильный перевод?       — Я достану тебе правильный экземпляр. До тех пор ты можешь пользоваться моим. Всё равно большую часть я запомнил.       — Спасибо, — бормочет Рей, сползая на сиденье. Такое чувство, что она ничего не может сделать правильно. Ей придётся усердно работать, чтобы понравиться ему.       Они углубляются в лес за городом. Примерно через милю Рей замечает домики, но их немного и они далеки друг от друга. Наконец, Пастор Соло сворачивает на грунтовую дорогу, и через десять минут они у его дома.       Рей ахает. Это похоже на что-то из сказки. Дом — на самом деле больше коттедж — расположен на лугу с одуванчиками. Луч солнечного света пробивается сквозь деревья и отражается от стёкол передних окон. Мох и виноградные лозы покрывают крышу и стены. Кормушки для птиц разбросаны по всей территории владения. Это захватывает дух.       — Это ваш дом? — поражённо спрашивает Рей.       — Купил всего пару месяцев назад; всё ещё нуждается в небольшом ремонте здесь и там, но в основном всё готово.       — Он красивый.       Он одаривает её редкой улыбкой и паркует грузовик под навесом. Рей слишком занята, любуясь пейзажем, чтобы заметить, что они остановились, пока Пастор Соло не открывает для неё дверь, выводя из задумчивости.       — О, спасибо, — бормочет она, выходя из грузовика. Он хватает её чемодан с заднего сиденья и ведёт её внутрь.       Интерьер в коттедже такой же причудливый и деревенский, как и снаружи. Много дерева, кирпича и фланели. В доме есть две спальни, одна ванная комната, гостиная и кухня. Он маленький, но уютный. Тёплый.       Пастор Соло показывает Рей её комнату и кладёт чемодан на двуспальную кровать. Он медленно выдыхает.       — Это твоя комната. В комоде есть кое-какая одежда и вещи для тебя. Дай мне знать, если что-нибудь не подойдёт, — он немного переминается с ноги на ногу, прежде чем продолжить: — Я оставлю тебя распаковывать вещи. Когда закончишь, мы может поужинать.       Она приподнимает руки, чтобы обнять его, потом передумывает и роняет их вдоль тела.       — Я не могу выразить всю глубину своей благодарности, Пастор Соло.       — Бен. Можешь звать меня Бен.       Рей улыбается, и Бен оставляет её одну распаковывать вещи. Как только он уходит, она визжит в подушку. Она не может поверить в это — у неё есть свои собственные спальня и гардероб. Больше никаких подержанных нарядов. Больше не надо переодеваться в ванной комнате для уединения.       Конечно, в коттедже может не быть компьютера, телефона или телевизора, но кому это всё надо, когда её задний двор — настоящий лес?       Всё это слишком: красивый дом, новый гардероб, её собственная спальня... Она не может вернуться в приют сейчас, просто не может. Она умрёт, если Бен отправит её обратно. Рей больше чем когда-либо полна решимости стать полезной.       И, если повезёт, она наконец обретёт семью, которую всегда хотела.