Молитва за мою любимую

      Когда Рей заканчивает распаковывать и примерять одежду, она находит Бена на кухне. Он вытаскивает противень из духовки; пахнет изумительно.       — О-о, что ты приготовил?       — Курицу с брокколи.       Он ставит горячий противень с запечённой курицей на плиту. Живот Рей урчит — еда выглядят действительно хорошо. Она не ела весь день, потому что была слишком взволнована всей этой историей с удочерением.       Как только он ставит еду на стол, Рей заваливает тарелку курицей, рисом и брокколи. Она не тратит время в пустую, накинувшись на еду, наслаждаясь практически каждым кусочком.       Впрочем, спустя пару секунд она осознаёт, что Бен не ест вместе с ней. Рей глотает, затем встречается глазами с Беном. Его руки сцеплены вместе, и он смотрит на неё, выжидающе приподняв бровь.       О-оу. Строгий взгляд на его лице говорит о том, что она определённо сделала что-то не так, но она понятия не имеет, что именно. Она смущённо вытирает рот, затем приглаживает выбившуюся прядь на лбу. Он продолжает пристально смотреть на неё.       — Я сделала что-то не так?       — Обычно мы благословляем еду перед тем, как съесть её, Рей, — он поправляет её, как будто это самая очевидная вещь в мире.       — Ой. Ой! — Рей тут же роняет вилку, заставляя её удариться о тарелку. Она чувствует себя идиоткой. Конечно, пастор собирается благословить пищу перед тем, как её съесть. Глупая, глупая, глупая.       — Извини, — бормочет она. — Холдо никогда не учила меня этим вещам.       — Я знаю.       Он коротко кивает ей, и Рей улыбается. Хорошо. Он не кажется таким уж злым.       Бен закрывает глаза, благословляя пищу, и они, наконец, приступают к ней. В этот раз Рей ест медленнее, фактически пробуя еду на вкус, прежде чем проглотить.       — Это и вправду хорошо, спасибо, — говорит она, после чего прожёвывает.       — Мне нравится готовить, — он пожимает плечами. После этого они едят в относительной тишине, но Рей не против. Безмятежное безмолвие в коттедже — облегчение в сравнении с суматохой в приюте.       Когда они заканчивают есть, Рей относит посуду в раковину и моет её — хочет загладить предыдущий промах с молитвой. Пока она моет посуду, Бен вытирает стол салфетками.       — Кстати, спасибо, — говорит Рей достаточно громко, чтобы он услышал её сквозь шум бегущей воды. — За новую одежду.       — Конечно. Она хорошо села?       — Да, хотя немного длинная. В дневное время в ней может быть жарко.       Бен купил ей целый ассортимент платьев и юбок длиной до лодыжек. Не особо в её стиле, но она не собирается жаловаться на бесплатную одежду.       — Ты привыкнешь к ней. В любом случае тепло только пару месяцев в году.       — О, хорошо.       Рей заканчивает мыть посуду, затем убирает её в сушилку, потому что посудомоечная машина отсутствует. Когда она моет руки, её внимание привлекает полоска света, просачивающаяся из переднего окна. Её рот открывается в восхищении — небо окрашено в завораживающий пурпурно-розовый оттенок заходящего солнца.       — Вау, — шепчет она.       — Подожди, пока не увидишь звёзды.       Она отрывает глаза от окна и изумлённо смотрит на Бена.       — О, мы можем, Бен? Пойти посмотреть на звёзды? Раньше я никогда не наблюдала за ними.       Он смотрит на часы и обдумывает её просьбу. Она взирает на него щенячьими глазами, но он останавливает её.       — Сегодня вечером у нас нет времени. Нам ещё нужно провести урок.       — Урок? Что за урок?       — Каждые утро и ночь мы будем вместе читать Священные Писания и молиться.       — Каждый день?       — Да. Мы начнём с самого начала, с Книги Бытия, и будем читать по 40 стихов каждый день, пока не дойдём до Книги Сноука. Ты будешь делиться со мной вплоть до того, пока я не найду тебе твою собственную Библию.       Бен ведёт её к дивану в гостиной и садится рядом, положив Библию на колени. Она явно хорошо используется, с большим количеством подчёркиваний и заметок на полях. Смотря на Библию Бена, Рей осознаёт, что она примерно вдвое меньше той, которую купила для себя... И она не думает, что раньше когда-либо слышала о «Книге Сноука». Должно быть более новое издание.       Он откашливается и начинает читать с первой страницы:       — В начале Бог сотворил небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою.       Когда Бен заканчивает читать, он наклоняет Библию в её сторону.       — Хорошо, теперь твоя очередь. Прочитай следующие десять или около того стихов, а затем мы помолимся и закончим на ночь.       Рей сглатывает и продолжает с того места, на котором остановился Бен. Стихи достаточно короткие, но читать вслух их намного сложнее, чем у себя в голове; Бену приходится не раз поправлять её произношение. Это смущает, но в конечном итоге она преодолевает отведённые ей стихи.       — Хорошая девочка, — хвалит Бен, когда она заканчивает читать. — Ты справилась очень хорошо.       — Я справилась?       — Да. А с большей практикой у тебя будет получаться ещё лучше.       Рей широко улыбается. Ладно, может, всё было не так уж и плохо, как она думала... и если это делает Бена счастливым, тогда она более чем готова заниматься этим каждый день. Он закрывает книгу и убирает её на кофейный столик.       — Теперь мы помолимся, — говорит Бен, стоя на коленях около дивана.       Рей следует его примеру, опускаясь рядом с ним; их плечи соприкасаются. Он сжимает её маленькую руку в своей крупной и склоняет голову.       — Наш дорогой, добрый и милостивый Небесный Отец. Спасибо тебе за всё, чем ты меня благословил. За мой прекрасный дом, замечательный приход и, самое главное, за Рей, — он сжимает её руку. — Я молюсь, чтобы Рей смогла мирно перейти в нашу церковь и образ жизни. Я молюсь, чтобы Сестра Кайдель, Сестра Джессика и остальные женщины открыли сердца и смогли принять Рей как свою родную. И, пожалуйста, Небесный Отец, присмотри за семьёй Пастора Сноука — в особенности его женой Фазмой, — пока они справляются со своей страшной потерей. Аминь.       — Аминь, — повторяет Рей, поднимаясь. — Кто такой Пастор Сноук?       — Пастор Сноук был пастором до меня. Он скончался несколько недель назад.       Её лицо вытягивается.       — Мне жаль.       — Его время пришло, — Бен потирает уставшие глаза, затем вновь смотрит на часы. — Тебе, наверное, уже пора ложиться спать. У меня скоро встреча в церкви... займёт не более часа. Ты будешь в порядке одна?       — О... м-м, да, — неуверенно отвечает Рей. По какой-то причине мысль о том, что он уйдёт, заставляет её нервничать. — Вполне. Удачи тебе на встрече. Я буду в порядке.       Он медленно кивает и через несколько минут выходит за дверь. Она слышит щелчок замка, а зачем запуск двигателя грузовика. Рей делает глубокий вдох, отправляется в спальню и пытается заснуть, как он и сказал.       Но чем дольше его нет, тем больше она волнуется.       Один час превращается в два, а он всё ещё не вернулся, что заставляет Рей паниковать. Что, если он решил, что она больше не нужна ему, приносит слишком много проблем? Что, если прямо сейчас он едет к Холдо, чтобы потребовать вернуть её обратно?       Я даже не дождалась его, чтобы благословить еду, — Рей отчитывает себя. — Неудивительно, что он решил избавиться от меня. Но сама мысль о том, чтобы вернуться к Холдо... просто невыносима. Бену просто нужно увидеть, насколько она полезна, и тогда он изменит своё решение.       Рей находит в шкафу чистящие средства и немедленно приступает к работе. Коттедж уже достаточно чистый, но разобраться с более мелкими деталями не помешает.       Она сметает пыль со шкафов и полок, затем протирает всё: выключатели, ручки, плинтусы и дверные проёмы. Она приподнимает подушки с дивана и убирает все крошки, затем пылесосит в гостиной и своей спальне. Она чистит унитаз — внутри и снаружи. Даже за ним.       После того как, наконец, закончились предметы для уборки, Рей в изнеможении падает на диван. В конце концов она проигрывает усталости и проваливается в беспокойный сон.       Вот как Бен находит её, когда в конечном счёте возвращается в коттедж: отключилась на диване, пускает слюни; дом сверкает чистотой.       Бен вздыхает, берёт её на руки, как маленькую девочку, и относит в спальню. Ей удаётся проснуться достаточно для того, чтобы пробормотать:       — Где ты был?       — Всему своё время, дорогая. А теперь спи.

***

      На следующее утро, когда она обнаруживает, что всё ещё в своей кровати и не вернулась в приют, её охватывает облегчение, сопровождающееся смущением. Возможно, прошлой ночью она отреагировала немного остро.       Но это новый день: щебечут птицы, светит солнце; она хорошо себя чувствует. Рей собирается вприпрыжку, взволнованная тем, что они запланировали на день. Она чистит зубы и делает причёску, затем надевает шорты и обычную бейсбольную футболку.       Она хочет приготовить завтрак для Бена в знак благодарности за то, что он не избавился от неё (пока что). Однако когда она добирается до кухни, то видит, что Бен уже сделал яйца с тостами. Она хмурится.       — Тебе не нравятся яйца? — спрашивает он, подняв брови.       — О, нет, я люблю их! Это выглядит прекрасно. Извини, я просто не знала... Неважно.       Он пожимает плечами и делает глоток апельсинового сока, очевидно, не беспокоясь. Сегодня он оделся более непринуждённо, чем вчера: в белую футболку, джинсы и рабочие ботинки. Хотя он выглядит уставшим, вероятно, потому, что всю ночь провёл на улице, занимаясь неизвестно чем. Она хочет спросить у него, почему его не было так долго, но боится разозлить.       — Я могу приготовить тебе кофе, — вместо этого предлагает Рей.       Он качает головой.       — Мы не пьём его здесь.       Рей морщится; конечно, они не пьют.       С некоторым усилием она садится за стол и ждёт, пока Бен благословит еду. Как и прошлым вечером, всё на вкус потрясающе; Рей следит за тем, чтобы не есть слишком быстро. Она чувствует себя немного лучше во время приёма пищи.       Когда она относит их пустые тарелки в раковину, Бен прочищает горло.       — Дом выглядит замечательно, — бормочет он.       — Ты так думаешь?       — М-м, — он мычит в подтверждение.       Улыбка расплывается на лице Рей, и она радостно подпрыгивает на каблуках; она знала, что он оценит это.       Когда они заканчивают уборку, Бен достаёт Священные Писания, и они проводят утренний урок. Она всё ещё путает множество слов, но поток её предложений лучше, чем вчера. Она делает успехи; дела начинают налаживаться.       Наконец, Бен рассказывает об их планах на день:       — Мне нужно немного поработать во дворе, а затем я собираюсь заняться ремонтом крыши.       — Что ты хочешь, чтобы я делала? — спрашивает Рей, желая оказаться полезной. — Я могла бы помочь тебе с крышей, приготовить обед или убраться...       Бен многозначительно оглядывает и без того сверкающий дом.       — Э-э... Вероятно, нужно снова наполнить кормушки для птиц. Ты можешь поработать над этим. Затем ты вольна делать всё, что хочешь — рисовать или исследовать задний двор, — только не уходи слишком далеко.       Рей с энтузиазмом кивает. Бен дал ей задание, и на этот раз она ничего не испортит.       — И Рей?       — М-м?       — Почему бы тебе не надеть одно из тех платьев, что я купил.       — Ой. Конечно.       Она дёргает подол своих шорт, недоумевая, что с ними не так. Возможно, они слишком короткие. Им уже около двух лет.       Когда она закончила переодеваться, Рей встречает Бена во дворе перед домом, и он показывает ей, как надо наполнять кормушки. Это довольно легко: ей просто нужно открыть крышку и насыпать внутрь побольше корма.       Пока она ходит от одной кормушки к другой, Бен подстригает некоторые кусты и деревья, попадающие на их газон. На улице тепло и солнечно, что редкость для Орегона. Время от времени Бен останавливается, чтобы вытереть пот со лба подолом футболки, давая Рей мимолётную возможность посмотреть на его чётко очерчённый пресс.       Она облизывает пересохшие губы, не в силах оторвать от него глаз. Это простое любопытство, — говорит она себе, наблюдая за тем, как пот стекает по v-образной линии его пресса...       Кормушка, которую она заполняла зёрнами, переполняется, и содержимое просыпается на землю. Рей краснеет; щёки вспыхивают ярко-красным. К её ногам подлетают две птицы и клюют семена.       — Всё в порядке? — кричит Бен с другого конца двора.       — Д-да, — её голос срывается, из-за чего она смущается ещё больше. К счастью, он, кажется, не замечает её надломленного голоса и просыпанных зёрен.       — Я сейчас собираюсь поработать на крыше, — зовёт Бен.       Она показывает ему большой палец, не доверяя себе ответить вслух. Как только он скрывается из виду, Рей быстро прогоняет птиц и зачерпывает лишний корм обратно в пакет. Вот. Так-то лучше.       После того, как она выполнила своё задание, она пользуется возможностью немного осмотреть задний двор. Газон покрыт мягким клевером и мхом — никакой фальшивой, идеальной травы, которую она видит в пригороде. Там есть ещё пара сотен футов расчищенного пространства до кромки деревьев.       Рей идёт вдоль линии леса, стараясь не углубляться в него.       Лес настолько густой и зелёный, что ей кажется, будто она в Парке Юрского периода; словно в любой момент к ней может подойти велоцираптор. Птицы машут крыльями на деревьях. Кролик проскакивает прямо мимо неё. Это нереально.       Стук молотка прекращается.       — Рей?       — Да?       Его глаза встречаются с ней; облегчение омывает их, когда он замечает её.       — Оставайся, пожалуйста, там, где я могу тебя увидеть.       — Прости!       Рей возвращается в центр двора, расстилает одеяло и работает над портретом Бена. Размеренный стук его молотка удивительным образом успокаивает.       Около полудня она готовит для них обед. Бен спускается по лестнице и с благодарностью принимает еду. Он весь в поту от утренней работы на улице, отчего его белая футболка стала почти прозрачной. Рей заставляет себя смотреть на его лицо.       — Спасибо, — бормочет он.       Они сидят на одеяле Рей.       — Сколько ещё работы тебе предстоит сделать на крыше? — спрашивает Рей, откусывая кусочек своего сэндвича с сыром и ветчиной. Он не так хорош, как если бы его делал Бен, но не так уж и неплох.       — Крыша должна быть закончена завтра или послезавтра.       — И после этого ты завершишь ремонт?       Он качает головой:       — Нет. Я хочу увеличить дом, добавить ещё пару спален и ванную.       — О-о, для чего? Планируешь усыновить ещё детей?       Бен кашляет, затем прочищает горло.       — Зачем? Ты любишь детей?       Рей нужна всего лишь секунда, чтобы обдумать вопрос, прежде чем ответить:       — Да. У меня никогда не было много друзей в приюте или школе. Люди думали, что я странная, потому что я мало разговаривала или по-другому одевалась. Всё, что тебе нужно сделать — обнять их пару раз, и они полюбят тебя.       — Рад, что ты так думаешь, — отвечает Бен. — Я тоже люблю детей. Именно поэтому я удочерил тебя.       Рей улыбается, и несколько минут они сидят в уютной тишине, пока Бен наконец не встаёт.       — Мы должны съездить в город где-то на этой неделе и взять принадлежности для постройки. Пиломатериалы, крепёжные изделия... что-то в этом роде.       — Нам ещё надо купить продукты, пока мы будем там. Я израсходовала последний кусок хлеба. И сыр. Извини.       — Хорошо, мы можем взять продукты тоже. У нас достаточно еды, чтобы продержаться ещё несколько дней, поэтому поедем в субботу, — он кивает, затем поджимает губы в гримасе.       — Что такое? — спрашивает Рей, волнуясь.       — Сегодня вечером у меня ещё одна встреча.       Рей перестает чувствовать вкус сэндвича.       — Ты уйдёшь?       — Да.       Её живот тревожно сжимается. Только не снова, — мысленно умоляет она. — Не оставляй меня. Пожалуйста. Она действительно не хочет повторения вчерашней ночи.       Непрошеная слеза скользит из уголка её глаза. Рей быстро вытирает её, смущённая. Ради всего святого, ей шестнадцать. Оставаться одной дома не должно быть проблемой (и никогда не было ей раньше), но сама мысль о том, что он снова оставит её, вызывает невыносимую тревогу.       Возьми себя в руки. Возьми себя в руки, или он бросит тебя, как и родители.       Прежде чем она успевает что-либо сказать, Бен вздыхает:       — Хорошо, я не уйду.       — Правда?       — Правда, — он игриво закатывает глаза.       Рей обнимает его за шею.       — Спасибо, — выдыхает она.

***

      — Ладно, пора спать, — говорит Бен после того, как они заканчивают вечерний урок.       Рей бросает взгляд на настенные часы; сейчас только 8:30 вечера. Обычно она не засыпает ещё часа три или около того. Бен, кажется, чувствует её сомнение, поэтому говорит:       — Я налью тебе стакан молока, чтобы ты заснула.       Рей пожимает плечами и принимает молоко, когда он возвращается через пару минут. Как только она заканчивает пить, он ведёт её по коридору в спальню. Молоко, должно быть, возымело желаемый эффект: через несколько минут после того, как она выпила его, её глаза уже начинают закрываться, и она зевает.       — Наверное, я устала сильнее, чем думала, — бормочет Рей.       Она опускается на кровать полностью одетая, слишком уставшая, чтобы переодеться в пижаму. Бен шикает и накрывает её одеялом.       — Спокойной ночи, — шепчет он.       — Доброй ночи, — она зарывается в одеяло; голова как в тумане.       На мгновение он колеблется, будто хочет ещё что-то сказать или сделать, но в итоге выключает свет и уходит.       Как только он гаснет, Рей засыпает.       Однако, если бы она не спала ещё 10 минут, то услышала бы слабый шёпот голосов из другой комнаты.