Кровавый шабаш в багровом отсвете зари

До тошноты яркие белые стены больничной палаты старинного типа больно отсвечивали в глаза, которые юноша и так открывал с трудом. Совсем мелкий мальчишка, лет тринадцати от роду, лежал на противной, жёсткой кушетке, окружённый лишь гулкой тишиной, совершенно не понимая, что он тут делает. Взгляд сам собой вонзился в тошнотно-жёлтый потолок, невольно возвращая юношу в воспоминания, заставляя снова и снова переживать тот кошмар, что он перенес. Кажется, только вчера мир его в мгновение ока рухнул, когда вся его семья погибла в страшном пожаре, разразившемся в поместье Ли. Мать, отец, сестра... Все мертвы. Один он, Феликс, жив. Каким чудом? Непонятно. Просто в тот момент, когда вся его семья в агонии превращалась в пепел, Ликс в агонии превращался в нечто иное, лёжа в метре от обуглившейся младшей сестры. И это, как назло, было единственным воспоминанием о том событии. Далее лишь звук торопливых шагов, крики пожарных и, наконец, чьи-то крепкие руки, что подняли мальчишку и уложили на больничную кушетку, а до того и вовсе кромешная пустота. Как бы Ли не силился, вспомнить ничего не смог. Ну ничего... времени у него теперь много. Прошло два дня, а с кушетки Феликс так никуда и не сдвинулся. А был ли смысл вообще куда-то двигаться? Он не был особо в этом уверен. Сейчас в принципе все потеряло смысл. От тяжких мыслей вдруг отвлек скрип старой двери, что пропустила в палату статного усатого мужчину в белом халате. Кажется... главный врач в этой захудалой больничке? Выглядел он весьма обескураженным, но явно старался изо всех сил держать себя в руках. Присев на краю кушетки мальчишки, доктор окинул его мимолетным взглядом и тут же с не меньшим недоумением взъерошил свои волосы, нервно отводя глаза куда-то в сторону. – Послушай, Феликс... – голос его прозвучал как-то слишком устало, и Ли сразу напустил на себя равнодушный вид, теряя интерес к разговору. – То, что ты выжил, и находишься сейчас в... – врач запнулся, а мальчик невольно холодно усмехнулся про себя. – И находишься в весьма... сносном состоянии здоровья, это великое чудо, в этом нет сомнения. – он нервно потеребил ворот халата и с некой опаской оглянулся на Феликса. – Далее мы не имеем права больше задерживать тебя здесь. А, так вот в чем дело. Неужели достопочтенные санитары природы решили выкинуть новоиспеченного сироту на улицу? Ли не удержался и поморщился. Ну давай, давай, продолжай нести свой заикающийся бред, старик. – Твой дядя, брат твоего отца, связался с нами. На этих словах Феликс вдруг вскинул голову. Врач, заметив перемену в лице мальчишки, заметно расслабился. – Сегодня он пришлёт за тобой своих людей. Будь готов, ладно? Если будет нужно, позови, медсестры помогут тебе собрать... – он скептическим взглядом обвел пустую полку мальчика и замялся. – Вещи. Ли никак не отреагировал на последние слова, лишь застывшим взглядом вдруг уткнулся в стену перед собой. Тот самый дядя? Серьёзно? Человек, который отверг его отца и отрезал его от наследования большого состояния богатого деда. Человек, что называл его мать чернью и оборванкой, стоя на пороге собственного поместья и наблюдая за тем, как родители Ликса с двумя детьми на руках в спешке покидают родной дом в абсолютной нищете и почти без каких-либо вещей. Доктор, уловив резко сменившееся настроение мальчишки, поспешил покинуть палату. И Ликс был этому рад - ещё немного, и он вцепился бы этому усачу в его накрахмаленную шею. ... Что это? Что за непривычное ощущение?.. Словно хочется чего-то... солёного... но одновременно такого сладкого и приторного, отдающего лёгким привкусом железа... Феликс одернул себя. Что ещё за фокусы? Видимо, так повлияла на него травма в поместье. Ничего такого. * * * Вещей у Ликси было с собой немного - пара футболок, рубаха, подаренные сердобольными медсестрами, да старые штаны и военные сапоги, с которыми он не расставался почти никогда, гордясь тем, что их подарил ему отец. Они тоже уцелели чудом. Но хотя бы этому Феликс был рад, пусть и радоваться здесь было особо нечему. С облегчением скинув с себя больничную робу, мальчик аккуратно сполз с кушетки и наконец переоделся в нормальные вещи. Запихал оставшееся ничего в обычный плетеный мешок, вышел из палаты и направился вниз, рукой вяло помахивая в ответ проходящим мимо добродушно приветствующим его медсестрам. Но вдруг у лестницы все же остановился, неуверенно глядя вниз. Вот же ж... ещё немного, и его стошнит прямо здесь. Не только от волнения или потому, что его от этой дурацкой больницы уже выворачивает. Какое-то мерзкое ощущение стремительно морозом расползалось по всему телу, пробирая до костей, заставляя кровь стыть в жилах, а сердце замедлять ход. Спина в миг взмокла от холодного пота, во рту мучительно пересохло.. А дальше все как во сне. Словно из-за плотной-плотной ватной пелены донесся до мальчишки сдавленный женский крик. Ликс попытался было развернуться, но тело абсолютно не слушалось, даже ухватиться за перила лестницы у юноши не получилось – пальцы схватили лишь пустоту. В нос вдруг ударил резкий металлический запах, такой приятный, до жути, отчего по коже даже пробежали мурашки. Не удержавшись, Ли облизнулся, сглотнул подступившую слюну и почему-то даже улыбнулся. Ещё один сдавленный крик, уже больше похожий на предсмертный хрип. Кажется, там кто-то умирает? Феликс уже не понимал. Запах крови, став вдруг до неимоверности сильным, буквально сносил его с ног. Но чувство насыщения все больше и больше опьяняло его, а горячий металл приятным послевкусием отдавался на языке, приводя мальчишку в чувство. Очнувшись, Ликс подавленно огляделся. Он оказался в какой-то каморке, все на том же этаже, сидя на четвереньках над телом какой-то женщины. Кажется, одна из медсестёр? Это... Сфокусировав взгляд, Ликс чуть сам не заорал. В ужасе отшатнулся от неё и вжался спиной в закрытую, благо, дверь, дрожа, словно осиновый лист. Что за черт, мать его?! Она не дышит, она, черт побери, не дышит! Мальчик в панике пополз обратно к женщине и оглядел её, трясущимися руками опираясь об пол. Взгляд его застыл, а губы крупно задрожали. – Нет, нет, быть того не может... На разодранном в мясо обескровленном плече бедной медсестры виднелись две яркие красные точки. Словно от зубов... от клыков. Ли снова отшатнулся и невольно оглядел свои руки, что, как назло, были перепачканы в крови. В памяти непроизвольно всплыла яркая картинка – вот лежит мальчик, почти теряя сознание, недалеко от него в агонии бьётся его семья, сгорая заживо, а чьи-то острые клыки неминуемо смыкаются на его предплечье, оставляя глубокий, болезненный укус. И юноша кричит, словно тоже сгорая в этом огне, но изнутри, чувствуя, как все его внутренности будто перевернулись и поменялись местами, а по венам и артериям вместо обычной крови потекла лава. Феликс тряхнул головой, отгоняя наваждение, и нервно обхватил собственные ноги руками, покачиваясь, словно умалишенный. Так вот, с какого момента он отключился... Но это же все бред, такого не бывает, это все вымысел! Невольно кончиком языка скользнув по зубам, мальчик остановился на клыках и тщательно их общупал. Даже пальцами залез, чтобы уж точно удостовериться. Нет, никакого намёка на острые, вампирские клыки. Когтей тоже нет. Ли не удержался и с облегчением выдохнул, отползая от трупа медсестры обратно к двери. Ну вот, это точно не его рук дело. А ладони в крови... ну, подумаешь. Возможно, он просто случайно вляпался в лужу крови под этой женщиной. Хотя так вляпаться... А может, Ликсу просто повезло, что убийца не успел прикончить и его? Словно в бреду размышляя вслух, юноша вдруг очнулся – его привёл в чувства голос другой медсестры, что искала его по палатам, крича, что повозка от дяди уже приехала, и извозчик ожидает мальчишку внизу. Невольно поморщившись, Ликс кое-как поднялся и на ватных ногах проследовал к раковине, смывая с дрожащих рук уже подсохшую бурую кровь. Тщательно оглядел одежду, надеясь, что кровь на неё не попала. Кажется, чистая. Что же. Тогда пора выходить. Осторожно выглянув в коридор, Ли убедился, что он пуст, и тихонько выскользнул из каморки, бесшумно прикрывая за собой дверь. Прочистив осевшее горло, звонко отозвался на зов медсестры и поспешил вниз по лестнице, не забыв подхватить валявшийся у перил вещмешок. Главное, успеть уехать до того, как заметят тело. К счастью, извозчик, лишь увидев мальчишку, тут же подал знак кому-то на улице, молниеносно схватил Ликса за плечо и утащил наружу. Юноша, едва скрывая облегчение, послушно проследовал за ним, даже не махнув на прощание врачам. Подальше, подальше от этой чёртовой больницы. И лишь усевшись в повозку и едва тронувшись в сторону старого поместья, мальчик отдалённо услышал чей-то истошный, полный ужаса вопль. Нашли. Но, благо, теперь это уже не его дело.