And if Venice is sinking

      Наконец успокоившись после нежданно накатившей истерики, Софи, полная тяги к новым свершениям, направилась в комнату к Вик и Томасу, попутно поправляя покосившийся бинт — Итан всё же не был профессиональным врачом, хоть и затянул повязку достаточно туго — стоит отдать должное годам игры на барабанах, благодаря которой он накачал внушительные бицепсы, да и силы его рукам было явно не занимать.       Именно на них всю процедуру перевязки Софи таращилась во все глаза, задерживая взгляд на замысловатых изгибах выпирающих вен и россыпи некрупных родинок. Каждый раз, как тёплые пальцы барабанщика касались её запястья, она внутренне сжималась, как пружина системы экстренного катапультирования, и где-то в животе становилось очень щекотно. Чуть прикрыв глаза, она прислушивалась к, казалось бы, новым, но на деле просто давно забытым тактильным ощущениям. Порез всё ещё болел, однако к боли примешивалось что-то неуловимо приятное, как аромат первых весенних цветов, что шальной ветерок заносит в приоткрытое окно хосписа, даря приятную ностальгию о прошлом и надежду на светлое будущее.       — Ты всегда так часто дышишь? — спросил её Итан, не поднимая головы и продолжая оборачивать бинт вокруг хрупкого запястья. Ох, как не вовремя прозвучал этот вопрос! Девушке так не хотелось врать, но ситуация требовала придумать хоть что-то. А что, если...       — Не всегда. Конкретно сейчас я пытаюсь не орать от боли на весь дом, а иначе Дамиано точно схватит сердечный приступ.       Звучало хоть и грубовато, но вполне убедительно. К тому же, она сказала правду — не целиком, но всё же. Совесть была почти чиста, и Софи начала было снова предаваться сладким грезам, как вдруг почувствовала на себе чужой взгляд. Стоящий перед ней Итан сейчас с серьёзным выражением лица смотрел ей прямо в глаза, словно пытался найти там что-то, что к её словам отношения не имело, будто-бы хотел уличить её в чём-то. При виде этого строгого, обжигающего взгляда все срамные мысли шустрыми таракашками разбежались по закоулкам сознания, изредка пугливо выглядывая из-за угла и шурша усиками.       — Что? — Софи наконец решилась прервать неловкое молчание, повисшее между ними.       — Забей, просто показалось, — парень поспешно опустил глаза обратно к повязке. — Обязательно сегодня съезди в больницу. Рана не слишком глубокая, но наложить пару швов не помешало бы, быстрее заживёт. Вот и всё, готово!       Закончив процедуру, Итан ловко побросал в аптечку все перевязочные принадлежности и выудил из неё же блистер обезболивающего, выдавил таблетку на здоровую ладонь девушки и, захлопнув пластиковый чемоданчик, быстро вышел, но довольно скоро вернулся со стаканом воды.       — Пей. Ненадолго, но боль приглушит. Тебя подбросить?       Софи чуть не подавилась лекарством, припоминая видения минувшей ночи, и замотала головой. Может, она и свихнулась, но поди угадай, что может их ждать по дороге в больницу. Дорога из Вероны в Виллафранку с камерами по всему её протяжению тоже казалась безопасной, однако же...       — Нет-нет, не беспокойся, я доеду на автобусе.       Отказ её был мотивирован не столько тем, что в свете последних событий она стала опасаться ездить на машинах, отчего перестала пользоваться даже такси, сколько необъяснимым и появившимся буквально только что страхом остаться наедине с Итаном в замкнутом пространстве. Да и этот взгляд...       Софи так сильно углубилась в воспоминания, что не заметила, как нога пропустила ступеньку, и уже через доли секунды девушка кубарем скатилась на первый этаж, в конце лихо припечатавшись лбом о перила.       — Да что ж за день-то такой! — раздосадованно воскликнула она. — С самого утра всё через одно место! Ce naiba!       Выглянувшему на шум Итану она жестом дала понять, что с ней всё нормально — жить будет, и вообще, шел бы он по своим делам. Барабанщик с подозрением сощурился, но всё же удалился.       Кряхтя и потирая лоб, на котором уже начала формироваться внушительных размеров шишка, Софи наконец доковыляла до точки назначения — двери в комнату Томаса и Вик. Сквозь сосновую дверь было слышно, как ребята негромко переговариваются. Софи очень не хотела им мешать, однако она уже пришла — и уходить без нужной информации было бы глупо — ей ещё нужно успеть в клинику.       Решив соблюсти правила приличия, девушка поднесла ладонь тыльной стороной к поверхности двери и, торопливо перебирая полусогнутыми пальцами, дробно простучала какую-то неведомую мелодию. Получив в ответ из-за двери тяжёлый вздох и зычное «Войдите!», она аккуратно нажала на дверную ручку и шагнула вперед.       В комнате близнецов, несмотря на то, что на часах уже сильно за полдень, было темно настолько, что по сравнению со всем остальным домом это ощущалось кромешной тьмой, если не считать торшер, тусклый свет которого годился разве что для того, чтобы помогать обитателям минимально ориентироваться в пространстве и не споткнуться обо что-нибудь ненароком. Однако сейчас этот жалкий источник служил для Софи своеобразным маяком в морском тумане, единственным факелом в склепе, нитью Ариадны в этом сраном лабиринте Минотавра, позволяя подавить в себе страх — почему-то именно сейчас её кишечник решил, что ему срочно нужно завязаться в бантик, вынуждая свою обладательницу сгорбиться, чтобы справиться со спазмом.       Минотавр в лице Виктории, вальяжно развалившись в кресле ровно напротив двери, мерил Софи одним из тех взглядов, в котором сперва можно было прочитать презрение, однако на деле он был скорее изучающим, просвечивающим, как рентгеновский луч, что совсем не делало ситуацию лучше.       Положение почти спас Томас, вынырнувший из-под вала одеял. Бегло, но вежливо поздоровавшись с ним, Софи поняла, что допустила ошибку. Виктория нарочито громко кашлянула, возвращая внимание девушки к изначальной цели её визита. Теперь в её глазах сверкала не то ненависть, не то обида. Софи припомнила мифологию — если монстра нельзя победить, то можно перехитрить... или умаслить. Блестящая идея!       Вплетя в смиренную просьбу пару комплиментов и использовав остатки своего природного обаяния, Софи уж было решила, что миссия выполнена — Виктория дала ей то, о чем та просила, и даже как-будто бы улыбалась. Девушка почувствовала некоторое облегчение — даже живот отпустило — и, не скрывая радости, поспешно ретировалась, однако, успев удалиться от комнаты всего на пару шагов, ощутила, что какая-то неведомая сила приковала её стопы к полу и настойчиво требовала остаться на минутку и включить слух на максимум.