And if Venice is sinking

      Лучи нежного майского солнца пробивались сквозь молочного цвета занавески, заливая комнату золотистым сиянием и превращая частички взметнувшейся пыли в маленькие звёздочки. Звёздочки кружили в своём, только им известном танце, иногда игриво залетая в ноздри и щекоча их.       — Апчхи!       Итан зашикал на Софи — если Виктория поймёт, что в доме есть кто-то ещё, то пиши пропало. Девушка потёрла нос, пытаясь избавиться от свербящего чувства, и понимающе закивала головой — сначало дело, а уж потом можно выслушивать всё, что угодно, от басистки. Софи взглядом указала на гору бумаг между ними, напомнив Итану о его намерении что-то ей рассказать.       — Точно, сейчас, — парень кашлянул и взял в руки картонную папку, на одном из выглядывающих листов которой Софи успела разглядеть штамп с аббревиатурой "PPV". Перелистнув пару страниц, Итан наконец нашёл то, что искал — несколько заламинированных фотографий явно помятого жизнью и не только автомобиля: общий план на фоне каменной стены, спереди, сбоку и салон изнутри. Выложил их перед девушкой рядком и на всякий случай уточнил:       — Узнаёшь?       Машина хоть и выглядела так, будто капот кто-то пожевал, но своё детище, над которым Софи пыхтела вечерами в гараже и собственноручно наносила каллиграфию "Эрнеста" на лючок бензобака, она узнала с первого взгляда. Трясущимися руками она перебирала фото, впиваясь взглядом в каждую точку на бумаге. «Не переживай, маленькая, мы ещё встретимся, и очень скоро. Обещаю...» Узнала она, к слову, и замковую стену. Впервые к Скалиджеро её привезли бравые сотрудники веронской провинциальной полиции — любезнейшие ребята, вот только поглядывали они на неё странновато. Чуть позже, сама того не ожидая, из потерпевшей она превратилась в подозреваемую. Подняв на парня успевшие подёрнуться слезами глаза, она еле слышно прошептала: — Откуда это у тебя? — Ну, как сказать... — Итан стушевался, пытаясь придумать мало-мальски правдоподобное объяснение тому, что он затеял.       Не дожидаясь ответа, девушка выхватила из его рук папку, судорожно пробежалась взглядом по надписи на титульнике, которая, конечно, отвечала на её изначальный вопрос, но вызывала кучу новых. В самом верху крупными буквами красовалось «Polizia Provinciale Verona».

***

      — Ты что, стащил документы из полицейского департамента?       Парень опешил, не ожидая от Софи подобной прыти, но, прекрасно понимая, что она его раскусила, принял решение сдаться, напоследок попытавшись увернуться от обвинений.       — Ну, во-первых, одолжил, — спокойно произнес Итан, для убедительности подняв вверх указательный палец. — А во-вторых, мне они были нужнее, всё равно доблестные служители закона ничерта не работают по этому делу.       Девушка нервно захихикала, своей реакцией введя Итана в ступор, однако спустя несколько мгновений её смех превратился в истерический хохот, который разносился далеко за пределы комнаты. Парень в растерянности смотрел на неё, не понимая, что тут вообще смешного. Софи продолжала хохотать, уже сползая с кровати, а после катаясь по полу в опасной близости от останков лампы. Смех оборвался так же резко, как и начался, когда она, хлопнув ладонью по полу, наткнулась на осколок. Тогда, продышавшись, но всё ещё подергиваясь от сдавливаемых смешков, она не без труда поднялась на ноги и, плюхнувшись обратно на кровать, щелкнула пальцами уже начавшей сочиться кровью руки, пробормотала:       — Отличная шутка, Торкио, я почти поверила. Пха. Где тут скрытые камеры, куда говорить? Приве-е-ет! — Софи помахала окровавленной ладонью, оглядываясь по сторонам.       — Господи, за что мне это... Успокойся! — Воскликнул Итан, ударив рукой по картонно-бумажной кучке. Парень начал закипать, наблюдая за происходящим, но понимал, что виноватых тут нет. Девушка явно повредилась рассудком — теперь это было видно невооружённым глазом — и, пока она не вернётся в нормальное состояние, привлекать её к своему импровизированному расследованию нет никакого смысла. Тяжело вздохнув, парень собрал разложенные документы и отложил всё в угол комнаты, за кресло.       — А теперь пойдём, надо обработать твою руку. — Итан взял девушку под локоть и повёл в направлении ванной.

***

      После успешной промывки и перевязки раненой руки парень всё-таки решил начать операцию по спасению утопающих в собственном безумии. Уже выходя в коридор, он осторожно сказал:       — У меня к тебе очень важный вопрос.       — Снова? — Софи устало закатила глаза.       — Я его ещё не задал, а ты уже раздражаешься. — Итан хохотнул, заражая девушку своей легкостью. — Так вот, ты мне как-то рассказывала, что занималась бальными танцами, и я решил...       — Рассказывала? — Софи с недоумением глянула на друга, ведь она точно помнила, что об этом не распространялась. Не сказать, что она совсем не любила или не умела танцевать, но был один нюанс, разглядеть который удавалось, только заглянув в прошлое лет этак на пятнадцать назад.       Её мать очень хотела, чтобы Софи развивалась в сфере искусств, в то время как отец её взглядов не разделял, считая, что достойным человеком можно стать, только избрав путь науки или закона. Мама строго контролировала то, куда уходят её алименты, и настаивала на том, что её дочь непременно будет заниматься танцами, а посему отец, скрипя зубами от невозможности сказать этой женщине слова поперёк, записал Софи на занятия. На восторженные рассказы о том, какие новые па они выучили сегодня и следующую за этим демонстрацию отец кривил лицо так, будто слопал лимон целиком, и спешил ретироваться в дальний угол дома. Так что вскоре танцы перестали приносить Софи такое же удовольствие, как раньше. Они стали исключительно способом держать контакт с мамой, которая так и не приехала её навестить ни на соревнования, ни на выпускной, засев в ледяной Норвегии и обзаведясь новой семьёй.       — Конечно, рассказывала! — Итан слегка замялся перед ответом, ведь Софи в действительности ничего ему не говорила, он выведал всё сам. — Ты такая забывчивая в последнее время, просто жуть!       — Да, и правда... Так что ты там решил?       — Так вот, я знаю одно чудное местечко, где каждую субботу...       — Сегодня вторник.       — Знаю, но дай мне наконец договорить! — взмолился Итан и, получив одобрительный взгляд изумрудных глаз, продолжил. — Итак, это что-то вроде клуба, и там каждую субботу проводится вечер танцев. Только танцы и ничего больше, представляешь? И стрит, и бальные, и контемп — чего там только нет! Я подумал, что тебе — да и всем нам — стоит развеяться, и решил, что это отличный вариант. Можно прийти со своей музыкой и устроить настоящее представление! Pazzesco! — восторженно закончил парень, ожидая ответной реакции.       — А что, звучит неплохо... А где это находится?       — Прямо здесь, в Гарласко.       — Вау, сюда добралась цивилизация? Что ж... Я в деле.       — Отлично! Но сперва нам нужно кое-что подправить в твоём имидже, на тебя сейчас правда без слёз не взглянешь. — Итан оправдывался, как мог, но закапывал себя всё глубже. — И у тебя нет подходящей одежды! Как же мы будем танцевать?       — Минуточку, а при чём здесь... Я думала, ты зовёшь меня на ознакомительную вылазку, а не выступать перед публикой.       — Я бы сказал, что в моём плане одно вытекает из другого, но раз так, то сначала можно просто съездить и посмотреть на других, а через недельку-другую уже и себя показать.       — Вот и договорились. И, как ни прискорбно, насчёт имиджа ты прав. Не думаю, что здесь есть хоть какой-нибудь салон красоты, а тащиться час до Милана по платным дорогам долго, да и город огромный. Пойду к Виктории, спрошу, куда ходит она.

***

      В комнате "близнецов" царит полумрак — наглухо задернутые портьеры не пропускают солнечные лучи, лишь свет торшера в углу освещает задумчиво развалившуюся в кресле Викторию, мягко очерчивая плавно струящиеся по её плечам светлые, ещё не успевшие выгореть на солнце локоны, оттеняя маленький, аккуратный нос и пухлые губы. Длинные ресницы отбрасывают тень на голубой омут глаз, придавая им необычайную глубину. Возможно, как раз про такие глаза и пишет поэт, мечтающий утопиться. Басистка молча наблюдала за дремлющим в кровати напротив Томасом, то и дело подкидывая в воздух кожаный стек. В очередной раз ловко поймав его за рукоять, девушка, помедлив, обратилась к сонному соседу:       — Томасито?       — М? — Парень заворочался и перевернулся на другой бок, разбросав по подушке россыпь белокурых волос.       — Слушай... — тут она сделала паузу, пытаясь правильно сформулировать свои мысли. — Ты не устал?       — Конечно, устал, иначе я бы не лежал тут посреди дня, — пробубнил Томас, позевывая.       — Я не об этом, — девушка пыталась говорить спокойно, но дрожь в голосе выдавала её волнение. — Ты не устал так жить?       — Как «так»?       — Ну, — Виктория нервно выдохнула. — Скрываться, прятаться тут ото всех днём и буйствовать ночами? Мы же только и делаем, что трахаемся и дрыхнем, на улицу выходим лишь в случае крайней необходимости. Я уже на дневной свет смотреть спокойно не могу! Мы же прямо как эти... Как их там... — Девушка защёлкала пальцами, силясь вспомнить слово, которое вертелось на языке, но упорно не хотело показываться.       — Отшельники? Буддисты? — Томас развернулся к ней лицом и, щурясь, перебирал возможные варианты. — Затворники? Черепашки-ниндзя?       — Да тьфу ты! — Виктория махнула рукой, всё было не то. — Нет-нет, не они. Ай, ладно, попробую просто описать. Сидим тут, как клыкастые земляки нашей дражайшей Соф.       — Вампиры! — Томас так обрадовался собственной эрудиции, что аж подскочил на кровати. В следующее мгновение жуткий хохот со второго этажа заставил его подскочить ещё раз. И лишь Виктория оставалась спокойной. Закатив глаза и приложив ладонь к виску, она прошептала:       — Parli dei diavolo...       Томас тихо запротестовал.       — Ох, Вик, ну что ты, в самом деле... Может, у вас с ней ментальная связь, и Соф просто заценила твою шутку, ха, — парень старательно скрывал свои эмоции под личиной юмора, однако на самом деле ему было немного обидно за Софи. Чем она успела насолить басистке — одному богу известно, однако последняя вот уже несколько месяцев не упускала возможности отпустить какую-нибудь колкость на её счет. Что касается Томаса и его личного отношения к ассистентке, то тут всё очень просто: он принимал её как данность, примерно так же, как относишься к дальним кузинам, с которыми видишься в лучшем случае раз в году. Ничего плохого лично Томасу она не сделала, да и в целом была довольно милой: всегда позже всех остальных будила его перед репетициями, ворчала на старших членов группы, если те перебивали скромного гитариста во время дискуссий, и всегда, всегда! ставила джойстик от приставки на зарядку, даже если не играла сама, а просто проходила мимо.       Единственный нюанс заключался в том, что большую часть времени, что они знакомы, Томас воспринимал Софи исключительно как дополнение к Леонардо. Всё стало сложнее, когда Лео — их практически единственная точка пересечения — неожиданно для всех пропал. Однако именно Томас первым предложил сделать ей оффер на должность ассистента их группы — как-никак, хотя бы будет возможность работать с человеком, которого они уже знают. И он не прогадал: помимо вышеназванных положительных качеств, она ещё и хорошо справлялась со своей работой, несмотря на то, что в последнее время в эмоциональном плане девушка совсем расклеилась.       — Ага, конечно, ментальная связь, — процедила Виктория сквозь зубы. — Не съезжай с темы, Раджи. Ответь на вопрос.       — Даже не знаю, что тебе сказать, чтобы не получить потом по заднице.       — Просто скажи то, что думаешь. Для меня это действительно важно. Тебя устраивает текущее положение дел?       — Отличный вопрос! Весьма неоднозначный и многогранный. Если посмотреть на него с точки зрения психологии... — Томас оттягивал неизбежное, насколько это возможно, но за это его тут же настигла карма в виде прилетевшего в ногу стека, который Виктория прицельно швырнула, не вставая с кресла.       — Ладно-ладно, сдаюсь! Только обещай больше ничем не бросаться, — взмолился парень, потирая ушибленное место.       — Я жду.       — Ох, ну что ж. Это сложно описать, но я постараюсь. Я, как бы так выразиться, привык к тому, что между нами происходит, и для меня это стало своего рода нормой. А с другой стороны, у нас каждый день — это день сурка, проходит почти по одному и тому же сценарию, и где-то глубоко внутри я чувствую, что что-то неправильно, но что именно — я до сих пор не понимаю.       Парень поднял на басистку настороженный взгляд, волнуясь за её реакцию, однако она всем своим видом выражала спокойствие и вроде бы даже улыбалась.       — Это именно то, что я хотела услышать. Есть идеи, как будем выбираться?       — Пока нет.       — Ничего, я уверена, мы что-нибудь да придумаем. Ведь главное, что у нас появилась цель, верно?       Виктория уже успела облегченно выдохнуть, откинувшись на спинку кресла, когда в дверь постучали.       «Кого там черти принесли?»       — Войдите!       Дверь открылась, впуская в комнату столп света, внутри которого вырисовывалась немного сутулая девичья фигура с перевязанной рукой, держащаяся за дверной косяк.       — Привет, Вик! — Девушка, виновато улыбаясь, уточнила: — Я буквально на пару слов.       Окончательно проснувшийся Томас стал подавать признаки жизни.       — Я, вообще-то, тоже тут.       — Ой, и правда! Привет, Томми. Извини, я, наверное, тебя разбудила.       — Нет, всё в норме, расслабься.       Виктория, всё ещё сидящая неподвижно, кашлянула, напоминая о себе.       — Ах да, прости. Слушай, я хотела спросить у тебя совета...       Глаза басистки едва ли не на лоб полезли от удивления. Когда в последний раз у неё кто-то просил совета? Ну-ну. Однако любопытство перевесило скепсис, поэтому она всё же решила послушать.       — Валяй.       — Так вот, я думала немного освежить причёску, а поблизости нет ни одной парикмахерской. Вот и решила, что главный по красоте в этой группе уж точно поможет мне с этим. Может, знаешь, есть ли что-то нормальное в соседних городах?       Виктория задумалась на несколько секунд.       — Есть один салон в Тортоне, «Жан Луи Давид». Записывай адрес.       Радостная Софи, наскоро вбив адрес в заметки телефона, торопливо попрощалась и, подпрыгивая на ходу, удалилась. Виктория едва могла сдержать улыбку. Томас, смотря на неё, начал что-то подозревать и на всякий случай вбил название салона в браузер. С экрана на него посыпался шквал негативных отзывов. Он переводил взгляд с телефона на Вик и обратно. Не может быть...       — Ты что, её обманула?       — Так значит, Томми? — Басистка, игнорируя вопрос Томаса, сразу перешла в наступление. — И давно вы так мило общаетесь?       — У тебя всё в порядке с головой? Она просто поздоровалась, это называется вежливостью, если ты вдруг не в курсе. Соф в целом вполне хорошая девушка, за что ты её так не любишь? — С каждым словом гитарист бесился всё сильнее, уже, в общем, и не переживая за свою задницу — справедливость сейчас была важнее.       — Хорошая? Ты слышишь себя? Это из-за неё мы уже полгода живём в деревне, как нежить, из-за неё Дамиано пьёт алкоголь литрами, сажая свои печень и связки, из-за неё, в конце концов, мы лишились Лео!       — Что...       — Что слышал! Ты был там, где всё случилось, видел кровь! Это она его убила!       Сказать, что Томас был шокирован видом орущей на него Виктории — не сказать ничего. До этого она не срывалась на него, но сегодня, видимо, особенный день. Но то, что она говорила, звучало в той же степени безумно, в какой и рационально. Сознание услужливо подсунуло воспоминание: он стоит рядом с искореженным синим спорткаром в окружении полицейских, рассматривая обивку салона из кремовой кожи. На водительском сиденье — большое багровое пятно, которое точно уже нельзя вывести. Резонирующий голос басистки вернул его в реальность.       — Да она машину свою любила больше, чем его!       Томас сам удивился логичности этой фразы и то, насколько точно, несмотря на обвинительный тон, которым была сказана, она указывала на невиновность ассистентки.       — Вот именно, Вик, вот именно.       Томас, не глядя в её сторону, чтобы не передумать, вышел из комнаты, параллельно набирая сообщение:       «Соф, привет, это я. Не езжай в Тортону, Вик соврала. Лучшие салоны всё же в Милане. Не терпится увидеть тебя с новой причёской ;) »