Summer Solstice

      Амели все еще считала, что Ангела жива. Вопреки всем разумным доводам и данным полученным от информаторов их разведки. Она просто должна была так считать. Обязана.       Утро, когда Ангел исчезла, стало днем ​​боли для Амели. Жерар, и другие раненые во время последней миссии были мертвы, а Циглер бесследно пропала вместе с некоторыми данными. В ту ночь камеры вышли из строя, и никто даже не догадывался что в том крыле что-то не так, пока одна из медсестер не взломала замок и не обнаружила давно добитых пациентов. В том числе и Жерара.       Его смерть опечалила Гийяр оставив глубокую царапину в сердце. Они были женаты в течение многих лет, и хотя их брак начинал распадаться, он по-прежнему оставался тем же очаровательным мужчиной, и, в общем то, неплохим человеком. Воспоминания о нем все ещё были живы и неприятно колыхали почти погасшие чувства. Только вот воспоминания о том как Ангела исчезла в первый раз, приносили куда больше горечи, нахлынув с новой силой, и утягивая Амели в омут скорби.       С течением времени Жерар не менялся, также как сама француженка. Хотя бы после того как она встретила Ангелу. Конечно, и раньше появлялись люди, симпатичные ей, и первыми начинавшие общение. Но, как правило, многие из них старались привлечь ее внимание и притянуть ближе, не особо считаясь с собственным мнением Гийяр. Однако их общение с Ангелой, начиналось как начинается простая дружба. С чашки кофе в кафетерии, непринужденных разговоров и редких прогулок. Амели сначала не любила Цюрих. Она ужасно скучала по Парижу, а балет был ее жизнью, да и Жерар продолжал скучать по выступлениям брюнетки. В один такой день, после изматывающего концерта, она зашла в свою гримерку, переодеваясь и укладывая вещи в розовую спортивную сумку с значками-символами любимых сериалов. Внезапно даже для себя, Амели рефлекторно вскрикнула, и в миг отпрыгнула от сумки, когда на ту, невесть откуда, приземлилось восьмилапое насекомое. Нет, Аме не боялась пауков, уже как с семи лет, просто… Это было слишком неожиданно. Впрочем, не столь неожиданно как последовавшая за этим выбитая дверь, и блондинка держащая наготове бластер. Увидев что ничего особо страшного не произошло, Ангела смущенно пробормотала что-то похожее на извинения и «обстановка сейчас такая». Чуть помедлив пару мгновений, обе девушки звонко рассмеялись.       Ангела любила наблюдать за тем как она танцует. Заботилась о ее травмах, полученных на тренировках. Старалась поскорее избавить от боли. Теми же руками, которые коснулись войны и вырвали множество людей из цепких лап смерти. Амели долго не понимала, почему всемирно известная доктор и ученый, считала ее достаточно важной, что могла бросить все, ради того чтобы помочь ей с столь незначительными травмами.       Циглер вызывала привыкание. Как адреналин или дофамин, она заставляла ее постоянно искать встречи с ней. С ней хотелось беседовать часами, искренне увлекаясь разговором. Желать ещё раз услышать мягкий голос, увидеть улыбку и мило сдерживаемый смех на аккуратном лице. Ощутить бережное прикосновение холодных рук белокурого доктора, которая всегда умильно за это извинялась и оправдывалась тем что «у врачей всегда холодные руки».       А потом ее забрал Коготь. Забрал на месяцы, на долгие мучительные дни, когда никто не знал, где находится Ангела Циглер и что с ней происходит. Амели начала ненавидеть эту организацию. Даже не за террористические атаки, торговлю оружием, или смерти невинных. За одну белокурую медичку, которую они посмели тронуть. Лакруа окончательно бросила балет, вступая в Overwatch. Снова и снова боролась с командованием, настаивая на том, чтобы участвовать в любой миссии, в которой был хотя бы намек на возвращение Ангелы.       Она все-таки нашла её. Отстраненную, свернувшуюся калачиком в каком-то сером помещении, с будто потускневшими волосами. Амели, полностью забивая на осторожность, или остальную группу позади себя, бросилась к Циглер, ловя измученный и не верящий в реальность взгляд ранее ярких, голубых глаз, что сейчас выглядели почти серыми, словно выцветшие бетонные стены вокруг. Успокаивающие слова сами собой слетели с её губ. Слезы неконтролируемо катились по щекам, когда она отвязывала хрупкие запястья, боясь прикасаться к красным следам. Ребята из отряда понимающе смотрели, — все они знали насколько нелегко терять близких. Француженка подхватила почти ничего не весящее, хрупкое тело Ангелы на руки, замечая отголоски различных повреждений на бледной коже и чувствуя неконтролируемую злость на их автора. Швейцарка изнеможенно обняла ее за шею, и на миг Лакруа показалось что та легче ее собственной винтовки. Ангела дрожала, и все не могла поверить, что перед ней именно Амели, и группа ее спасения, пока бывшая балерина не вынесла ее из здания, которое они стерли с карты.       На улице было шумно, слышались сирены подъехавших скорых и пожарных машин. Девушка на ее руках снова вздрогнула, сильнее вжимаясь в француженку, словно ища укрытия от нахлынувших воспоминаний. Амели, присев на край открытой машины, аккуратно накинула на ее плечи и колени несколько принесенных кем-то одеял, замечая что без труда могла бы пересчитать ребра девушки даже сквозь больничную робу. Циглер отвела взгляд от догорающего здания, чуть ли не царапая кожу Аме сжатыми пальцами. Та в ответ только обвила ее руками, шепча на ухо мягкие слова утешения. Девушка доверчиво уткнулась ей в шею. Амели могла почувствовать как трясется грудная клетка швейцарки и горячие капли падают на собственную кожу. Весь путь домой Ангела провела у нее на руках.       И теперь та снова пропала. Амели разрывалась между желанием обрушить свой гнев на несчастную мебель, а заодно всех тех, кому посчастливилось в этот момент с ней встретиться, либо тихо подвывая, бессильно зарыдать в подушку. В реальности не позволив себе ни одного, ни другого. Лишь отсутствие хоть какого-либо намека на эмоции выдавало что с француженкой что-то не так. Да, Амели была огорчена смертью Жерара, но боль, которую она чувствовала за Ангелу, была намного сильнее. Снова разлука. Снова пустые надежды и долгие поиски рискующие обернуться ничем. Сможет ли хоть кто-то остаться в здравом рассудке, если та история вновь повторится?       В этот раз исчезновение доктора вызвало куда больше подозрений со стороны командования. Лакруа то и дело таскали на всякие допросы, или же пытались у нее выпытать подтверждение тому что и сами отлично знали. Амели стоило большого труда не срываться на этих мероприятиях.       Где была Ангела? Ее чертежи, исследовательские работы — все они исчезли, как и швейцарка. Неужели Коготь проник и забрал ее с собой? Сначала пропали данные, а потом Ангела? Взломали ли базу, или для получения нужной информации они использовали саму Циглер? И, прежде всего, связано ли это с похищением ее в прошлом месяце? Никто не знал ответов.        — Это могла быть Ангела, — сухопарый и тощий как жердь человек поправил съехавшие на нос очки.       Амели кивнула в сторону обвинения, — Она бы никогда, — Лакруа поспешно скрыла злость в своем голосе. Сейчас ее притащили на очередной, а главное совершенно бестолковый допрос. И терпение француженки начинало заканчиваться.        — Я не говорю, что уверен в этом, — осторожно сказал мужчина, — но она была единственной, кто имел доступ… И единственной, кто мог их убить.        — Да? Что насчет медсестер, снующих туда-сюда и оказывающих первую помощь раненым? Или хотите сказать? Давайте тогда уж допрашивать весь младший медперсонал? — желчь все-таки промелькнула в ее комментарии, — У Когтя агенты не хуже, чем у Overwatch, — констатировала Амели, — Если не лучше. По крайней мере у них не оказываются похищенными во второй раз их ценные научные сотрудники. И центральная штаб квартира имеет надежную защиту. Хотя. Действительно. Мы ведь даже не знаем где она находится. А к нам, сдается мне, их сотрудники на кофе скоро заходить начнут, — ее самообладание дало ощутимый сбой, — Проходной двор, а не миротворческая организация, — француженка небрежно махнула рукой, — В любом случае, мы не знаем на что способны эти террористы, и обвинять во всем одну доктор Циглер просто глупо, — закончила она куда спокойнее, но так и не убрав шипящих интонаций из озвученного.       Агент отступил, поднимая руки в знак капитуляции, — Хорошо, миссис Лакруа. Это нужно обдумать.       Амели не удостоила его ответом.