Summer Solstice

      Она обдумала это.       Амели размышляла над этим вопросом несколько месяцев, даже после того, как Overwatch медленно погрузился в хаос. Даже когда Ана и Габриэль остались последними двумя в золотой троице. Даже когда ее миссии в Blackwatch стали более смертоносными и рисковыми.       Ангела была объявлена ​​пропавшей без вести, предположительно мертвой, но отсутствия доказательств и хоть каких то зацепок было достаточно, чтобы лишить сна бывшую балерину.       А потом она лицом к лицу встретилась с новым рекрутом Когтя.       Эту фигуру лучше всего описать как вызывающую ужас. Издали показалось, что на спине у нее восемь острых шипов, непонятного назначения. А а длинной руке, явно напоминающей человеческую, было зажато копье, которым фигура умело орудовала.       На лезвиях отражающих свет, и вероятно искрящихся электричеством, не оставалось алых следов, словно те тут же сгорали. В отличие от их хозяйки, стоящей с ног до головы в свежей крови. Все ещё теплой, и пахнущей металлом настолько, что вдохнуть тяжелый воздух не поморщившись от привкуса свинца на языке не представлялось возможным. Кармин неторопливо стекал по имплантам и забивался в стыки между пластинами брони. Та лишь равнодушно протерла визор от густых потеков, отпинывая кусок безжизненно валяющейся под ногами руки, и отворачиваясь в сторону, оглядела поле брани. Или скорее не брани, а обыкновенной резни. Эдакого уничтожения без права на победу или реванш. Вся группа Амели была только что перебита фигурой, у девушки на глазах. И француженка все не могла понять, промахнулась ли она несколько раз подряд по существу, или то просто было неуязвимо перед пулями?       По позвоночнику побежали мурашки, а в затылок ударил холодный ужас. Нет, ей и раньше доводилось видеть смерть. Довольно много смертей. Но не настолько же демонстративных и кровавых! Отрубленные копьем конечности, вспоротые шеи, пробитые головы. Что создал Коготь? А главное, — Зачем?! Случайно? Для устрашения и запугивания? Поток ее мыслей прервался.       Шипы двинулись. Один скользнул вперед, и Амели увидела, как гибкое лезвие трансформируется в что-то похожее на сюрреалистичный глаз-сканер. От которого отделился зрачок, принявшись нарезать круги вокруг своей хозяйки. Он задержался напротив нее, а Амели резко выдохнула, глядя в ответ и понимая что пути отступления теперь точно отсутствуют.       Фигура дернулась к ней, но шипы, вместо того, чтобы кружить вокруг хозяйки, как успела увидеть снайпер ранее, под аккомпанемент предсмертных вскриков собственной группы, сошлись вместе, пародируя крылья. Фигура что-то быстро выхватила, и только после выстрела Амели узнала этот пистолет.       В ее грудь ударила глубокая боль. Глупо было надеяться, что оппонентка промахнется. Лакруа рефлекторно попыталась закрыть руками рану. Теплая кровь просачивалась сквозь пальцы, стекая по легкой броне и алыми каплями окропляя землю. В глазах медленно начинало темнеть. Ноги подкосились. Она не чувствовала как падает щекой на каменистый грунт.       Фигура задержала на ней взгляд, но не сделала контрольного выстрела. Видимо уверена что после такого не выживают. Амели усмехнулась. Она устало наблюдала, как странные угловатые диоды на визоре щелкали и трепетали, словно крылья стрекозы, двигаясь быстро и отчаянно. Будто они были напуганы.       Чего они боялись?       Амели закрыла глаза. Предсмертный бред. Она просто потеряла много крови. Не иначе.       Следующим что она помнила, был голос, обеспокоенно что-то щебетавший с британским акцентом.       — Ну же, лав, оживай! Мы обязательно тебя вытащим! — оптимистично заявлял ей тот, — Кто это вас всех так?! — чистый ужас мелькнул в вопросе склонившейся, и что-то над ней колдующей девчушки.       А после темнота окончательно накрыла Амели с головой.

***

      Амели была за пределами швейцарской штаб квартиры, когда она взорвалась. Без Ангелы, их главного врача и ее экспериментальных разработок, выздоровление шло куда медленнее. Blackwatch внезапно расформировали. Как раз после той миссии в Венеции, когда Рейес отказался брать ее с собой, мотивируя это тем, что едва стоящий на ногах боец будет лишь обузой отряду, порекомендовав поберечь силы для спасения ее блондинистой медички. Амели кинула на него яростный взгляд, но все же согласилась, признав резон в его словах.       Амели оставалось только наблюдать, как все, над чем они работали, добивались потом и кровью, рушится и скоро канет в Лету.       Overwatch погрузился в хаос. То за что они стояли, за что боролись, за что теряли товарищей, сейчас рушилось, словно карточный домик. Сотрудники увольнялись. Переводились в другие организации. Подавались в наемники. ООН отвернулась от них. Руководство урезало финансирование везде где это было возможно, а о многих просто забыли за неимением ресурсов на их спасение. Ученые на экостанции Антарктика тому пример. Все участники Blackwatch были публично названы. Амели отлично осознавала что не сможет остаться.       Она ушла из Overwatch и Blackwatch вместе со многими другими агентами которым все еще было что терять.       Вскоре Лакруа устроилась в качестве офицера службы безопасности в местную корпорацию, куда ее охотно взяли. А со временем перешла в личную охрану к какому-то советнику, оставив Overwatch и свою боль связанную с воспоминаниями о этой организации в прошлом.

***

      Тянулись годы, а она все еще думала об Ангеле, несмотря на то, что большинство воспоминаний связанных с Overwatch превращались в длинное и дурное сновидение. Неизвестно почему, но все вокруг напоминало Амели о ученой. Проходя мимо знакомого парка она не могла не вспомнить о их редких прогулках в вечернее время и до поздней ночи, когда ей все же удавалось вытащить блондинистую трудоголичку на свежий воздух. Она даже поймала себя на том, что уже в течении пары лет неосознанно покупает кофе марки ранее столь любимой Ангелой. В один день Лакруа случайно наткнулась на свой старый смартфон. Повинуясь какому-то душевному порыву, ее потянуло заглянуть в галерею, перед тем как окончательно отключить верой и правдой отслуживший гаджет. Фотографии пейзажей. Селфи с Жераром, где они оба дурачились и показывали камере язык. С Леной, вечно ставящей ей на фото «рожки», и остальными ребятами на каком-то празднике. С Ангелой, смеющейся и обнимающей ее за шею. Следующим кадром, — уснувшая прямо на столе Циглер. Француженка не удержалась чтобы это не сфотографировать, — уж больно умильно выглядела спящая Анжи. Конечно, после Амели ее мягко разбудила, проводив до постели, дабы блондинка по пути не выдала любимое «Я уже выспалась!», убегая заниматься еще каким-нибудь безумно важным делом. Какое-то видео. Бывшая балерина на секунду задумалась, пытаясь вспомнить о чем оно. Палец сам собой коснулся кнопки «воспроизвести».       — Verdammt, Лена! Я не знаю, что с тобой сделаю, если ты прыгнешь! — швейцарка предостерегающе кричала на Окстон, балансирующую на самом краю крыши ангара. Редко когда Ангелу можно было увидеть настолько злой. Казалось будь она кошкой, — уже бы давно прижала уши и хлестала себя хвостом по бокам.       — Все оки, доктор Циглер! — оптимистично «успокоила» ее британка, — Аме, снимаешь?       — Ага, — собственный голос показался на удивление веселым и чистым.       — Амели и ты, за одно с этой… — окончить подлетевшей блондинке гневную тираду не дали.       — Юху-у-у! — звонко вскрикнула Лена, оттолкнувшись от края и стремительно падая вниз. Девчушка успела в полете сделать несколько показательных сальто, затормозив только перед самой землей, и блинкая в сторону девушек.       — Не злииись… Я показать хотела! — протянула Лена повисая на шее медички и искренне надеясь на скорое помилование. Ну или хотя бы не сильно болючее «убивание» за столь безрассудные выходки.       — Ты меня до инфаркта доведешь, — фыркнула Ангела, посылая строгий взгляд в камеру, тем самым показывая что она все еще обижена и на Окстон, и на Амели.       Это была первая неделя когда Лену наконец стабилизировали, и она получила возможность нормально пользоваться своим хроноускорителем.       И, кажется лучше не рассказывать Циглер, как британка тестировала возврат… Этот эпизод вызвал искреннюю улыбку у Амели. (К слову, после этого, Ангела на них дулась еще долгие полчаса) Однако, воспоминания о белокурой медичке будто бы заставляли вновь чувствовать боль, как от зияющей раны в груди, оставленной неопознанной фигурой. Вернее, Лакруа догадывалась. Но отчаянно надеялась что ее догадки — ошибка.

***

      Несколько раз она снова встречала копейщицу, когда Коготь проводил атаки на объекты охраняемые их службой безопасности.       Копье постоянно меняли. Каждый раз, когда Амели сталкивалась с фигурой вновь, появлялось что-то новое. Сначала они просто меняли дизайн и лезвия. Одни с легкостью разрушали металл, а другие прорезали пуленепробиваемые стекла, словно то был картон. Кровавости из выполняемых фигурой миссий не убавлялось. Даже, казалось бы, наоборот, постепенно та превращалась в вихрь смертоносного безумия. Показательно и со смехом та разделывала противников, словно бывалый мясник рассекает туши животных перед продажей.       Ее надеждам не суждено было сбыться. Фигура приобрела черты. Однажды, в день очередного налета на охраняемый ими объект, та появилась не в стандартной экипировке Когтя, а в плотно прилегающих и полностью покрывающих тело, пластинчатых доспехах. Теперь она стала казаться еще менее человечной чем раньше, больше начиная напоминать киборга, чем экипированного человека. После, когда фигура резко отпрыгнула, спал темный капюшон, открывая вид на ребристые, подсвечивающиеся желтым рога, аккуратно уложенные по направлению к затылку. И маску из металлических полос, закрывающую половину лица. Глаза и лоб закрывал новый матовый визор, с мельтешащими ромбовидными светодиодами все еще непонятного назначения. Копье стало теперь и оружием дальнего боя, а его функции были усилены. Скол на левом конце того, остался живым напоминанием о случае когда оно было зажато в стене огромной мехой, а копейщице пришлось использовать запасное и довольно маломощное оружие.       В один день у фигуры появились напарники. Амели кидали на защиту объектов разных организаций, и время от времени она встречалась с троицей агентов Когтя.       К ним присоединился снайпер. Снайпер которая с легкостью составляла конкуренцию Амели. У француженки иногда создавалось впечатление что она знает ее. Лакруа пожимала плечами таким мыслям, — даже если и так, что с того? При всем желании, разглядеть лицо она не могла. Агент Когтя редко появлялась в ее поле зрения, — обычно та была полностью замаскирована задрапированным плащом, с логотипом на плече, и узнать ее становилось практически невозможно. Тем не менее, снайпер идеально вписывалась в стиль крылатой фигуры.       В отличие от хакера. Амели имела удовольствие встретиться с той лицом к лицу и узнать о ней гораздо больше, чем слышала ранее от бывших напарников. Манеру поведения, тактики ведения боя. Внешний вид. Половина головы мексиканки была гладко выбрита, а по второй струились тонкие, светящиеся фиолетовым линии имплантов. Резкий испанский акцент в английском. Никаких сомнений в том что это была Сомбра, знакомая ей со времен Overwatch. Снайпер, хакер и копейщица редко работали в команде. Но всякий раз, когда все сводилось к этому, Амели знала, что случится что-то грандиозное. После падения Overwatch она возненавидела их больше, чем когда-либо в Blackwatch. Слишком много ее людей умирало по их вине.

***

      Ее почти не удивило, когда спустя годы, она получила сообщение о созыве нового Overwatch.       Официально она никогда не была частью организации, однако никто не озаботился тем, чтобы стереть ее имя из файлов Blackwatch. Собственно, она и не настаивала. Надо признать, Амели была хороша в своей работе, да и рекомендации предыдущих командиров очень даже пару раз пригодились. К тому же, — одной из самых главных активистов этого события была Лена, с которой они неплохо и по дружески общались, по сей день часто переписываясь. Иногда, когда у обеих находилось время, — созванивались.       Коготь в последнее время сильно нашумел. Большую часть времени с тех пор, как Overwatch закрыли, они работали тайно, а тут вдруг появляются в официальных новостях. Хотя, ей порой казалось что их агенты почти исчезли. Возможно, с тех пор, как она перестала встречаться с ними в бою каждые две недели. Амели задумчиво вертела планшет в руке. Сразу же как получила приглашение, — она знала, что скажет.