Утоли мои грёзы

flashback

      В воздухе повисла гнетущая пауза. — Что, такой как ты, тут делает? — Учиха брезгливо прошелся взглядом снизу вверх. — Уроков мало задают? — Извините, — костлявого парня трясло от холода. — Дело вовсе не в этом, я… у меня есть просьба.       Саске изогнул одну бровь, сложил руки на груди и замолк. Малец долго мялся, нервно перебирал пальцы, а потом выдал то, что Саске чуть слюной не подавился.       — Мне нужен совет! Дело в том, что моя семья имеет строго консервативные взгляды! Отец священнослужитель, мать — прихожанка! Я не могу слушать, как они отзываются о таких как я! — О… «таких как ты»? Это ты про кого?       Мальчуган медленно заливался краской. Даже с такого расстояния, Саске слышал, как бьется его сердце. — Ну… о геях, — даже в слух стыдно произносить. — Извините… — Угу. — И-и-и у меня есть… есть… симпатия к одному человеку, — пряча глаза, запинаясь, задыхаясь, гость бледнел, но продолжал говорить не смотря ни на что. — Боюсь признаться…       Учиха закатил глаза и громко вздохнул: — Твои родители знают? — Нет. Ни в коем случае! — Боишься? — Да… — малец стыдливо отвернулся. — Я бы хотел больше узнать об этом и уже принять для себя решение, стоит ли мне вступать на этот путь.       Шум, гам и дерьмо. Отвратительная тема для разговора. Саске смягчился. Вот что в таких случаях говорить? — Поэтому ты решил прийти сюда, думая, что это будет правильным решением? — Да. — По тебе психолог плачет. Тут тебе не место, — отвергая эмпатию, Учиха отвернулся и подошел к небольшому столику. Глаза, в попытке отбросить ненужные чувства, неосознанно поймали во внимание непревзойдённое дизайнерское решение из семейной фотографии, искусственного цветка и свечи, что в совокупности должно придать ощущение комфорта и уюта. Иронично. — Да и вообще, с чего ты вообще взял, что я гей?       Малец замялся: — А-а… разве вы не…       9 вопросительно изогнул бровь, а потом цокнул, закатив глаза. — Ладно, забей, — глубоко вздохнув, Саске взял себя в руки — не в его кондиции отыгрываться на гостях. — Что ты хочешь? Совета? Собирай вещи и вали из этой страны.       В ответ судорожный кивок. Прогулочным шагом Саске двинулся в сторону кровати и плюхнулся рядом. — Куришь? — Нет, — мальчишка помотал головой. — Вот и правильно. Нехер, — с первой затяжкой стало легче. Саске глянул на юношу так, будто готов вывалить все то, что накопилось за все время, но во время дал мысленную пощёчину. — Знаешь, почему, если бы у каждого гея был выбор, он бы никогда не выбрал любить парня? — воодушевленый началом, юноша одобрительно хлопнул глазами. — Потому что общество никогда не будет к этому снисходительно. Смирись и живи дальше, ни смотря ни на что…        Пустота от осознания буравила все вокруг, все казалось бессмысленным. Вообще все. Но, не смотря на это… «Я еще никогда не чувствовал себя таким живым рядом с ним,» — подумал Саске. — «Даже за бутылку браться не хочу».             Малец надул губы: — У вас есть партнер?       Саске хмуро взглянул: — Зачем тебе? — Понять, что не только я испытываю подобное…       Саске помассировал лицевые мышцы лба, держа сигарету между пальцев. — Не думаю, что мне нужно быть геем, для того чтобы понимать, какого это, когда тебя ненавидят.       Юнец вздохнул: — Ему или ей, наверное, очень тяжело с Вами, зная, кем Вы работаете. — Это слишком очевидно, — Саске усмехнулся, еще раз затянулся и обернулся. — Полегчало? — У меня смешанные чувства. Наверное, мне грустно, что мои опасения подтвердились. — Такова жизнь. Проще не сопротивляться.       Тот покраснел и вздохнул: — Извините, просто я думал люди подобного формата не заводят отношения. Прошу прощения если побеспокоил ваши чувства, — Учиху скукурузило до тошноты от неуместной нежности и заботы, но грубить не стал. — Думаю, я получил от Вас, что хотел, — юноша встал с кровати; Учиха поднял голову. — Не волнуйтесь, я оплачу Вам ваше время. — Не стоит, я ничего для этого не сделал. — Стоит. Меня научили ценить время каждого, — улыбнулся. — Спасибо за помощь, я искренне благодарен этому разговору.       Саске недоуменно натянул губы. — Рад быть полезным.

flashback and

— Ну, как-то так, — Учиха пожал плечами. — Поэтому я просто остался ждать, когда смена Итачи подойдет к концу, чтоб пойти домой вместе.       Наруто засмеялся. — Хорошо, что все закончилось именно так. — Да, но… почему-то я чувствую подвох. Будто бы не со мной должно происходить подобное.       Рука Наруто упала на его плечо. — Ты достоин лучшего, — улыбался он. — Иногда подобное нам просто необходимо, чтоб окончательно не разочароваться. — Возможно, но… на душе будто кошки скребутся. Я будто лишнего сболтнул. — Расслабься, — голова Узумаки осторожно коснулась его плеча.       Стало не ловко. Обоим. — Я понимаю твои чувства, и мне очень радостно, что ты поделился ими. — Почему-то мне стало только хуже, — по коже Учихи прошлась тысяча маленьких невидимых иголок. — Меня словно выпотрошили наизнанку. — Боишься, что воткнут нож в спину? — Да. — Ты мне не доверяешь и это не вопрос. Я, от части могу понять, почему, но все же, мне обидно…       Саске ничего не сказал, вкушая послевкусие от гадких острых иголок. — Возможно, есть то, чего я не знаю и возможно, никогда не узнаю. И это «что-то» гложет тебя, потому что ты это держишь внутри себя, — Наруто отстранился и оглядел партнера. — Я не давлю на тебя, возможно, потребуется больше времени, но я считаю то, что произошло там, уже говорит о том, что тебе нужна помощь. Мне жаль, что ты боишься ее принимать.        Саске вздохнул по-новой. Узумаки прочитал его личность, как открытую книгу. Их глаза встретились. — Мне тоже жаль.       Наруто поцеловал в лоб и улыбнулся. — Я дам тебе время понять, что людям можно доверять.       Саске усмехнулся и интуитивно обесценил слова. — Извини, — прошептал Учиха. — Мне сложно. — Никто не сказал, что будет легко.

***

       — Как я ненавижу его…       Звук сообщения мигом вернул Харуно в реальность. Она достала телефон и увидев уведомление от Какаши неожиданно дрогнула. Если преподаватель Хатаке пишет лично, значит что-то точно пошло по пизде, но… открыв переписку, девушка медленно покрылась холодом, а потом мурашками. «Сакура, я дико извиняюсь, что пишу тебе так поздно, но ты должна меня понять. Может, я и не ваш куратор, но на моих парах я отчетливо вижу твое состояние. Если вдруг у тебя есть какие-то проблемы или нерешенные вопросы по поводу организации осеннего фестиваля, обратить ко мне»       Что-то резко изменилось. И как-то теплее стало, и сердечко забилось чаще, и на душе стало легче. Лицо покрылось румянцем, а губы слега растянулись в улыбке. Она написала в ответ: «Спасибо большое, Какаши, думаю, мне и вправду нужно отдохнуть и дать возможность другому человеку вести этот фестиваль. Объективно, я не справляюсь. В последнее время у меня все валится с рук. Думаю, что я уйду с поста старосты, подам заявление на отчисление и перееду в другой город. Я буду очень признательна, если в ближайшее время мой пост займет кто-то другой. Моя душа будет не на месте, если я молча покину свою комнату»       Сообщение было прочитано сразу же после отправки. Сакура удивилась, взглянув на позднее время. «Очень неожиданно было это услышать. Жаль, что так выходит, мне бы не хотелось, чтоб нас покидало столь ответственное лицо. Однако, мне было очень приятно работать с тобой, не смотря на твое решение. Я желаю удачи! Но, если вдруг ты передумаешь, захочешь вернуться на пост или в училище, знай, ты можешь рассчитывать на меня».       Харуно поджала губы. Ей стало так приятно, что кто-то проявил заботу и понимание. «Прошу прощения, Какаши. Мне очень тяжело сейчас решать такие серьёзные вопросы, наверное, я поспешила с выводами и мне нужен отдых. Спасибо за проявленную человечность, Вы не обязаны этого делать. Мне жаль, что своими эмоциями я подрываю Ваше доверие. Тысячу раз извините. Если можно, мы обсудим это с Вами на перерыве лично. Сейчас слишком поздно»       Сообщение моментально прочитали. «Как скажешь, буду ждать нашей встречи. Обязательно отдохни, чтоб не наделать глупостей» «Обязательно, спасибо еще раз» «Доброй ночи»       Сакура с облегчением выдохнула, а потом задумалась. На улице дул ветер. Холод. По ощущениям шел снег и мелкими небрежными каплями оседали на махровом шарфе из-под которого торчали черные глаза, высматривая девчонку в белом медицинском халате цокольного этажа.

***

      Луна то появлялась, то пропадала. Поднялся сильный ветер, что гонял тучи. Дождь прекратился, в воздухе веяло холодной влагой. Часы громко тикали в коридоре тюрьмы, показывали за полночь. Лже-Наруто раздумывал над произошедшем, крутя в руках разорванный клочок бумаги с гербом Учих. Не нравилось. Очень не нравилось.      

***

      Пусть осень давно остудила воздух зимней свежестью, но иногда, тепло возвращалось. Иней поражал траву и вкусно, как большая чипсина, трескался под ногами, от тепла разносил приятный запах перегноя опавших листьев. Недавно прошедший дождь усилил аромат. Даже птицы, что покидают родные края, чирикали изредка, создавая ощущение весны. Теплые дуновения ветерка парусом поднимали тюль и так же возвращали на место аккуратными волными. Саске не спал. Не спалось. Он лежал на спине, запрокинув одну руку под голову и вслушивался в тихий стон спящего Наруто, что так устал, что сам не заметил как вырубился, стоило голове коснуться подушки. Но Саске думал не о нем, лагере, учебе или брате. Он думал о себе…             Глубоко вздохнув, Саске мельком взглянул на парня и мысленно возненавидел себя, старался найти оправдание, подготавливал будущий неминуемый диалог. Мысли не связывались, путались, рвались и начиналось по-новой.       Перевернувшись на бок, спиной к Узумаки, Саске уставился на тонкий луч луны из двух плотных штор, что полз холодной нитью по полу, потолку, убираясь в стену. Сердце пульсировало в висках. Он нервничал. Не мог уснуть. Хоть и пытался не раз. Пропустив через себя еще одну порцию вкусного воздуха, Саске поежился. Мурашки пробежались по телу, стало прохладнее. Холодный ветер остужал голову, но не сердце. Ему тяжело и стыдно.       Он закрыл глаза, но неожиданно Наруто легонько толкнул и что-то пробормотал во сне, до вытаращенных глаз друга. Закрыв глаза, Саске представил счастливую жизнь, что колыбелью уносило в сон. А потом огрели горячей лаптей по плечу. Саске закатил глаза, взял руку к себе, положил на грудь. Замер. Какое время Наруто не двигался, а потом не резко и не грубо, а аккуратно вылез из пальцев. — Че тебе не спиться, Нару?       В ответ тишина. Саске попробовал повернуть голову и посмотреть, чем этот придурок занимается. Но он спал. Глаза закрыты, дыханье — ровное. Учиха выждал какое-то время, и убедился — сюрпризов не будет. Не тут то было. Медленно, рука поползла по телу, огибая пресс, паховую область, бедра. Сработал триггер. Саске резко схватил руку Наруто и согнулся пополам.        — Дай мне уснуть! — Наруто простонал что-то невнятное в агрессивной манере и замер.      — Еще один раз и я тебя убью просто, ты понял?       Вернувшись в положение лежа, Учиха лег на спину и громко выдохнул. Буря не утихала. Он взял руку Наруто и аккуратно положил ее себе на грудь. Пусть она и доставляя ему дискомфорт, но пусть так, чем по-другому.       Мир затих. Даже птицы за окном. Саске медленно начал провалится в сон, а потом сбоку вкрадчиво обласкали шепотом: — Я так рад снова увидеть тебя…       Черные глаза увидели потолок, а потом взгляд легко скользнул в бок, даже не зацепившись, зато потом будто очнувшись, вернулся независимо от обстоятельств. Наруто мертвой хваткой глаз вцепился в превосходный профиль Учихи и буравил зловещими округлыми голубыми глазами, широкой улыбкой во все зубы, будто это был не человек — демон. Даже в тусклом свете луны ярко красные, как кипящая лава, глаза отрезали всякое очертание век, а широкая улыбка без повода пропустили разряды жутких мурашек. Он улыбался. Просто навис и улыбался. Страх сковал тело, но не разум. Учиха вполне осознавал — сонный паралич, но такой реалистичный и ужасающий, что не описать словами. — Нару, что ты делаешь?       Но застывшая не моргающая фигура только фыркнула. — Я так рад, ты не представляешь, — по лицу Узумаки потекли слезы, и не понятно — от радости или от сухости глаз. — Я тоже очень рад, Наруто, — вкрадчиво шепнул тот. — Нет, ты не понимаешь. Не понимаешь, как я рад снова быть дома.       Теперь теория с параличом оказалась бредовой. Сердце Учихи запульсировала в висках. — Я рад, что мы снова вместе, хоть сейчас ты меня пугаешь. — Пугаю? — улыбка стала грустной, но такой же криповой. — Я опять сделал что-то не так? — Нет-нет, все в порядке, просто… Я устал Нару и хочу спать.       Узумаки приподнялся и пополз, вынуждая Учиху вдавиться в изголовье кровати. Он навис над ним и принялся изучать лицо будто подзабыл. Саске бегал глазами по массивной темной фигуре и в полной растерянности пытался рассуждать логически. Не получалось. — Нару? — Ты так изменился с тех пор, — рука Узумаки коснулась заросшего шрама на лице. — Я и не подозревал, что боль сделает тебя настолько прекрасным.       Учиха смущенно усмехнулся: — Что ты делаешь?       Наруто не меняя пластикового лица приблизился к уху Саске и вдохнул запах угольно черных волос. — Даже пахнешь так же.       Учиха отстранился, словно добыча загнанная в угол. Но Наруто и думать не смел причинять боль. — Мне хочется чтоб ты просто любил меня, Саске, — с дрожью в голосе на лицо упала горькая слеза. — Нару? — Мне страшно. Так страшно… вновь потерять тебя. — Я рядом.       Но словно под гипнозом, Наруто медленно покачал головой. — Нет, ты погиб в пожаре. Из-за меня. Прости… — Что? — Я знаю, ты винишь меня, хоть и не признаешь этого.       Учиха нервно сглотнул: — Я… я… не виню тебя. — Винишь… я знаю. Ты думаешь, что это все из-за меня. — Нет.       Он вновь помотал головой так медленно и не естественно. — Извини, я просто хотел любить тебя. Мне очень стыдно, что я поступил так с тобой, — а потом он просто лег обратно как ни в чем небывало, повернувшись спиной.       Саске не сразу решился лечь обратно.       Вина? — Извини, я не хотел тебя пугать, — пробасил Учиха.       Но слова пустым звуком растворились в храпе.       Огромная круглая глыба медленно смывала с себя блеклые оттенки крови, становясь ярко белой, окутываясь в грязно дымчатые покрывала. Такой казалась луна в заплывших глазах Саске. — Пора принимать таблетки…

***

      Утром солнце ясное драло глаза. Даже плотные шторы не помогли приглушить ясность. Саске специально проспал учебу, даже будильник не ставил, а Наруто вовсе не думал. Он дрых рядом с Учихой без задних ног и легонько посапывал. Пробудившись словно от кошмара, Саске сидя глянул на Наруто. Какие-то странные неприятные смешанные эмоции вызывала полуголая фигура под кубарем одеяла. Учиха старался вспомнить сон. Темные смазанные образы мелькали яркой кровавой картинкой. Гнетущая атмосфера навевала воспоминания о чем-то давнишним, но никак не мог связать — какие. Отвратительное состояние. Саске ненавидел чувство тревоги от глупой забывчивости и паранойи. Повернувшись в сторону окна, глаза зажмурились от солнца. Давно комната не озарялась теплыми яркими греющими лучами. Некие ассоциации неосознанно погрузили в беззаботное детство, где спокойные размерные дни сокращались от длинных снов и на завтрак получать обед. С оравой друзей бежать на улицу не важно, будь то зима, лето, осень или весна. Переживать не о чем, кроме мокрых разбитых коленок и подранных запачканных в грязи джинс. Лишь бы мама не загнала домой, забежав за водичкой. Учиха хмыкнул, глядя в одну точку. От бывалого сна осадок неопределённости. Саске помотал головой, в надежде стряхнуть кишковую гадость, но вместо этого, неосторожно пошуршав хлопком, разбудил соседа по кровати. Наруто утробно простонав потянулся, лениво похрустел позвоночником и в удовольствие почесал сливающиеся глаза, одновременно зевая во весь рот. Шепот упал рвано и тихо. — Ты чего не спишь? — Саске украдкой глянул, но ничего не ответил. Наруто еще немного пошарился и приподнялся вровень. — Ты мне приснился. — Ого. — Да, — смачно зевнул Узумаки. — Но… не скажу, что сон мне понравился.       Учиха изогнул бровь. — И что там было?       Наруто сгорбился и вздохнул, будто готовился к чем-то не приятному. — Я похоронил тебя. Нам не удалось убежать из лагеря и… — Я понял, можешь не продолжать, — отмахнулся тот. — Почему? Я хочу рассказать! Тебе не интересно? — Нет, просто… Я подумал, что тебе будет неприятно говорить о таком, — Наруто с прикрытыми глазами неприятно уставился. — Хуйню сморозил? — Да. — Окей, продолжай.       Узумаки фыркнул: — Теперь ты отбил у меня это желание. — Ну извини, я просто… — Ах… — Узумаки яростно отпрянул одеяло и соскочил с кровати. — Что ты как ребёнок ей богу, такой день хороший, — Саске указал на льющейся солнышко из окна. — А ты нагнетаешь. Неужели хоть один день я не могу быть счастливым?       Стоя спиной, Наруто злился, показушно надув губы. — Можешь, вместо того, чтобы нагнетать дать побыть собой, но я слушаю, как у тебя все плохо! — на мгновение Учиха опешил, и Наруто продолжил в насмешливой форме. — Я просто хотел поделиться переживаниями, что мне страшно. Даже во сне меня преследует чья-то смерть, а ты говоришь «не важно, что у тебя, главное, что у меня сегодня хорошее, а значит у всех оно такое». — Я не говорил такого. — Это звучит так! — Наруто развернулся и в шутливом гневе уставился на него.       Саске недоуменно покачал головой. — Я поражаюсь как ты умело переворачиваешь все с ног на голову. — Ты, — он настырно топал одной ножкой. — Нет, ты, — усмехнулся Саске. — Ты! И это не обсуждается! — Узумаки продолжил топать ногой и дуть губы, а Саске просто хмыкнул.       Дверь в комнату под детские выкрутасы неожиданно открылась. Наруто обернулся, а Саске выглянул из-за парня на Итачи в пороге. — Вижу, что вы уже проснулись. Есть разговор. Спускайтесь.       Парни переглянулись.

***

      Эта смена была тяжелее обычного. Харуно выжита как лимон. Хотелось спать. Кое как волочив ноги по мокрому асфальту, шарканье ботинок доносилось в другой части перекрестка. Она шла мимо той улицы, где живут Учихи. Излюбленный и основной маршрут. Но в этот раз тревога и отторжения лились с окон частного сектора. Затошнило. Она вспомнила про сообщение от Какаши и зашла в переписку. С тех пор ничего не изменилось, как и стойкое желание бросить все к чёртовой матери.

***

— Таким образом, единственное, что нам остается — держаться вместе, — подвел итог Итачи, собрав ребят за общим столом. Он кратко ввел их в курс дела и объяснил, как действовать в сложившейся ситуации. Ребята даже забыли, как жевать, хоть и курица с макаронами были адски вкусными. — Вопросы?       Наруто, словно на уроке чтения, как примерный ученик, поднял руку. — Слушаю. — Я правильно понимаю, что нам нужно держаться вместе, но при этом жить я буду отдельно?       Итачи хмуро пронзил браза ядовитым взглядом: — Саске? — Что? — возмутился тот. — Не будет же он всегда жить с нами! — С тобой, — поправили его. — Как только все уладиться. Мы крутимся в одном месте в одно время, все дороги ведут в одну точку. Это подрывает нашу общую безопасность. Я устал прятаться и желанием не горю.       В возникшей тишине только тиканье часов особенно остро било по ушам. Итачи сказал: — То есть несмотря на положение Наруто ты думаешь о себе? — Нет, почему? Я же объяснил. — Ты парируешь «общей безопасностью», но проблема в том, что вы не умеете работать поодиночке. — Что? — Саске громко положил вилку на стол. — Я хочу чтоб всем было хорошо, и я надеялся на понимание. — Я понял, что ты имеешь ввиду, но если на вас нападут толпой, в одиночку никто из вас не выстоит. И даже ты, Саске, — по-особенному уточнил брат. — Может ты имеешь навыки обороны, ты никогда не сталкивался с нечто подобным. — Да что ты? — Да. — Забыл что ли?       Итачи изогнул бровь: — Ты о чем? — Наше первое с тобой проникновение в лагерь. С нами был Киба, помнишь? Тогда мы еще… — Саске рефлекторно посмотрел на непонимающего Наруто. — Ты знаешь, что произошло. — Поэтому и не рискну вас разделять. Я напомню, что никто из нас не ожидал, что охрана попытается прикончить нас поодиночке.       Слушая этих двоих, волосы на голове блондина зашевелились: — Хе-хе-хе, я не хочу прерывать ваши дебаты, но почему мы так спокойно говорим о том, что простая охрана, которая предназначена для того, чтоб туда детишки не лазали, ходит с оружием и спокойно убивает людей? Типо, это что-то в пределах нормы? Ха-ха!       Учихи сговорились не сговариваясь посмотреть на Наруто как на идиота. — Нару, мы и пытаемся это выяснить. — Ты, пытаешься, зачем-то, — нарочно поправил Итачи. — Да, я! Мне же это надо. — Только не понятно: зачем? — Да просто по приколу! — злился Саске. — Оно и видно. — Стоп! — гаркнул Узумаки. — То есть ты связываешь события пятилетней давности с тем, что происходит там сейчас? — Да. — Откуда столько уверенности?       Саске усмехнулся и встал с места. Наруто с интересом проводил взглядом до угла офиса. Итачи опрометчиво стукнул себя ладонью по лбу. — У меня есть это! — Саске выбежал и шлепнул пыльной папкой на обеденный стол. — Что это? — скривился Наруто.       Саске с намёком таращится на Итачи. — Доказательство того, что лагерские ребята очень даже важны для тех, кто скрывал эти документы в сейфе. Это списки отрядов с 90-х годов по наши дни. Не все, конечно удалось стащить, так еще и в хорошем состоянии, но тем не менее. Неужели это не странно, что такая древность и абсолютная непримечательность должна хранится под замком? — Это ты видишь в этом нечто особенное, а это просто отчет! — бухтел Итачи. — Я бы не парился, если бы тут были все отряды за периоды смен, но тут лишь некоторые и не по порядку, в каждом из листков есть еле различимая пометка ручкой — точка напротив фамилии. Раньше, я как ты думал, что таким образом вожатый отмечал присутствующих на месте, проходясь по строчкам таким вот образом — пионер присутствует — «точка», нет — «прочерк» или пустота во время очередного выхода куда-либо, но потом понял, что отметка была одна единственная за весь период. Неужели подсчет детей в группе происходит один единственный раз за всю смену? Что это за вожатые такие? И тем более, почему кого-то из пионеров в отряде должно не хватать? Не говоря о том, что вести подобный табель было бы проще на несколько дней вперед. Так экономится большо́е количество бумаги и чернил для каждого из отряда. Я заметил это по табелю нашей группы, — Учиха зыркнул на Узумаки. — Неужели ты ни разу не видел как выглядит табель? Я — нет, пока не стал студентом.       Итачи вновь закатил глаза: — Кружки, секции, заболевания. Разве у вас ребята не попадали в лазарет? Или может уходили во время тихого часа на индивидуальные занятия, а может были активистами, что помогали вожатым в грядущем мероприятии? Да что угодно может разделить пионеров! У них должны быть отдельные табели для определённого назначения. И это они! — Вот именно, что! Количество пустых полей больше, чем помеченных! А потом, почему бумага выглядит такой качественной? Это был одноразовый табель? Ни одной капли воды, грязи или заворачивающихся уголков? — Лист могли поменять, мало ли что? Это же бумага, она рвется, пачкается, мнется. — Вот именно поэтому, я думаю что эти листы использовали одноразово. — И? — И?! Тебе мало? — Это ничего не доказывает. Воображение разыгралось. Ты часто ищешь проблему там, где ее нет. Может это черновой вариант списка детей, кто в каком отряде будет состоять. Позже поменяли, пометив кого именно нужно вычеркнуть из отряда. Или список претендентов, не знаю…       Саске неосознанно набрал слюны побольше и был готов плюнуть прямо в лицо, но сглотнул, выдыхая медленно и громко. — Нет оформления. — Что? — Когда студентов отмечают на той или иной дисциплине, верхушка гласит об этом. Например «Журнал учета 311 группы факультета… бла-бла-бла, препод тетя-мотя, дата, время» и это пишется посередине над столбцами. Тут же — ничего. — Тебе номера отряда недостаточно? Может это неофициальная бумажка. Вожатые сделали ее для себя, по любой причине. Потеряли табель или…       Саске достал один лист из множества других и положил перед братом. — Смотри внимательно, — другой рукой он подцепил особо выделяющийся лист, самый белый, чистый, новый и положил рядом с другим на стол вровень. — Этот документ я спокойно нашёл в интернете и распечатал, так должен выглядеть официальный табель смены, а это Филькина грамота, которых тут целая папка, а таких папок… ты и сам знаешь сколько. Хочешь сказать, что у всех вожатых разом сперли табеля? — Итачи и Наруто изогнули шеи, и сравнили колоссальные отличия. — В официальном документе в шапке идет строка «список воспитанников отряда», ниже «ФИО вожатого», далее «количество воспитанников отряда»; отдельная графа с количеством мальчиков и девочек. Далее списки с именами детей напротив — их возраст. А уже на отдельном листе по новой идет «табель посещаемости» где так же пишется номер отряда, его название, ФИО вожатого и список с отдельными клетками с датами. В этих клетках отмечали статус пионера. У каждого свои аббревиатуры не столь важные. Важно то, что я до сих пор не могу понять, что означают эти списки, и что случилось с теми, на ком была метка, — дар речи попросту пропал. Парни медленно присели, переваривая информацию. — Теперь то вы мне верите? — настоял Саске. — Единственное, что меня бесит, так это то, что среди этих бумаг нет меня. Будто бы меня не существует.       Узумаки сглотнул и глазами пошарил бумаги: — Позволишь? — Да.       Саске спокойно протянул папку и голос воодушевлённо доказывающего правоту, предполагал теории, заговоры ушел на задний план, фоновым гулом в еле различимом смысл слов. Наруто слышал юношу, но слушал. Любопытство бегало по именам, а страх замыливал буквы предчувствуя свое имя. — Меня много что беспокоит в этой папке, но я не могу доказать в полной мере что именно, — подытожил Саске, устав распинаться. — Даже этот чертов список… он кажется каким-то не таким, каким-то странным, будто собранным из кусочков воедино или же… Ай, не знаю. Даже эта цифра 4 меня напрягает, хотя это всего лишь номер отряда. — Нет, — голос вынудил взглянуть на Наруто. — Это не номер отряда. Это количество точек на каждый список.       Округлив глаза, Саске подорвался и, схватив пару листов из папки, проверил теорию. — Твою же мать…       Глаза будто сморгнули пелену с глаз. — Как ты это понял? — Слишком частое число 4 смутило меня. Оно встречается через один или два. Тут так же фигурируют 3 и 5. 6 так вообще редкость, но тем не менее. Я тоже подумал, что это номера отрядов в разные сезоны, а потом меня смутило, что еще ни один список не повторился хотя бы дважды. То есть на руках мы имеем абсолютно идентичные по своему содержанию листы с определённым количеством помеченных людей. Зачем?       Наступила пауза. Саске поджал губы и хмыкнул. — Сколько в среднем человек вмещает в себя один отряд?       Итачи и Наруто переглянулись. — Наверное зависит от лагеря, тут все индивидуально. Сколько предоставляет места само помещение… — пояснил блондин. — Ну примерно? — От возраста может зависит? Ну 15-20 может.       Саске еще раз пробежался по спискам раскиданных на столе. — 13 человек в списке от 6 до 8 лет, — рыскал он, — от 13 до 15 лет — так же — 13. Почему, если лагерь огромный и может вмещать до 20 детей старшего возраста? Насколько я помню, нас было много? Значит, в этих списках нет половины отряда?       Троица еще раз переглянулась, и Итачи сдался: — Чувствую, что под зарытой собакой лежит еще одна… — И не собака, — удручающе добавил Узумаки. — Хах, — посмеялся Саске. — Теперь то вы верите, что я не шиз? Эти списки могут быть, о чем угодно и для чего угодно. Может это списки пропавших? Мы можем пробить этих детей по базе. — Саске, этим «детям» сейчас уже за тридцать. — Если остались в живых, — подкинул Наруто. — Понимаешь, — Итачи махнул рукой. — Эта статистика, если верить в твою теорию уже бы просекли? Сам подумай. У нас когда один ребёнок пропадёт поднимают шумиху и ищут всей полицией, а тут целое поколение с точной периодичностью должно бесследно пропасть и никто ухом не повернёт? — Ну может, они живы, но уже не те, что были прежде? — Думаешь, стали вампирами? — Хватит высмеивать меня! Я лишь пытаюсь понять зачем, пусть даже никчемный список с малолетками хранить в сейфе? — Знаешь, я лично не хочу это знать. Мне хорошо живется и без этой информации. — А если я найду зацепку, тогда ты перестанешь считать меня параноиком?       Итачи устало вздохнул: — Я перестану считать тебя параноиком тогда, когда ты оставить лагерь в покое. Тебя там больше ничего не держит и не должно держать. Забудь и живи дальше. — Вот так, значит? Ну конечно, пошел я нахуй, — Саске кинул на стол бумаги, что он все это время держал в руках и поспешил удалиться наверх.       Только и слышится злой быстрый топот удаляющийся наверх. — Уф, — Итачи плюхнулся на стул и тупо уставился в одну точку. Он только сейчас обратил внимания, что Наруто продолжает усердно разглядывать бумаги. — Что ты делаешь? — Итачи, у вас дома есть ультрафиолетовая лампа? — Хм, у Изуми осталось что-то для маникюра. А что? — Мне кое-что нужно попробовать сделать. Не мог бы ты принести ее?       Итачи с опаской поднялся со стула и вышел из-за стола.       Наруто же, разглядывая бумагу со всех сторон, заметил кое-что белое расплывчатое, словно на листе рисовали особыми чернилами. Но не молоком. — Держи, — Итачи принес небольшой фонарик. — Спасибо.       Взяв в руки, Наруто проверил, насколько ярко он светил и встал с места. Найдя комнату без света, он двинулся в сторону туалета. — Позволь мне пройти с тобой.       Наруто кивнул. Когда парни зашли в туалет и закрыли единственный источник света, фонарь вспыхнул в руках Узумаки и осветил лист. — Твою ж мать… — озарился Итачи. — Ни-че-го… — Мда, это было бы слишком просто.       Они угрюмо вышли из туалета. Узумаки поднял лист вверх, прям на солнце, в надежде попробовать разглядеть линии на нем, может что и выйдет. — Ничего… — окончательно разочаровался он, опуская руки. — Ладно, вам. Даже если в чем-то Саске и прав, нам не стоит знать правду. От нее только беды. — Лучше жить в счастливом неведении? — Иногда, да.       Наруто разочарованно взглянул на старшего Учиху, а потом на лист, папку и второй этаж, куда убежал Саске. — Эх… тогда получается я никогда не узнаю почему Джуго был в этих списках, и как это связано с тату Саске на шее… — Что?       Наруто удручено всматривался в список и вздыхал. — Мой бывший работодатель был в этих списках. Жив и здоров. Не знаю, было ли это связано с тем, что его не пометили ручкой, но… Такое имечко я уж запомню, если конечно, в наших краях неподалеку не поселился еще один Джуго Тэнбин.       Такое ошеломление лицо старшего Учихи Узумаки запомнит надолго. Походу, он даже не дышал. — Что означает тату Саске на шее? Когда-то он говорил, что это проклятая печать, но… этот символ напомнил мне племена Мая или что-то типо того. Он что-то говорил об этом? — Насколько я помню… — Итачи сглотнул слюну в пересохшем горле. — Он долго не решался говорить о ней, а потом смирился. Думается, что для него она напоминание, несет неудачу, думает, убрав или перекрыв избавиться от прошлого. — Угу… — Наруто глянул на свою, недавно набитую татуировку, что отчаянно пытается маскировать очевидные шрамы. — Возможно, ему нужно научится адаптироваться под сложившуюся ситуацию, а не пытаться исправить то, что давно поросло корнями глубоко в землю. — Мне нравится ход твоих мыслей, — улыбнулся тот. — Жаль, что ни я, ни ты, ни кто либо другой не может донести до него эту простую истину.       Наруто лишь вздохнул. — Значит его успокоение будет в смерти. — Что? — В душевной или физической — неважно. Долго он гореть не сможет, — Узумаки сжал в кулаке проклятый лист, пропуская истину через себя. — Увы, мне тоже больно, но страшнее… — он тоскливо взглянул наверх. — Так и не попытаться что-то сделать… пусть и путем своей жизни. — Не говори так, — пригрозил Итачи. — Нам стоило не мало усилий, чтоб сохранить твою жизнь. — Я знаю…

***

      Учебный процесс шел в полном разгаре. Какаши, подперев голову, заполнял журнал студентов. — Прошу прощения, — сбоку среди гула звонкий голосок особенно точно был слышен. Какаши поднял глаза. — Здравствуйте, я бы хотела переговорить с Вами, если Вы не против. — А, это ты, Сакура, — сонливо улыбнулся учитель и поднялся с места. — Да, конечно.       Харуно в смущении заправила за ухо отросшее каре и последовала за ним. Какаши вышел в коридор и дошел до конца к окну, где было относительно тихо. — Слушаю тебя, — он присел на край низкого подоконника.       Харуно прокашлялась в кулак и смущённо, сказала: — Я бы хотела взять больничный, если Вам есть кем заменить меня в организации фестиваля.       Какаши удивился. — Для заболеваний не нужно разрешений. Ты можешь без моего согласия взять его и оповестить куратора. — Да, но, я переживаю, что пропущу многое. Отрабатывать будет тяжело, особенно лекции, где за пропуск куча рефератов.       Какаши хмыкнул. — Есть еще предложения? — Есть, но тогда мне придется восстанавливаться в другой группе на этом же курсе. — Академ? — Угу. — Ох… — Какаши уставился вверх, запрокинув голову назад. — Я понимаю, как это звучит, но, может у меня получится курировать организацию фестиваля, но как студент отдохнуть. — Уверена, что никак не наоборот? — Да. Все же, внеурочная деятельность лучше просиживания пар. В любом случае, через полтора года я уже буду с дипломом. Хватит ли мне на него сил, когда сейчас я чувствую себя ужасно.       Какаши тяжело вздохнул и поднялся с места. — Давай так. Я понимаю, что ты переживаешь за свою успеваемость, но больничный все же возьмёшь. Желательно на 2 недели. Я найду тебе замену на фестиваль. И… если за 2 недели ты не придёшь в норму, будем думать дальше. Можешь прямо сейчас сходить в больницу, я не поставлю тебе прогул. — Да? Вот так просто? — удивилась она. — Да, только обещай, что я больше не увижу тебя в таком состоянии.       Харуно смутилась: — Обещаю.       Какаши улыбнулся глазами: — Не смею задержать.       Сакура кивнула и убежала. Только и слышно как цокали ее каблучки по коридору. — Пу-пу-пу, — учитель почесал затылок и поднялся с места. — Эй, Какаши, — из-за угла показался Инузука. — Вы опаздываете. — Вижу-вижу… — он зашел в аудиторию и как ни в чем не бывало, начал свою пару.       Киба же пометил, что Харуно нет на месте.

***

— Саске? — удивился Наруто, войдя в комнату. — Ты куда собрался?       Саске сидя на корточках собирал сумку. Агрессивно пихал по карманам нечто мелкое, трудно просматриваемое. Юноша закинул сумку на плечо и выпрямился, будучи в берцах, камуфляжных штанах и ветровке цвета хаки. Наруто не стал медлить. — Держи, — он кинул в руки рацию и как можно шустрее начал одеваться.       Саске замер усмехнулся ловкости и сообразительности товарища. Зацепив рацию на штанах, подождал пока Наруто снарядится. — Итачи нас убьет, — посмеялся Узумаки.       Учиха просто кивнул.       Через пару минут громкий быстрый топот лавиной скатился до первого этажа. Итачи стоя за барной стойкой даже пальцем не повел. Он проводил взглядом, пока тишина не зазвенела за хлопком двери. — М-да…

***

      Очередной допрос, очередное испытание. Опять подпортили лицо. С одной стороны — выгодно, с другой — надоело умывать опухшую больную щеку. Нил в том же пижонском костюмчике строил из себя важного. Забавно. — Ну что скажешь? — Нил поглаживал сбитые костяшки от приложенного ударом Лже-Наруто. — Теперь то ты понял, что я запросто могу перевести тебя в псих отделение и накачать наркотиками, где будешь существовать пожизненно. — Че?       Нил приблизился: — Ты не расслышал, малец?       Скорее не понял, зачем Нил угрожает. — Ты че, ебанулся? Че те надо то?       Скрежет зубов подполковника противно раскатился по комнате. — Где он?! — с криком по столу оглушительно ударили. — Не придуривайся, я все равно найду его! — Кого? — охуевал заключённый. — Я сделал все что ты хотел! — Ты смотри на него, делает вид, что не понимает, — нервный тик в области глаза и губ, немного позабавили побитого актера. — Ключ, что ты и твоя шайка украла у меня. — Че? — удар пришелся по пострадавшей губе, откидывая голову в сторону до щелчка шейного сустава. — Я знаю, кто тебя покрывал, пока ты не попался мне! Знаю, что вы, знаете о лагере.       Лже-Наруто тихонько хихикал себе под нос. — И? Что с этого? Что еще нужно от меня? Открыть главные ворота, что на соплях держаться? Хах. — Не придуривайся! — А смысл? Я никуда не денусь. Буду гнить тут в качестве твой личной боксёрской груши.       Нил громко вздохнул и достал некую бумагу из потайного кармана пиджака. — Что ты знаешь об этом? — он показал рисунок некого ключа. — Ничего. Впервые вижу. — Врешь. — Нет, — легко парировал он. — Мне какой толк от ваших игр? Тебе нужно, ты и разбирайся. — Я сейчас этим и занимаюсь. — Тогда просто пойми, что я не расхититель гробниц, чтоб заниматься подобной ерундой. Мне вообще похуй на этот лагерь.       Нил оглядел подчинённых. — То есть, ты вообще понятие не имеешь, что таится в тех стенах? — Мне похуй. Единственное о чем я жалею, что ты забрал у меня тогда мефедрон. Закинувшись, хоть понял бы ради чего столько шума. — Хватит клоунады! — Нет, не хватит. Сколько захочу, столько и буду говорить. Надо будет, петь начну, кричать, может вообще начну дрыгаться!       Нил покрутил пальцем у виска, но отвечать на провокацию не стал. — Если ты не знаешь, где ключ, то зачем Мадара и вся его компашка покрывали тебя? Что в тебе такого важного? — Красивые голубые отцовские глазки, — Лже-Наруто наиграно похлопал ресничками. — Что ж, — подполковник кивнул в сторону глядя в глаза подчинённого, — Оставьте нас.       Команда в миг последовала на выход. Когда дверь захлопнулась, и тишина начала давить, Нил поднялся с места и начал объяснение: — Понимаешь, Наруто, этот лагерь… это не просто какая-то заброшка. Это важный стратегический объект.       Лже-Наруто закатил глаза: — Я и без этого знаю, что ты там котят топишь. — Хватит паясничать! — Вот еще, — фыркнул он и, гремя металлическими наручниками, положил ноги на стол.       Нил не вкушая восторг дерзости, сдавил челюсть: — Интересно получается… если ты не знаешь, что из себя представляет местность, тогда… зачем ты Учихам? — А они что, какие-то особенные?       Нил усмехнулся. — М-да, а они вообще тебя ни во что не посвятили. Что ж, меньше знаешь, крепче спишь. — Ха-ха, что? Даже не посвятишь меня?       Нил уловил язвительный тон сарказма и нахально усмехнулся: — Проехали.       Заключённый фыркнул. — Говоришь, что может утечь какая-то важная информация, но при этом я этой информацией не владею, а владеет тот, кого ты потенциально считаешь опасным, то у него ее больше или меньше? — Что? — Нет, ничего, я специально говорю сломанным языком что бы подумал, что я умею составлять логическую цепочку. — Ох, идиот… — Может быть, но я не занимаюсь тем, что мучаю своего пасынка потому что думаю, что у него есть очень важный ключ. — Не столь важен ключ, как дверь запертая им. — Ну так взломай. — Эту дверь не взорвать динамитом. Над ней тонна земли. — Вот видишь, опять весь мир против тебя, бедняжка, — дразнил он. — Заткнись. — Без проблем. Уведи меня отсюда.       Нил противно скрипнул зубами, но вызвал подчинённых. — Уводите.       Дверь открылась и два проводника подошли с двух сторон. — Знаешь, один мудрый человек сказал мне, — заговорил Лже-Наруто, поднятым двумя мужиками под руки. — Если хочешь найти что-то, ищи на самом видном месте. Так вот — я — дремучий лес, в который ты зашел сам. — Замолчи уже. — Тебе нужен Мадара, а не я. Но ты боишься его. Знаешь, что он тебе не по зубам, поэтому мечешься, прячешься, держишь тут от общих глаз, от мэра. Я то знаю, что будет, если он узнает почему я тут. — Замолчи. — До встречи, папенька, — и перед тем, как окунуться в туберкулёзное логово, он сладко подмигнул подполковнику.

***

— Эй-ей-ей, Саске, притормози! — Наруто кое как перебирал ноги, чтоб успеть с винтовкой наперевес. — Да стой же!       Учиха резко остановился, и Наруто выпуская клубки пара, отдышался. — Послушай, я знаю, что ты до сих пор злишь на Итачи, но, причем тут я? Я же поверил тебе! Давай не будем делать глупостей и разработаем план. Не хватало еще из-за твоих импульсивных действий попасть в ловушку.       Но Учиха был непоколебим. — Ты не представляешь, в каком я бешенстве сейчас. — Представляю. Мне тоже было не по себе от этого диалога, но послушай. Я понимаю, что твои слова имеют места быть, но так же я понимаю твоего брата. Он переживает за тебя. Но я не могу разорваться между тобой и им. — И не надо. Если ты думаешь, что я спятил, ты имеешь на это право, — Саске снял винтовку с плеча и проверил наличие патронов. — Но ты знаешь, что я выберу тебя, даже если это будет мне дорого стоить. — Знаю, поэтому я понадеялся на тебя, — Саске кинул винтовку в руки Наруто. — Что? Зачем? — он рассмотрел тяжеленную бандуру в своих руках — В открытой бой не вступать. Будешь прикрывать спину, — Саске указал на вышку, что хорошо виднелась среди сухих деревьев. — Мне нужно будет туда залезть? — Да, — Саске двинулся дальше. — Найдешь удачное место. Заляжешь. У тебя будет лазерный прицел, так что когда стемнеет, я буду видеть его особенно четко. — Откуда у тебя снайперка? — Я зря время не просиживаю. Я ждал, когда ты вернёшься, — улыбнулся он. — Хах, — Наруто закинул винтовку за спину и поторопился за ним. — Рация то хоть работает? — Должна. Я недавно менял батарейку.       Узумаки взял рацию и нажал на кнопку: — Алло-алло, алло-ало! — шумно, но четко послышалось на конце Саске. — Я же сказал. — Супер.       Через пару минут Саске привел Наруто к вышке. — Ого, а это не опасно? — Опасно. Как и все тут.       Наруто немного помялся и потер руки. — Что ж, тогда до связи, — и полез наверх.       Саске осмотрел окрестности и подметил — сегодня особенный день. Закат переливался из золота в аметистовые перья, а лучи скудно облизывали тонкие нити промерзлых деревьев. Давно воздух не пах так вкусно, как сейчас. Курить не хотелось. В голове иронично заговорил нудный голос брата: «Пожалуйста, не надо ничего выяснять, живи дальше. Оно не принесёт тебе счастья». — Будто бы у меня есть выбор.       Через пару минут Наруто, настигнув места, улёгся поудобнее. Сказать, что радио вышка не удобна в использовании — ничего не сказать. Доски пола промёрзли и отсырели так, что казалось — одно неверное движение, и камнем вниз. Выбирать не приходилось. Включив ночной режим, Наруто отследил Саске, он двигался по лесу, хрустя палками и досками. В зеленой тональности будто в фильме ужасов, виднелся лагерь, сосны, ели. Стоило осмотреть округу, как рация в задней части штанов зашумела. — Прием, Наруто, — через прицел видно, как Саске остановился с рацией в руках. — Я тебя вижу, — подал голос Узумаки. — Чисто. — Если увидишь какое-то движение, сообщи. — Понял. — Конец связи.       Отложив рацию, Узумаки хорошенько прочесывал каждый угол, но не нашел ничего странного. Начинало заметно темнеть и где-то в отдаленных частях города, потихоньку включатся свет. — Саске, прием.       Учиха коснулся ногами той стороны изгороди и отряхнулся: — Слушаю. — Скоро включат свет, будь аккуратнее. Постарайся пройти между двумя корпусами западнее тебя. Там нет фонарей. — Понял.       Так и поступил под внимательным прицелом Наруто, пока юноша не скрылся за деревьями. — Твою мать, — Узумаки посмотрел наверх. Там был еще один ярус. Можно залезь повыше. — Саске, прием, тебя не видно, где ты? Прием. — Прошел корпус, — ответ. — Стой не двигайся, я залезу повыше. — Как будешь выше, дай знать. — Так точно.       Связь прервалась. Учиха шмыгнул носом и достал пистолет. В голове план. Он мелькнул за угол. На пол пути к вершине, Узумаки прервался и как чувствовал, посмотрел в бинокль. — Вот гадёныш, сказал ему, сидеть на месте… — возмущался он, наблюдая за мелькающей тенью Учихи. — Ниндзя хренов.       Узумаки поторопился.       Высматривая каждого за поворотом, Учиха помнил, что у здания к которому он крался, самая дебильная планировка и забраться будет весьма затруднительно, поэтому задолго до он принял решение лезть через окно. Стоило двинутся в сторону, как вкопался в землю. Тело пробил электрошок, дыхание сбилось — словно наступив на невидимую кнопку, зажглись уличные фонари. Эта секунда показалась вечностью. Земля ушла из-под ног, и кричащая давящая тишина шептала дымкой опасности. Тревога забила ключом — он не прикрыт, видим, как под микроскопом. Дав время подумать, Саске осторожно вступил на землю и посмотрел наверх. Окно было прям перед ним, осталось найти способ залезть.       Поднимаясь все выше и выше, Наруто чувствовал как холоднее и ветренее становилось. Он все еще мог видеть Саске, но не достаточно хорошо. Как он и предполагал, свет включили. Осмотрев территорию около Саске, что крутился вокруг окна, он не заметил ничего подозрительного, а потому продолжил лезть.       Поднявшись по веревке, Саске учился внутри здания. Он достал рацию и шепнул: — Нару, прием, я внутри, смотри за обстановкой снаружи.       Будучи на лестнице, Наруто из неудобной позы достал рацию: — Понял принял. Конец связи.       Саске оглядел территорию, включил красный свет фонарика на рюкзаке и двинулся по коридору, аккуратно наступая на пол, где по всюду было разбитое стекло.       Через пару минут кропотливого лазанья, Наруто достиг точки. Ветер хорошенько отморозил пальцы, нос и уши, даже капюшон не помог. Узумаки прилег на деревянный холодный пол, наставил прицел и замер. Патруль стал виден особенно четко. — Эй, Саске, я на месте. У тебя все в порядке?       Учиха аккуратно выглядывая из-за угла на улицу через окна, услышал еле тихий шорох рации и поднес ко рту. — Все чисто. Ты на месте? — Да, но я тебя не вижу. — Я внутри. Если сможешь увидеть, то я на втором этаже в окне справа.       Наруто наставил прицел и увидел махающую руку в черной перчатке. — Надеюсь дальше ты не убежишь, мне прицел не позволит. — Дальше я сам. Обойду корпус и если мы уйдем отсюда ни с чем, придется спускаться в подвал. Этот корпус последний. — Постарайся быстрее, тут очень холодно. — Я не займу много времени. — Удачи. — Конец связи.       Саске отложил рацию и пройдя лестничный проем, очутился в коридорах первого этажа. Увидев перед собой ломаную линию коридора, смутился. Он и не предполагал, что план здания будет высечен лабиринтами. Странно. Пройдя угол, удостоверился — он тут один. Комнаты вожатых будто вырванные из ниоткуда комнаты, ломали четвертую стену. Логически не поддавалась. Здание имеет два этажа и чердак. Но выход на чердак, Саске так и не нашел. План здания придётся зарисовывать самостоятельно.       Наступая на деревянный пол, мысленно молился о тишине. Если бы половицы имели рты — он бы засунул им тряпку. Осколки жалобно слабо пищали под подошвой. Заглянув в одну из комнат, фонарик осветил старый лежак с железным каркасом, деревянный гнилой стол, плакаты СССР-овских времен в печали скрывали плесень и споры и деревянный грузный шкаф почти в потолок. Саске осмотрел его со всех сторон и попытался открыть дверь. Схватив за ручку, дернул дверцу на себя и чуть не уронил на громадину на себя. Дверь не открылась, но чуть не опрокинул антресоль, которую даже не пытались приколотить к низу. Держа шкаф руками, Саске мотал головой глазами выискивая ключ, и походу спустился на корточки. Взору предстала прикроватная тумбочка. Пошарив на открытой полке, перчатки собрали пыль. Не придумав ничего путного, Саске потрогал дверцу — закрыта — потянув на себя, петли с грохотом размотали руки. Скудное содержимое тумбочки расплескалось по полу. Бумаги, банки из-под напитков, фантики и некий ключ. Саске нашарил в руки и, осмотрев на замок в шкафу, выпрямился и засунул внутрь. Ключ идеально подошел. Скрипучие, громоздкие старые ворота открыли проход в Ад плесени и затхлости. Внутри, кроме страх измотанных шмоток, половых тряпок и вешалок ничего не было. Саске закрыл нос ладонью и чихнул два раза. Он оглядел пространство и решил поднять пожухлые санные бумаги. Удивительно, что документы так небрежно хранили в таком месте как тумбочка. Планы, распорядок дня, и даже табель посещаемости 8 отряда под руководством Молантовой Василисой Эдиловой в чьих руках ответственности 23 души, 15 девочек и 8 мальчиков. Саске выдохнул и достал рацию. — Нару, прием, — шепнул в динамик. — Прием. — Я нашел табель посещаемости. — Ого! Смотри тараканов домой не принеси. — Очень смешно. Я чувствую, что я найду тут еще не мало, поэтому пока я, — странный страшный шорох с коридора вынудил заткнуться. — Я не один? — Возвращайся. Я не могу видеть сквозь стены.       Саске аккуратно подошел к окну и выглянул — никого. — Нет, все получится. Просто жди меня, Нару.       Отчаянный вздох послышался особенно четко: — Как скажешь. Конец связи.       Учиха усмехнулся, но медлить не стал. Прочесав пол фонариком, что-то мелкое блеснуло в самом пыльном загрязненном углу. Пришлось прочертить пузом, чтоб схватить странный золотой кулон на цепочке с неясным полуматовым камнем сине-зеленого оттенка. Цепочка порвана. Находку Саске положил в карман и осмотрел шкаф внимательнее, каждый угол, каждый зазор, каждую полную стену. Ничего.        Темнота сгущалась, плохая видимость напрягала зрение. Шестым чувством ощущалось телодвижения в коридоре и слышали потусторонние стоны. Тени извивались под покровом грустного фонарика. Воспоминания ударили плетью в летнюю грозу, где брянькал дождь и мерцали молнии, от вспышки которой являлись монстры и привеления.       Зайдя в иную комнату на противоположной стороне взору предстала глубокая широкая комната вдоль которой тянулись шкафы стеклянных дверц и пыли на огромном овальном столе в центре. Воняло. Так же плесенью. Зажмурив все возможные отверстия, Саске спрятал нос и прежде через развернуться и уйти, застал экосистему из черной гнили от потолка и стены. Эта тварь умела прятаться в темноте. Последовал чих. Легкие ощутимо наполнялись порами, и голова забившись грибком пошла кругом. Прокашлявшись хорошенько до сдавленных внутренних органов, Учиха двинулся дальше, я горьком опытом, внимательно осматривая потолки и стены. Следующий закоулок. Прямо в середине комнаты штырями-сосулькамм торчали доски со второго этажа, будто кто-то очень крупный решил проверить прочность пола и провалился вниз. Неудачник. Шкафов и кроватей не было, только раздолбанная тумбочка и разодранный матрас. Еще одна комната. Большая и просторная. В середине стоял большой деревянный стол прикрученный ножками к полу. Перчаткой на ходу рисовали полоски палочных жерлов на ровной пушистой пыли лаковой поверхности длинющего стола. Саске покружился, потоптался и сделал вывод — вожацкая? Внимание приковал огромный уцелевший стеллаж со стопками документов и папок. Глаза разбегались. Фонарик рассеял небрежные лучи. Пальцы перебирали одну за другой, бумажка да бумажкой. И пока глаза старались не потерятся в однотонности, среди всех — яркий выделяющийся пожитый цветок среди говна — папка, будто из прошлого века, желтая, тоненькая, картонная лежит, непримечательная между делом. Саске раздвинул соседок двумя пальцами и вытащил ту наружу. Трухлявая обложка, а потом и страницы. Глаза запрыгали по символам и буквам — отчеты или мед карта? Мед карты. С каких пор в лагерях делают прививки? Рюкзак упал на пол, расстегнулся бегунок. Учиха спрятал улику и двинулся дальше.       Послышался шорох рации: — Саске, прием, ответь срочно! — Да, прием. — Ты где? — Тут же, на первом этаже. — У тебя гости, будь аккуратнее.       Саске достал пистолет: — Я надеюсь на тебя.       Не смотря на сильный ветер, Наруто был только рад, что можно снять спайперку с предохранителя. — Как скажешь, друг.