Утоли мои грёзы

      Пользуясь моментом, Саске вышел на веранду. В руках не переставал вибрировать телефон. Сердце бешено колотилось в висках, но не от бурной ночи, а от страха. — Да? — Саске принял звонок от брата. — Где тебя черти носят? — резко выпалил тот до битых стеклом тяжелых взвинчатых рук и разъедающей лавы тревоги. — Что случилось? — Нил.       Одного слово было достаточно, чтоб закурить. — Сколько у нас времени? — с жаром выпалили в трубку, ощутимо дрожащими губами. — У нас нет времени. — Какова обстановка? — кое-как выдавил Саске, претерпивая агонию дрожи. — Сложно. Мадара хочет видеть тебя. — Я позвоню ему, — вспыхнул огонь зажигалки. — Нет. Явись сейчас. Немедленно! — Я… — украдкой глянувшись, юноша подметил тихий, еле слышимый звук льющейся воды. — …сейчас у Нару. — Не говори ему. — Почему?       Итачи набрал побольше воздуха, чтоб сказать следующее ранящие в особо чувствительные точки слова: — Саске, он плакал. Я видел его состояние, не усугубляй, — драматично выдержав паузу, кратко попросил: — Пожалуйста…       Запертые в границах одной черепной коробки, душевные терзания переросли в физические. Рука нащупала плечо и поковыряла до мельчайших игл, тоненькую кожицу, оставляя след будто от укуса. Густой сигаретный дым попал в глаз. Но не из-за него внутри разразился шторм и небо — настолько низкое, что молниям без имения выбора, били в одну единственную уязвимую точку — сердце. Мысли кружились в дикой бесконтрольной воронке, поднимая мутную известь страха и вины, пока всё внутреннее пространство не заполнилось непроглядной, удушающей мглой. — Хорошо. — Сделай все аккуратно, но не кидай его.       Мир резко отстранился на несколько шагов назад. Саске наблюдал за странными и далёкими ночными фонарями и площадкой, сквозь толщу мутной воды из шума мусорных обрывочных мыслей, запертый в собственной голове с поджатыми ногами. — Решим, — поймал он одну за хвост. — Мадара, потом врач. Я жду, у тебя мало времени.       Трубку сбросили. Реальность потеряла контур, размываясь в густом, сером тумане тревожной отрешённости. В ушах гул. Рука с телефоном сама резко льнула в карман, и знакомое лицо безликой дымкой предстало перед заплывшими в стыде и страхе глазами. Голос сорвался, как шелест сухой листвы — Узумаки расслышал хрип. — Мне надо идти. — Что-то случилось? — Учиха развидел в глазах партнёра непонимание. — Нет, все хорошо, — фильтр дергано прильнул к губам, заглушая извилистые мысли. — Меня ждет врач.       Сизие глаза ощутимо проехались по поврежденному больному месту. — Да, без проблем.       Каждое движение отзывалось колким звоном, особенно смотря на Наруто, чьи горящие глаза взывали к другой тянущеней невыносимой в области груди паранойи. Острые осколки впивались в мягкие ткани при каждом ударе пульса, заставляя замирать и задерживать дыхание, лишь бы не провоцировать муку. — Перед тем, как уйти, я хочу, чтоб ты пообещал мне быть осторожным, — влажные от сердечной боли глаза обречено уставились. — Это важно. Очень. — Да, я понимаю. Без проблем, — повторился Наруто.       Бровь Учихи в нервном тике поползла наверх, когда дрощащие губы прикрыли фильтром сигареты. — Если что, пиши, — похоронив на кладбище окурков бычок, Саске, претерпевая тремор, отодвинул стеклянный гробик к Наруто. — Я постараюсь навещать тебя чаще. — Мне нельзя покидать пределы участка?       Что были силы Саске отрицательно покачал головой: — Пока так…       Это был побег не от Наруто, а от себя. Секундное замешательство — и калитка поддалась. Саске скользнул по шероховатому асфальту, боясь потерять равновесие и неосторожно прижаться к колючему, до рваной кожи, забору. Каждый шаг казался громом, а фонарь — несчадно прозжигающим сетчатку глаза солнцем без капли тепла. Впереди маячили фары машин. Стараясь сбросить оцепенение, в голове придумывался план, предстоящий диалог, но мозг поглотивший никотин, как химический элемент, растворил насыщенное твердое в прозрачное невесомое. С каждым шагом, прочь от привычных улиц, груз ответственности становился легче, пока не растворился в дорожной пыли.       Пальцы заиграли по виртуальной клавиатуре дисплея: «Напиши мне что тебе купить поесть, я занесу, как будет возможность»       Как хорошо, что Наруто был в сети. «Тебя одного будет достаточно»       Мысли метались, как ошалевшие мухи в протухшей стеклянной банке черепа. Отвращение накрыло тяжелой, зловонной волной, похожую на черную плесень, которая медленно расползается по легким среди заброшенных стен. Воздух стал тяжелым, склизким и душным. Смотреть в диалог физически больно — так он смотрел на копошащихся в сперме маленьких червячков из гнилых рукоблудных перед лицом мужчин пальцев. Каждое его слово казалось грязным пятном, оставляющим на лице липкий, невидимый налет экскрементов. Внутри разливался холодный яд брезгливости. Хотелось вымыть глаза, руки и горло с мылом и навсегда выйти из этой чертовой переписки, но сдержав рвотные позывы, Саске ответил: «Наруто, я серьёзно»       От собственных ощущений голова пошла кругом, но сквозь размытые лучи телефона, юноша развидел: «Мне надо подумать. Отпишусь чуть позже» «Ок»       Не в силах продолжать диалог, телефон упал в карман.

***

      Притон, привычно тошнотворными стенами, стал сочнее противнее. Саске открыл дверь в кабинет начальника, где поджидали ожидаемые родственные фигуры. Мадара поднял взор на вошедшего гостя. — Ты знаешь цену, — не церемонясь кинули в лицо.       Саске оцепенел и глянул на брата. Широкие плечи молодого Учихи поднимались в могучем вздохе и опадали толчками от быстрого бега. Во рту пересохло, а мучительная боль на боку затерялась среди других. — Что на счет Наруто? — выговаривая каждое слово он проглатывал невидимый никем крупный осколок стекла.       Итачи скрестил руки. — Я навел справки, — сказал он. — Завтра рано утром нам предстоит обойти пару человек, — этот словесный шум пробил гвоздем пульсирующую барабанную перепонку. Саске свесил голову, хватаясь за грудь. — Саске?       Ему нельзя показывать слабость, нельзя указывать на то, что дорого! — Нормально, — Саске мастерски выкрутился, и претерпивая удушающие толчки, задержал дыхание. — Я сделаю все что нужно. — Следующие пару дней, ты полностью мой, — словестно напомнил Мадара о своем присутствии. — Ты обещал. Ты подписал контракт. — Я не отказываюсь, — горделиво поведал юноша, на долю секунды замирая взглядом на случайных мелочах — трещине на стене, пятна на столе неизвестного происхождения, — наделяя зловещим смыслом. Еще немного и внутри лопнут сердечные осколки. — Я готов, — блеснуло горькое смирение.

***

      Резкий вдох. Саске распахнул глаза в своей постели. Сердце колотится, пот заливает лоб. «Это был сон?» — шептали мысли, рука нащупывала настольную лампу. Выключатель не щелкает. Попытка за попыткой раздаются тихие щелчки — тщетно. Глаза продрались сквозь мглу и заметили шесть, нет, семь, вместо пяти пальцев. Кожа как воск начала медленно таять до оголённых нервов. Ужас ледяной волной накрывал снова и снова — он не просыпался, а перепрыгивал на следующий уровень, где правила диктуется не им. Воздух плотным ледяным киселем, разливался по легким. Еще одна попытка проснуться, убежать, на налитых свинцом ногах, где каждый шаг требует титанических усилий, двигаясь по колено в густой смоле. И в итоге упал. Упал лицом, захлебнулся, утонул без крика и кашля. Тихая мирная смерть.       Глаза продрались только под утро. Мозг медленно выплывал из вязкой темноты, где отвратительные образы еще цеплялись за спутанное сознание. — Проснулся? — вбежал Итачи.       Медленно моргнув, Саске пребывая в стадии сомнения, уставил тупой взор в дверной проход, не развидев в нем брата. — Да, — сухо отозвался он, опуская ноги в пол, как мешки с цементом. — Я жду тебя внизу.       Дверь хлопнула.

***

«Привет, какие планы?» — всплыло уведомление от Наруто так не во время.       Братья Учихи под общий шумок беседовали с Кабуто. В разговор вникли все. Все, кроме самого Саске, чья голова билась в пульсирующих конвульсиях, где молоток это череп, наковальня — обстоятельства. Мозг превратился в взбитый белок с желтком и вытекал через уши, как и слова сказанные сотрудником полиции. — Я буду держать вас в курсе, — уверил Кабуто. — Но помните, что даже если Нил опустит эту ситуацию, мы не сможем замести следы. Наруто ограничен выезд даже по фальшивым документам.       Вот он. Еще один мощный удар об наковальню, где поднятое внутривенное давление сварило лазанью из мозгов. — Мне нужно выйти, — брякнул Саске собирая внимание на себе. — Покурить, — пояснил он встречаясь с встревоженным выражением лица брата. — Иди.       Звуки долетали приглушёнными, искажёнными, лишенными смысла речами толпы. Машиный гул доносился сквозь вату. Люди-тени суетились, проплывали мимо, как призраки прошлого. Когда в руке подожгась сигарета, мазутные глаза наблюдали за медленно извивающимся белесым танцем с запахом табака. Ощущения притупились под гнетом, надёжно укрытым, безмолвным слоем внутреннего океана. Так могло продолжаться бесконечно долго, пока голос Итачи по левую сторону, не прервал искажённую реальность: — Нам нужно еще кое-куда заскочить. Навести справки.       Саске лениво кивнул и хорошенько затянулся: — Мне есть о чем переживать?       Брат двусмысленно глянул в тленые очи, и Саске расчувствовал ноты растерянности. — Смотря, как относиться.       Саске поджал губы в тонкую струну, где еще не зажитые раны надкусанных губ, оголились до сладковатого привкуса вновь. — Понял…       Юноша вспомнил про сообщение Наруто, но достав телефон, прошлый вопрос перекрыли новым большим текстом: «У меня вообще ничего нет из еды. Было бы не плохо иметь базовый набор продуктов. Я бы приготовил тебе хреновину, если тебе понравилось в прошлый раз»       Через какое-то время, Саске ответил: «Я пришлю тебе курьера» «Как скажешь» — будто держали на мушке, мониторили каждый шаг, прислали ответ.

***

      После долгих муторных разъездов по городу, за город. После тягостных встреч с неизвестными личностями, братья переступили порог дома и самый, мать вашу, живучий человек, неприятно напомнил: — У тебя заказ. — Ага, — послышался измученный вздох.       Итачи смутился незаинтересованной интонации и оглянулся. Саске что-то усердно печатал в телефоне. — Помни про наш разговор, — зачем-то напомнил он. — Ни слова.       Можно подумать, что в нынешнем состоянии должна вспыхнуть искра мотивации? — Да, — кивнули одни глаза, и Итачи наконец-то ушел.

***

      Дальше все как в тумане… дни смешались в неразвязываемый ком прошлого и будешего, и только отдельные части разума иногда подбрасывали воспоминания. Когда-то заказали доставку, когда-то руками, зубами, языком обгладывали до костей оргия потных вонючих мужиков, и Саске в ней плавал каплей дёгтя, когда-то он обещал вернуться, навестить, порадовать подарком, но пока клиенты получали неистовый оргазм и удовольствие, мир юноши переворачивался с ног на голову. Не сказать, что он впервые испытывает подобное, скорее отвык чувствовать отвращение к волосатой черной мужской груди, пивным животам и запаху тошнотворных, почти до блевоты человеческих выделений. Не пугали подзалупные творожки немытых гостей, благо которых, он не вкушал и не трогал. Пугало, что больше не сможет нормально смотреть на Наруто.       Он не сможет принять душ в этих стенах… не в эти разы.

***

      Солнце давно скрытое за горизонт, забрало бывалое тепло. Только выйдя из душа, только одевшись, освежившись парфюмом, хотелось разбить оседающую на коже липкую притоновскую дымку аромата. Кожа чиста, но ощущение грязи вынуждало сбегать еще, и еще, и еще несколько раз, сдирая ровными, только что остриженными под острым углом ногтями до кровоподтеков, до вырванных с головы волос. Время поджимало.       Через пару минут, Саске вышел из дому и на негативных вибрациях, грустных ассоциациях вышел на главную улицу. Сначала он ничего не понял, а потом губы онемели от шока. Наруто. В черной маске, кепке и балахонистом цвета хаки бомбере. В молчаливой истоме его хлопающие ресницы кричали в агонии. Пришлось схватить за руку и попытаться увести. — Что ты тут делаешь? Я же сказал не покидать пределы! — голос от безысходности сорвался на крик.       Наруто не сразу опомнился. Дабы скрыть гулко нарастающий тремор, Саске больно больно закусил губу и тогда блондин вырвался. — Что плохого? Я в не зоне доступа! Я не выхожу дальше сектора. И не собирался.       Горло сдавила невидимая, холодная ладонь. В передавленых артериях скопилась влага, и давление по мягко нарастающей амплитуде, мешало сделать полный вдох. Воздух опять казался слишком густым, а грудная клетка — железным панцирем с шипами, направленными внутрь тербанила органы. Пульс забил в висках, и тревога, что под солнечным сплетением холодным, липким комом пульсировала в такт рваному сердцебиению, дала вставить слово перед тем, как исчезнуть: — Иди домой.       Коря за содеянное Саске увеличивал расстояние между ними с каждым широким шагом, оставляя Узумаки позади. Вина — не мимолётная мысль, а кожа, что должна защищать, но проедала до костей, бурлила кислотной реакцией на чужеродный раздражитель. Мало того, она весила тонну и невидимым бетоном сковывала каждое микродвижение. Каждый встречный взгляд в стенах дома терпимости казался прожектором, высвечивающим ту самую черноту, которую он так отчаянно прятал внутри себя, но швы треснули, стоило вновь оголить тело перед псевдоважными клиентами.

***

      Все закончилось ближе к вечеру как и всегда, но тягостные мысли не покидали учиховскую голову. Они метались по замкнутому кругу, как испуганные звери в горящем лагере. Куда бы не тыкнулся в поисках выхода, везде натыкался на стену огня — на воспоминания, которых не смыть, и на решения, которые невозможно принять. Это была его личная пытка бесконечным эхом криков, где внутренний и единственный собеседник перетирал легким движением пальцев хрупкий почти невесомый пепел из амбиций и желаний. «Я заскочу» — отписался Саске перед тем, как прыгнуть на порог магазина.       Глаза бездумно гуляли по потоку разноцветных бутылок. Руки наполняли корзинку из вина, сыра с плесенью, оливок, бекона. Пачка сигарет озвучилась на кассе и упала к остальным в шуршащий белый пакет.       Пройдя выученный маршрут к дому Наруто, Саске просто заявил о себе. — Держи, — улыбнулся он, протягивая пакет с продуктами. — Через порог не передают, — безразлично окатили взглядом.       Немножко растерявшись, Саске шагнул вперед, боясь получить пощёчину. — Ты что суеверный? — а пройдя дальше, опасался пули в спину. Закрыв входную дверь, Наруто остановился в такой позе, что казалось, одно неверное движение и произойдет нечто непоправимое. — Ты чего?       Саске видел надутые красные щеки, возмущенную громко топающую ступню и избегающий взгляд: — Спасибо за доставку.       Страх неизвестности гулял по жилам, и привычная маска клоуна растянула губы в ухмылке, а потом хотелось покоя, умиротворения и тепла. Саске прильнул к губам сначала робко, нащупывая чужие границы, а потом почву под ногами. Наруто не оттолкнул, наоборот, поддался, от чего внутри развязался тревожный узел до обволакивающий приятной эйфории. Его просто хотелось целовать, но иногда нотки бывалых притоновских ночей падали на язык. — Тише, — Учиха разорвал поцелуй. — Давай выпьем.       Глаза блондина проехались по заштопанному боку: — А рана? — Заживает. Немного можно — пока Наруто развязывал пакет, Саске повесил пальто на вешалку и подойдя ближе уставился в упор. — Как тебе тут? — Пока не знаю. Сложно. Не люблю переезды.       Лицо блондина блеснуло тончайшим как лед намёком. — Понять могу, — подперев голову, Саске потянулся за бокалом. — За тебя, — звон стекла оглушительно отразился до писка в барабанных перепонках. — А ты? Что ты расскажешь? — после пару глотков алкоголя, спросил его Наруто. — Даже не знаю. День, как день, — в руках покачивался бокал, а голове крутились домыслы. — Заказ? — Да.       Рука Наруто поставила бокал на стол слишком громко, как и его голос, прозвучал слишком звонко: — Обошлось? — Да, все путем. — Уверен? — взгляд буравил, просачивая жизненный сок, вынуждал обороняться. — Определённо, — пригубил Саске. — А что, есть сомнения? — Я видел, что ты разговаривал с кем-то перед тем как уйти.       Саске хотел кричать, махать руками, но избегая лишних телодвижений, голос застрял в горле сухим комом. Конечности шумели грузным песком, а по спине ощущалась тонкая змейка пота, медленно ползучая по позвонкам, как по барьерам. — Та-а-ак? — протянул он. — С кем? — Хах, это очная ставка? — Саске охотно смочил горло вином, и Наруто уставился без намека на лишний вздох. — Итачи, — допив остатки, зажмурился он, потянувшись за добавкой. — Сказал, чтоб я не засиживался. Вернулся обратно. Провел профилактическую беседу по поводу моего здоровья. Тебе интересно? — в загадочном блеске в глазах плеснулось не замеченное блондином сожаление. — И все? — А ты что думал?       Наруто запил обиду красным полусухим и проморгался. — Да нет, ничего особенного, — его кисти провели по потному лбу. — Просто… так не привычно знать, что ты где-то рядом, но не со мной. — Взаимно, — внутри натянулась тонкая металлическая струна, завибрировала от лёгкого прикосновения недоверия и высокой нотой сожаления, почти неслышный им, звякнула. Разбавить муку приходилось глотками, одним за одним, пока шумные голоса не засунут в рот тряпки, каждой по своей. — Знаешь, а ведь я не на шутку перепугался, увидев тебя на улице.       Наруто вздернул бровями: — Извини. — Прощаю, но в последний раз.       Улыбка Узумаки превратилась в тонкую сжатую линию губ. — Я только одного не пойму, — упрекал он. — Если меня не ищут, зачем прятаться? Я понимаю, что это все временно, но… а если нет? — подглядывая за оппонентом одним глазом, Учиха выпил второй бокал. — Вдруг мне всю жизнь придётся прятаться. — Уж точно нет, — рука упала на стол вместе со стеклом, чудом не разбившись под пристальным и непонимающим зором. — Завтра ты мне понадобишься. — Лагерь?       Мрачные глаза сами упали на влажные от алкоголя губы и свои пришлось закусить сильнее. — Хочу сходить вдвоём, — добавил Саске. — Без лишних ушей и глаз. — Понял.       Алкоголь сопутствовал до Наруто, до дивана до раскрытых ног и вставшего перед лицом члена. Поддавшись состоянию умопомешательства или экстатического возбуждения, стирающего границы между нормой и безумием, Саске опешил, претерпевая запоздалую тупую головную боль. Хотелось разделить момент искренности, когда мысли улетучиваются естественным образом и на смену тревоги приходит приятное влечение, но он не мог. Он старался причмокивать, иногда подглядывать наверх, проверять реакцию, и добавлять пафоса, как научили притоновские стены. А в душе скапливалась плотная мгла. Мастерски доделав начатое, Саске вкусил спермы на лицо, не прикрывая глаз. Наруто с восхищением смотрел на влажное красноватое лицо и ощущал рваное дыхание. Инициатива неожиданно перекочевала на него, а Саске не ожидав, оказался на лопатках. Наруто, как дикий необузданный зверь вгрызался взглядом, а потом пытался неумелыми животными лапами с острыми когтями, дотронутся того, что стояло колом не по истинному желанию. Мерзкий противный, как после недавно съеденной падали, с тошнотворно разящим запахом, язык коснулся тонкой кожи и паникующее от предстоящей боли сердце забило в висках. Это не акт любви, что хотел безвозмездно подарить Саске, а затяжное удушающие насилие, от которого не укрыться, не спрятаться, не убежать. Спертый воздух, как в стенах притона, пропитанный запахом грязного белья, мужского кислого липкого пота и спермы с примесью немытых половых органов ощущался неестественно ярко. Конечно Наруто таким никогда не был, но ассоциации стреляли четко в самое уязвимое. Член почти падал. Поэтому выдумав образ миленькой хрупкой девственницы, угнетающие образы постепенно ослабевали.       Пусть и не было искры, пусть получалось плохо, приходилось подстраивать воображение под неуклюжие действия партнера, Саске удалось кончить, завалившись на бок. — Тише, — бившись в конвульсиях, шевелился вкусовой орган. — Все-все-все, — рука нащупала короткую белесую гриву и благодарно погладила. — Понравилось?       Вопрос расшатал душу как маятник, что под вихрем диких необузданных мыслей выжигал изнутри, не давая ни секунды покоя. Стоило на мгновение поверить в наличие здорового рассудка, как инерция боли бросала обратно в ледяную тьму, и завертело в бесконечных движениях до кровавого месива. — Да, — претерпевая удушающий страх, заверил он, прячась под треснувшей разящий из широких швов истинный мрак маски. — Все хорошо, — стоило на тончайшем уровне учуять неладное, как Саске отстранился. — Я бы рад остаться на ночь, но я должен вернуться. — Устал? — Нет, дело не в этом, — Учиха выпрямился поправился, убирая грязные дела под замок ремня. — Надо уладить пару моментов.       Под внимательным надзором двух соседних глаз Саске поднялся, теряя координацию и кое-как дошел до стола, где тухла еда и испарялось вино. — Аккуратно, — у Наруто оголились ровные зубы, стоило юноши поперхнуться.       Отсутствие желания оставаться ощущалось как уютный, но душный кокон. Внутри царил абсолютный штиль. Тихая забастовка души, которая попросту устала хотеть выбраться из кошмара и выбрала прозрачное, неподвижное небытие. Полное безмолвие и отрешенность. Прощальный поцелуй оказался ядом. — Я напишу, — сказал Саске и убежал.       Мир его глазами казался плохо смонтированным кинофильмом. Неуютные покорёженные лица прохожих, то резкие тени, то плавные лучи, фальшивые утробные булькающие голоса. Саске стремительно уходил в себя и как достиг дна замер в густой тишине до сдавленных висков. Предстоящий день из череды отвратительных заказов растворял, дробил, уничтожал личность. Иногда вскользь проскакивали мысли о наркотиках, убийстве и суициде.       Невыносимо. Как же это невыносимо…

***

      Жизнь сопровождалось мучительными крайностями: когда Наруто проявлял инициативу — Саске отстранялся, когда наоборот — притягивался. Присутствие блондина душило покоем и успокаивало буйством. Иногда между разногласиями, Учиха взрывался и нехотя усмирялся, а Наруто старался не обращать внимания. В погоне за неизвестным, Саске старался думать логически, невзирая на тягомотную негласную войну с Наруто или с самим собой.       Когда пальцы Наруто вгрызались в старый пошатанный временем музыкальный инструмент, Саске через призму угнетения, распознал тоску с первых аккордов. Музыка от расстроенного пианино заставила кое-что вспомнить. Эти воспоминания не были чем-то важным или цепким, скорее болезненными. Сначала взгляд начал зависать на играющем юноше. Потом коснувшись плечом, чувствуя каменную холодную кладку заброшки, претерпевал лихорадку от инфекционных корней прошлого, что как сорняк зарылся тонкими нитями в глубинное пламя. Запах плесени и пыли навели на мысли о свинцовой усталости. Как он мог забыть белобрысого мальчишку с разбитыми коленями? — Что это? — Саске нехотя оттолкнулся от косяка. — М? — Наруто не отвлекался от игры. — Что? — Песню, что ты играешь… как она называется? — Я не знаю… — не отвлекался он. — Мои руки знают… они играют.       Саске не умер в привычном смысле слова — он с концами эмигрировал в воспоминания, оставив в настоящем лишь бледную, едва дышащую оболочку, которая продолжала по привычке проверять время на наручных часах и передвигать ноги, поднимая пыль и шум от битых бутылок. — Ты чего? — глянул Наруто. — Нет… ничего. Все в порядке… — взгляд лениво уставился на такое же внутренее состояние как и пожранный сумерками иссиня-чёрный закат. — Пойдем. — Саске, — окликнул Наруто, давно подмечая неестественную природу отрешённости партнера. — У тебя все хорошо? — Да, все хорошо, — очевидно солгал тот. — Это ты так из-за лагеря переживаешь? Что… мы бегаем и в пустую. — Это тоже, — тяжелый взгляд прошелся по другой части корпуса. — Возможно, я себя переоценил. — Мне кажется мы ищем совсем не там. Может стоит вернуться в корпус, где мы были с тобой в первый раз? — В архив? А смысл? Там нет нужной мне даты. — Тогда, наверняка найдутся другие, возможно прошлые, где есть за что зацепиться?       Он бы с радостью навернул круг другой, но рана в боку гулким дерганым тянущим напоминанием приводила в чувство. — Рано.

***

      Прошел день. Второй. Третий. Саске сбился со счету который из клиентов хочет попробовать что-то эдакое, что в понимании Учихи сущий бред и нелепица. Еще никто не кончал в позе березки или в растянутом шпагате из нетренированных закаменелых мышц, а эти акробаты неожиданно захотели построить тупой купол из трахающихся людей вокруг — в простонародье оргию. Какое омерзение. И почему только в этот день он обещал встретится с Наруто? Как смотреть в его глаза после увиденного? Как ощущать себя человеком желанным и приятным, когда похоть, в самом омерзительном ее виде, пропитала кожу и искривила разум?       Пытка за пыткой, унижение за унижением, юноша забылся, растворился и затух. Думал, что затух, но когда физически проникал в Наруто, переплетался с его душой, слушал его бьющееся сердце, тихие, полные наслаждения стоны, оживал заново. Расцветал в его поцелуях и нежности, которыми обучился в процессе не однократного акта на полу, столе, кровати и веранде дома. Саске нравилось доминировать, нравилось контролировать процесс, но не увлекаться настолько, чтоб удовольствие перетекало в насилие. Он ловко ловил каждую микро эмоцию и чутко вслушивался в тембр и в Узумаки раскрылось все самое прекрасное, что есть в человеке, что никогда так не отзывалось в личности с посттравматическим стрессовым и пограничным расстройством. Но кто бы мог подумать, что серная концентрированная кислота обольёт его истерзанную душу так внезапно. — Саске. Остановись!       Тело сковал лютейший страх, и голос виновато повысился: — Больно? — Нет, просто… — Узумаки попятился назад, агрессивно вылезая из-под юноши.       Спина Наруто сгорблено уселась на край дивана. В руках сигареты и зажигалка. Сглотнув стыдливую горечь, Учиха проваливался сквозь землю, а точнее, утопал в диване и если бы было возможно проходить сквозь стены, он бы зарылся в землю. Рука робко накинула низ, а маячивший в одном халате Наруто, резко выпалил: — Я хочу, чтоб ты остался!       Юноша даже опомнится не успел, как блондин скрылся на веранде. Пришлось судорожно искать вещи, разбросанные на полу.       Дошаркав в одних тапках до веранды, Саске боялся испытать до боли знакомое отвращение. — Не могу, Нару, — осторожно поднялся взгляд. — Почему? — взорвалась чужая пассивная ядовитая злость. — Я не знаю, что происходит, но определённо что-то случилось. И ты молчишь. Я сижу тут как мышь в клетке без возможности побыть у тебя или… где-то еще. Я не тупой! Я все вижу.       Отковыряв крупный кусок кожи на губах, вкусная кровяная лава ощутилась кончиком языка. Учиха закурил. Внутренности на мгновение подпрыгнули к горлу, как в застрявшем лифте, у которого оборвались тросы и при приземлении размазались в фарш. Усталый вздох сорвался с окровавленных губ и дабы не потерять равновесие, Саске проехался предплечьями по железному краю перекладины, и застыл, держа голову на широчайших сваренных от внутреннего давления мышцах. — Да, думаю, что пришла пора, — говорит он и чувствует, как закипает тот, кого вынужденно обманывал. — Я был прав. Выкладывай.       Саске вернулся в тот самый день, откуда все и началось. Опять поднялось давление, накрыл словесный ступор и хлынуло физическое бессилие. Зрение растворилось в никотиновой дымке. — Это была вынужденная мера, — хотелось быть ближе, говоря подобное, поэтому, Саске не взирая на яростный блеск в голубых очах, примкнул к расстоянию вытянутой руки. — Помнишь день, когда ты только заселился сюда? И наш разговор о Итачи, его наставлениях о моем здоровье? — Ну? — В этом разговоре был не только я.       Вспыхнула очевидная агрессия. — Не тяни время, — пролетела мимо шальная невидимая пуля. — Итачи поведал мне, что Нил просек наш фокус с подменой и теперь ищет тебя не только в Редмонде, но и по всей стране. — Пф, ничего не изменилось. — Да. И я старался отгородить тебя. Пусть даже таким варварским способом. — А пропадал куда? Контролировал обстановку?       В очевидном сарказме витали ноты разрушающего гнева, которые перезарядили ментальный пистолет. Саске говорил правду. — Можно и так сказать, — о бесперебойных заказах боязно умолчал. — Я не хотел подвергать твою больную голову переживаниям, поэтому мы с Итачи договорились держать тебя в счастливом неведении. Думали, так будет лучше для тебя. — Угу. — Мне жаль, что из меня хреновый романтик, — Саске затянулся во все легкие. — Я… не знаю, что тебе нравится… — Дело вовсе не в нравится — не нравится, а в том, что ты решил за меня, как будет лучше. — У тебя есть другие варианты? — мир неожиданно закружился в гигантской центрифуге, превращая тени в неразличимую серую кляксу и дабы не упасть в н-ый раз, юноша громко ухватился за перекладину. — Готов рассмотреть. — Покинуть страну. — Хо-хо-хо, — вышло через чур задорно, но раз вышло, пусть будет. — Что ж, у тебя есть возможность. Хотя, нет, извини, забыл упомянуть: Нил знает твое фальшивое имя, а потому выезд тебе ограничен. — Заебись. Просто шикарно! — кулак с яростью громко проехался по поручню, вынуждая рефлекторно дрогнуть. — И что теперь? Мне проживать крысячью жизнь? — Не думаю, — сгладить углы одной улыбкой не вышло. — У Итачи есть план, в который меня не посвящают. — Не убедил. — Согласен. Так себе попытка.       Неприятная шевелящиеся боль, будто на стыке черепа мимолетно ударила мыслей об инсульте. Эта боль, такая странная и не ясная, задёргала лицевые мышцы и включила светобоязнь. Саске зажмурился, а потом боль растворилась, так же быстро, как и настигла. — Дело не только в этом? — гневаясь, развидя фальш, Наруто пошел в нападение и каждое его слово ударялось в мозг острым лезвием. — Мне все равно на Нила и его шайку подкупных идиотов! Меня напрягает твое отношение ко мне! Тебя нет! Я не чувствую близости, когда ты просто трахаешь меня по вечерам! Я могу понять, что на работе — работа и получить удовольствие не получается, но… использовать меня! — Ты че несешь? — ужаснувшись, подал он голос. — Что думаю то и говорю! — зрачки, как самонаводящиеся прицелы, бегая из стороны в сторону выискивали точную цель на поражение. — Я хочу чувствовать себя любимым, но человеком, а не вещью! Хочу просто быть с тобой, ощущать себя нужным и живым, а ты только задабриваешь! На тебе подарки, на тебе секс, на тебе мнимое присутствие в виде сообщений! Надоело уже! — Саске отметил поджатые губы, с которых вот-вот полетит плевок. — Я просто хочу быть с тобой! Это все что мне нужно!       Тело юноши резко наполнилось жгучей лавой, стало таким чужим и нелепым, огромным и бесформенным мясом. Когда-то любвеобильный взгляд под порывом ветра сменился на ледяной и прошелся скальпелем по зрачкам намерено больно задевая нервы до содрогающихся ресниц. Будто Наруто хотелось вывернуть Саске наизнанку, а тот впридачу содрать с себя кожу, лишь бы избавиться от этого постыдного «Я», которое он вынужден таскать в себе. — Я останусь, — заявил он. — Звучит как одолжение. — Я… — укололо сердце. — Пускай. Пускай будет по твоему. Я достаточно долго водил тебя за нос. Признаюсь. Мне и самому надоело.       Пронзительный острый взгляд прошелся рентгеном. Результат — положительный — не врет. — Ладно, — Узумаки сдался. — Ты прощен. — Ну спасибо, — претерпевая черепно-мозговую боль Саске без негатива махнул кулаком в плечо. — Идём? — Наруто потушил бычок об пепельницу, намереваясь зайти внутрь. — Я еще покурю, — устремив зор в небо отозвался тот. — Если надумаешь сбежать, сбегай, но не возвращайся, — намерено выстрелили в спину огненно-ядовитыми свистящими вылетающими насквозь пулями.       Дверь хлопнула намерено громко, оставляя осадок ненависти греметь в сознании. Жгучая боль и обжигающий изнутри подгорелыми тканями кратер не остановился на мелкой дырочки, а рос на глазах. Органы покрывались некрозным налетом, отпадали, как пепел с тлеющей сигареты от легкого дуновения. В глазах не просто влага, а горький рассол из скорби и сожаления. Они текли так медленно и горячо, оставляя прожжённые красные следы щелочный слизи. Мир сквозь слезы стал ломанным, зыбким и чужим. Будто Учихи никогда не существовало в такой ярко ощутимо гадкой реальности или был, но забылся.       Рука держащая сигарету дрожала. Дрожала так, что можно свести на холод, но не уличный, а внутренний. Из дыр вытек почти весь сок. Давление заметно упало, и кожа подобно бледной поганки вот-вот продавится под угнетающие мысли замысел. Никотин усугублял ситуацию, но было уже все равно. Он проиграл. Давно проиграл.       Рука похоронила на кладбище окурков еще одного бойца… — Я думал, ты спишь в комнате, — Саске улыбнулся, надеясь, что красные глаза не выдадут душевное состояние. — Я боюсь оставаться один в узком пространстве. Тут мне спокойнее.       Учиха понимающе кивнул: — Такая же проблема.       Содрогающаяся от мышечного перенапряжения рука повесила пальто, чёрная худи упала на спинку дивана, штаны поселились рядом, как и сам юноша, запрыгнув на диван. Наруто так уставился на него, что Саске не имея внутренних ресурсов отвести взгляд слушал треск камина. — Мы не закончили, — брюнет нечаянно расфокусировал взгляд и уронил расфокус вниз, когда в глазах вновь почувствовалось иглы. — Не думаю, что у меня есть на это моральные силы.       Учиха вздохнул толком не разобрав контекст предложения. — Ладно, — жмурился он, сморгнув нервные пульсации и уточнил мысль. — Ты хотел поговорить. Я рядом. — Нет, не хотел. Мне просто нужно твое присутствие, — когда Наруто упал на его ляшки, а рука коснулась щеки, юноша потрогал сухую, пахнущую кожу табаком ладонь и прижал ближе. — Вот так, — мелькнула улыбка.       Дыра от пуль разрушала все на своем пути, задала вибрационную пусковую точку, покрошила кости и органы, от чего зрение упало. Ориентироваться приходилось на слух и тактильность и все реакции притупились до такой степени, что влючился режим выживания. — Нару, — прояснился размазанный образ. — М? — Тебе когда-нибудь было больно от своего существования? — Да. Было. — Тогда, расскажи как ты справляешься… — зрение пробилось сквозь белесую пелену, и юноша развидел удивленную гримасу. — Кто сказал, что я справляюсь? — Не знаю. Это мои ощущения. — Думаешь, что все так просто? — Вот именно что нет, — дыра медленно превращалась в вихрь. — Я не знаю, как смотреть тебе в глаза и… думать о всяком. — Если ты переживаешь о лжи, то я не злюсь. — Нет, это… — вихрь набирал обороты с каждым вздохом. Саске старался сдержать тянущий ком в пределах груди и спины. — Проблема глубинного характера. — Поясни.       Претерпевая неутолимую боль мозг отвлекаясь на нее не дал грамотного ответа. — Пусто, — слетел шёпот. — Непроглядная темнота и дыра. Я хочу ее заполнить.       Палец, как щелбан прошёлся не по лбу, а по носу. Саске часто заморгал. — Просто выдохни. Не думай. — Не могу, — взгляд намерено упал на распитые бутылки и ценестезия выдала новую волны слепоты. Ощущение пустого пространства или бессмысленного происходящего породили в голове новый вопрос: зачем? И только осознание хлёстко ударило в ум. — Только под алкоголем меня настигает покой. — Хочешь выпить? — Вот именно, что пить я не хочу. Но вынужден. — Я не смею ограничивать твою свободу, — метнувшись за когда-то открытым вином, Наруто протянул бутылку.       Саске устремя взгляд четко в другие глаза, прислонил к губам горлышко, не сводя взора сделал пару мощных глотков, допивая остатки. — Спасибо, — кивнул он, уводя стекло за спинку дивана. — Теперь мы можем лечь спать? — Надеюсь… — И еще. Я хочу увидеться с Сакурой, — резко озвучили мысли. — Зачем? — Даже не знаю, — язвил он. — Наверное потому что хочу живого общения. — Я передам ей твои слова, — торчали глаза из-под одеяла.       Наруто вырубил свет. Камин — единственный источник тепла, если исключить вариант с Узумаки, который веял холодом и сам был холодный как ледышка, стоило соприкоснуться с ним переплетая ноги.       Учиха уставился в широкую мощную обиженную спину и думал: с каких пор я перестал замечать очевидное? — Обними меня, — отдался приказ. — Что? — Узумаки резко обернулся, схватил податливую руку и прижал к себе, накрывая Саске собой как одеяло.       Уголки губ приподнялись ненадолго и их владелец аккуратно пододвинулся ближе, почти всем телом. Рука щупала развитые грудные мышцы, а ноги шуршали постельным хлопком. Плечи блондина поднялись вверх в тяжелом вздохе, задержались, и легкие шумно выдохнули.       Саске и предположить не мог, заснула ли обиженная спина или просто лежала, головой витая в мыслях. Однако то, что ураган из пустоты завладел телом и разумом, юноша ощущал особенно четко.