Утоли мои грёзы

      Шасси коснулись бетонной полосы ровно по расписанию: секунда в секунду, с беспощадной точностью. Но сегодня эта пунктуальность лишь подтвердила окончание недолгого помилования. Дорога домой пролегала через город, который Наруто когда-то вырвал из руин, буквально подняв с колен волей и энергией. Теперь же, глядя в окно автомобиля, глаза видели угрюмый оскал детища. Серость панельных домов, пропитанная тяжелой меланхолией, смыкалась вокруг, как стены склепа. Небо — пепел выгоревших амбиций. Запах топлива — отрава для свежих мозгов. После недели в ярком, залитом солнцем забвении, время дало понять к чему надо стремиться. Даже шикарный Редмонд теперь ощущался обесцвеченным пережитком когда-то поглотившим с головой. Жизнь здесь морально невыносима и физически неподъемна. Моральный гнет усиливался с каждым кварталом, и чем дольше вице-мэр находился в знакомой обители, тем глубже в душу проникал холодный туман депрессии. Ями отвергал эту реальность, норовился заполучить контроль, потратить оставшееся деньги на билет в один конец и стереть свое лицо с круга неблагодарных жителей. Но не стал. Дал возможность объясниться перед всеми.       Машина замерла у подъезда, как и сердце. С небольшой сумкой, Наруто вышел из салона, претерпевая запах бензина. Он вошел в дом, зная, за порогом поджидала тишина, изредка прерванная тихими шорохами бытия.       Хината — воплощение кротости и верности, встретила безмолвием, с теплыми объятиями, но для него ее руки — кандалы. Узумаки стоял неподвижно, глядя в пустоту поверх женского плеча, и чувствовал оглушительное ничего. В глазах ни капли сопереживания. В уюте привычных стен среди вещей и ароматов, он мучительно подбирал слова для разговора, что должны разрушить ее привычный мирок. В памяти горел костер измены, и честно говоря — бессовестной. Учиховский огонь выжег идею вернуться не только к ней, но и к своему посту. — Ты загорел, — улыбнулась Хината все той же улыбкой. — Командировка была где, на Мальдивах?       Юноша и забыл, что наплёл ей совсем иную причину съебаться отсюда. — Да, можно и так сказать, — сохраняя спокойствие и лёгкую улыбку, сказал он. — Ты как? — Соскучилась, — робко созналась она. — Ты не отвечал на звонки и смс. Думала, может, что-то случилось. Переживала. — Не стоило, — усмехнулся он и, скидывая сумку, разулся и поплелся вглубь.       В каждом движении Наруто сквозила странная отрешенность. Хината, до этого стоявшая рядом, вдруг осеклась на полуслове, замерев взглядом на его тыл. Среди загорелой кожи отчетливо алел вызывающие смачное пятно на шее — неоспоримая улика. На мгновение в комнате воцарился парализующий ступор. Хината вдыхала, прожигающее все на свои пути, едкое предательство. Наконец, пересилив дрожь, она решилась спросить, едва узнавая собственный голос: — Что… что это у тебя на шее?       Блондин нелепо вскинув руку, подошел к зеркалу и замер. В отражении, в ярком свете ламп, он увидел не просто пятно, а целую россыпь синяков — ярких меток страсти, которых не замечал в блаженном угаре «командировки». Наруто открыл рот, пытаясь выдавить жалкое, бессвязное объяснение, но слова рассыпались, не успев оформиться. И тогда произошло то, чего он не ожидал. Вечно тихая, покорная невеста вдруг вспыхнула гневом. Хината не просто возмущалась, выдала пожар из накопленный годами замалчиваемых обид. — Зачем давать мне надежду, когда у тебя есть кто получше?! — Хи… Хината…        Не проронив ни слова, Хината в слезах бросилась в спальню. Наруто слышал надрывной плач и звук лихорадочно открывающихся шкафов. Не найдя слов в свое оправдание, он просто стоял и смотрел, как она, задыхаясь от рыданий, хватает вещи и пакует в большущую сумку. Ноги подкосились — Наруто рухнул на пуфик и тогда Хината прошла мимо. Он видел как она обувалась и заливала слезами пол, но ничего не сказал. Развернувшись ее силуэт пропал за звонко хлопнувшей входной дверью, подарив вместо ожидаемых мук совести, волну колоссального физического облегчения. Не нужно больше лгать, подбирать маски, слова. Пустота его квартиры наконец-то стала честной. Наруто коснулся красноватых меток собственности и улыбнулся, безгласно благодаря за столь неожиданный поворот.

***

      Чуть позже в коридорах мэрии воцарился хаос — Наруто — вице-мер явился в повседневном амплуа, демонстративно отбросив официоз строгого костюма. Расслабленной походкой с расстегнутым воротником без галстука он встречал знакомые лица. Чиновники, секретари и советники. Все застывали на месте, буквально разевая рты от дерзости. Он же, с довольной усмешкой, шел четко по коридору, наслаждаясь произведенным эффектом.        Итачи и Какаши о чем-то вполголоса переговаривались, склонившись над документами, но стоило двери распахнуться, они синхронно обернулись. — Наруто? — Итачи выпрямился и хмурясь взглянул на часы. — Мы ждали тебя завтра.       Узумаки только усмехнулся, бросая ключи на стол. — Да ладно. Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь именно сейчас, — Учиха недоуменно посмотрел на растерянного коллегу и Узумаки, давая опомниться, отчеканил: — Я ухожу с поста вице-мэра.       Шок на лицах товарищей почти осязаем. Какаши первым обрел дар речи: — Ты не можешь просто уйти. Кто займет эту должность в такой момент?       Наруто подошел ближе и вальяжно опустился на стул напротив них. — Да хоть ты, Какаши, — он кивнул в его сторону. В сторону бывшего наставника. — Твоя голова лучше моей. Знаешь, как тяжело тащить ответственность, когда меня — двое? — Таблетки больше не помогают? — тускло спросил Итачи. — Можно и так сказать.       Те устало вздохнули, понимая, что спорить бесполезно. Условия приняты. — Наруто, выйдем на пару слов? — тихо попросил Учиха.       В ответ кивок. Они вышли в пустой коридор, скрытый от лишних ушей и камер. Итачи, пристально глядя в глаза оппоненту, спросил вполголоса: — Это из-за Саске?       Но вместо ответа Наруто молча поднял руку. На пальце тускло блеснуло золото кольца. — Я принял предложение, — твердо, без тени сомнения, заявил он. — Мне всё равно на этот город. Я сделал для него достаточно. Если вам здесь станет совсем невмоготу — мы ждем вас там.       Итачи усмехнулся с нотами горечи и понимания. Он дружелюбно похлопал блондина по плечу, осознавая — конец эпохи. — Ладно, — кивнул он. — Не беспокойся ни о чем, мы со всем разберемся. — Уверен, что не решишься уехать? Вам с Изуми было бы куда спокойнее там. — Нару, мне уже за тридцать, — искренне улыбался Итачи. — Если нам будет здесь опасно, я найду выход. — Я буду переживать.       Учиха вопреки сдержанности крепко обнял юношу. На миг Наруто перестал дышать, а затем искренне ответил на объятия. Былая дерзость испарилась, уступив место тихой, глубокой благодарности. — Спасибо тебе, Итачи, — прошептал он без капли иронии или обиды. — Спасибо за всё. За то что помогал, спасал и… путевку. За нее особенно. Если бы не ты, я бы никогда не понял, что мне на самом деле нужно.       Итачи отстранился с лицом редкой, но по-настоящему теплой улыбкой и похлопал Наруто по спине — крепко, по-мужски, как родного младшего брата. Он увидел в ярко голубых глазах пылкую искренность. — Тебе не за что меня благодарить. Ты заслужил право быть собой, — Итачи еще раз сжал его плечо. — Я обязательно прилечу к вам на свадьбу, — посмеялся он. — Попробуй только не прислать приглашение.       Наруто шмыгнул носом. — Пришлю. Обязательно, — улыбаясь во весь рот, и, не оглядываясь, Наруто пошел по коридору, понимая — тут справятся и без него.       Итачи проводил его улыбкой и шмальнул по коридору. В кабинете ожидал Какаши. — Ну что, — Учиха сложил руки на груди. — Ты готов стать новым вице-мером?       Какаши страдальчески вздохнул. — А есть выбор? — Выбор есть всегда.

***

      Вернувшись в опустевшую квартиру, Наруто раскрыл чемодан посреди комнаты, и бросая вещи внутрь, ощущал ледяной укол неизвестности. Там, за границей у него нет ничего: ни дома, ни работы, ни гражданства. Он чистый лист в чужой книге. Узумаки старался дышать глубже, уговаривая себя думать позитивно, зная — Саске не бросит, поможет освоиться, подтянет его ломаный английский, станет спутником жизни. Но страх совершить промах сидел глубоко под ребрами, пульсируя тупой болью. Диссоциативное расстройство личности — изредко невидимый враг, вставляющий палки в колеса. Наруто привык нести ответственность за целый город, но здесь, в битве с самим собой, боялся полного провала. Внутреннее «Я» могло подвести в любой момент. Он понимал, что на новом месте потребуется медикаментозное лечение иного спектра. Смена препаратов — хождение по краю. Юноша знал, через какие изматывающие побочные эффекты придется пройти, прежде чем разум обретет покой. Даже климат мог стать врагом, не приняв измотанное тело. Но ради Саске он готов поставить на кон всё.       Наруто достал трясущимися руками из кармана красиво переливающийся, бликующий в свете ламп, билет в один конец и застыл. В груди клокотала агрессивная смесь из предвкушения полета и ужаса перед прыжком в бездну. Он заставил себя сделать медленный глубокий вдох.       «Дыши. Просто дыши», — повторял он про себя, зная, когда люк самолета по приземлению откроется, он выйдет в иной мир. И первое, что он увидит — любимые черные глаза, ради которых стоит рискнуть всем миром.

***

      Гул двигателей самолета сливался с нарастающим шумом в собственной голове. На высоте в десять тысяч метров Наруто не покидало удушающее ощущение подвоха. Он помнил, как летел этим же маршрутом в прошлый раз, изнывая от тревоги за свой народ, за каждый кирпич в фундаменте города. Теперь же, когда он оставил их, внутри жгло постыдное, острое чувство предательства.       «Обратного пути нет», — чеканил он про себя, вжимаясь в кресло. Но паранойя сильнее логики. Бурное, отравленное диагнозом воображение рисовало апокалиптические картины. Он закрывал глаза и видел не облака, а охваченные огнем улицы, гражданскую войну, вспыхнувшую сразу после его ухода. Представлял массовое недовольство, перерастающее в хаос, и руины там, где еще вчера был порядок. В видениях приватизировались притоны, расцветал черный рынок, а взяточничество, что так долго выжигалось каленым железом, вновь становилось единственным законом. — Я сделал всё, — прошептал он пересохшими губами, обращаясь к пустоте.       И он действительно сделал всё, чтобы подтолкнуть людей к нормальной жизни. Дал инструменты, законы, надежду. И если теперь, лишившись его твердой руки, они сами потянутся к легкодоступной противозаконной грязи — это не его вина, не его ответственность. Он вечный щит для тех, кто не хочет стоять прямо. Но даже эти оправдания не могли заглушить страх. Каждая зона турбулентности ощущалась карой за дезертирство.

***

      Самолет коснулся посадочной полосы минута в минуту, разрывая пелену облаков и собственных кошмаров. Саске, верный своей привычке оставаться невидимым, замер в тени терминала, нервно покуривая сигарету. Тонкая струйка дыма таяла в особом воздухе аэропорта, пока его прищуренные, нетерпеливые, соколиные глаза сканировали поток прибывших. Претерпевая давящее волнение, он выискивал. В пестрой толпе мелькнула знакомая макушка. Саске узнал его мгновенно. Коротким жестом потушив бычок, он метко отправил мусор в урну и двинулся навстречу людскому морю. Наруто перехватил учиховский взгляд еще на выходе из рукава самолета. Между ними мгновенно натянулась невидимая струна, живая связь, понятная только им двоим. Каждая ступень эскалатора, каждый метр до земли тянулись беспощадно долго, словно время решило напоследок испытать их терпение на прочность. Но как только нога Наруто коснулась пола, пространство между ними схлопнулось. Сумка ударилась об асфальт. Руки полетели ввысь. Они столкнулись в неистово крепких объятиях, будто не расставались на двое суток. Все беды, политические интриги и кровавые междоусобицы остались там — за бортом, в прошлом, в городе, который больше не имел над ними власти. Теперь каждый остро осознавал: впереди нелегкий путь, мучительная работа по отсечению лишнего, отчеканивание самих себя до совершенства в новой реальности. Но, несмотря на все грядущие трудности и побочные эффекты новой жизни, истина проста — их грезы наконец утолены. — Do you speak English? /(Вы говорите по английски?) — Yup and you? /(Ага, а Вы?) — My English is so fucking bad./(Мой английский по ублюдошному плох)       Саске смеётся, смущенно уводя взгляд в бок: — Не ссы. Пофиксим.       Наруто тоже смеётся. Потянувшись вниз за сумкой, он закидывает ее на плечо. — С чего предлагаешь начать? — С психотерапии, — подкалывает Учиха, щипая за бок.       Узумаки в изумлении открывает рот и следует за уходящим. — Тебе бы тоже стоило полечиться. — У меня не так все плохо. — А я так не думаю. — Передумаешь.