Утоли мои грёзы

      Мыслительный процесс под монотонные круговые движения мокрой тряпкой. Засыхающую искусственную кровь методично оттирали шрамированные руки перекрытые тату. Гул в ушах мешался с приглушённым, едва уловимым звуком из ванной — за закрытой дверью, мерно и сухо жужжала машинка для стрижки. Фон не раздражал — убаюкивал, позволяя свободно блуждать в лабиринтах недавних событий. Наруто, не замечая усталости, претерпевал странное чувство полноценности. Внутри определенно случился титанический сдвиг. Ями молчал, хотя для выхода в свет — нет преград. Что сказал ему Саске что тот замолчал? Заткнулся в тряпку.       Золотое кольцо на пальце раз за разом погружалось в мутную, багровую воду, на мгновение вспыхивая драгоценной искрой, прежде чем исчезнуть в зеленом пластике ведра. Сжимая тряпку, Наруто чувствовал, как холодная жидкость стекает по запястьям. В разуме штиль. Он пытался разгадать тайну своего безумия — тщетно. В пляжном домике непривычно царил покой, купленный ценой невидимых ему переговоров.       За дверью ванной ненавидя бритвы, оставляющие мелкую сыпь и жгучее раздражение, Саске убирал отросшие на сантиметр волосы. Только машинка, только честный срез под ноль. Сбривая волосы почти со всего тела, слой за слоем обнажая бледную кожу он медитировал, обновлял шкуру, смывал грехи. Так татуировки казались ярче, контрастнее, чище. Бритье — вопрос не гигиены, а способ существования. Когда кожа избавлялась от защитного слоя, ощущения обретали иную резкость. Особая ткань спецформы, как и любое движение воздуха ощущалось каждой клеткой, каждым рецептором, атомом. Быть оголённым нервом — специфика работы, проклятие и дар. Учиха рвался чувствовать всё острее: холод стали, тяжесть ткани, пульсацию собственной крови под тонким эпидермисом. Это просто привычка сохранившаяся с притоновских времён — быть идеальным телом. Провоцировать, влюблять, сводить с ума, искушать — это все про образ — не внутренне составляющее.       Машинка затихла — последний клок волос упал в ванную. Слышится выжимание тряпки и падение грязного кровавого месива в ведро. Наруто скоро ворвется в ванную для смены воды. — Сосок себе не сбрей, — подкалывает он, краем глаза наблюдая за обнаженным парнем. — С этим ты сам справишься, — ровно кидает Саске. — Хм… — взгляд Наруто гуляет по учиховскому широкому тылу и сползая вниз, подмечает провокационно упругие бёдра. — Со спиной помочь? — Там нечему расти, — Учиха избавляет машинку от состриженных волос щетиниствой щёточкой и убирает на полку подальше от воды.       Наруто пребывая в состоянии полного опустошения, украдкой усмехается. Воду включили через душевую лейку, смывая грязные дела в сетчатый водосток. Наруто задумывается. Несколько минут назад он был бодр и весел. Все как обычно. А сейчас его состояние похожее на то, как будто тараканом прибили к полу, вынуждает пребывать в полусне. Саске кроток. Не поясняет. Ями — тоже. Сговор? Прижимаясь плечом к кафелю, Узумаки задает вопрос: — Так и не расскажешь что произошло? — А что говорить? — заканчивал тот, выкидывая биологический мусор в мусорку. — Какого ответа ты ждешь? — Обо всем? — с легким раздражением выдает Наруто. — Я вроде как не смирился с твоей работой. — Хм, — задумывается Саске, надевая нижнее белье. — Откуда мне начать?       Узумаки тупит в одну точку, очевидно раздумывая. — С того момента когда ты сказал что не сменишь род деятельности. Там. На горе.       Учиха усмехается и подходит почти вплотную. На лице ни капли радости. — Я ответил тебе, что брошу, как только ты скажешь «да». — Я сказал. — Тогда не о чем переживать, — он проходит мимо, но Наруто чувствует фальш. — Ты не бросишь, — констатирует он, смотря из-за плеча. — Почему ты так думаешь? — Ты — хитрый хуесос, — разворачивался Узумаки, встречаясь с сидячим на кровати Саске. — Я знаю тебя. — Не доверяешь? — одна бровь застывает вверху. — Опять юлишь, — блондин подходит к кровати и скрещивает руки. — Я чувствую, что ты мне чего-то недоговариваешь. — Я выполню задание и можешь забрать меня куда душе угодно. — На понт берешь? — Ни в ком случае. — Саске. — Что? — Если ты обманешь меня, я не распишусь с тобой.       В ответ только грустная улыбка и дерг двоих бровей. — Поверь, то что случилось там… — Саске вздыхает. — Я был искренним с тобой. И жаль, что ты так не услышал мою исповедь. — Я не могу тебе верить после всего. — Придётся, раз теперь ты мой, — Наруто уводит взгляд в сторону и начинает мелко топать ножкой. — Прекращай искать подвох там, где его нет. — Не верю, — надуваются узумаковские губы. — Спроси у себя самого. «Какой ты» верит мне, а какой отвергает. — Пользуешься моим расстройством? — Скорее пытаюсь смириться с тем, что каждому из твоих личностей придется объяснять одно и тоже. Это тяжело. Ненавижу повторяться. — Так, значит? — Да, так.       Блондин распускает напряжённую позу и горбясь, отпускает тяжесть сквозь выдох. — Мне и самому не весело. Неужели мне настолько нельзя пить?       Учиха поджимает губы. — Я понимаю что «другой ты» — это все еще ты, но подавленный. Я говорю с Ями как с тобой. Просто… немного обидно осознавать, что иногда я разговариваю с двумя разными людьми. — Мой мозг все фиксирует. — Да и распределяет на нужное и не нужное. Я понимаю.       Наруто смеётся. — Ты не работой должен наказывать себя. А мной. — Мне хватит сил на такую комбинацию. — Кукухой не поедешь? — Нет, — смеётся тот. — Скорее меня чертовски это заводит.       Узумаки шокировано улыбается: — Странные у тебя фетиши. — Ты — мой единственный фетиш. А работа, какая бы она не была в любом случае доведет. Или нет. А может прямо сейчас сюда ворвется спецназ и перестреляет каждого из нас. Мы вдвоём на мушке. — Я все равно против. — Знаю.       Белобрысая макушка недовольно трясётся. — Ладно, — сдается он. — Пока меня это будет устраивать, этому быть. Но в горячую точку ты не поедешь. — Я отказался. Не переживай. — Контракта не было?       В ответ отрицательный кивок: — Я был в раздумьях еще задолго до твоего появления. Думал, если наше воссоединение не удастся — поеду. Все равно нечего терять. Ты меня уже похоронил, однажды. — И не хочу этого вновь. — Я не собираюсь умирать, — утверждает Саске, качаясь на волнах кровати, когда Наруто решается заползти на нее. — Я могу отличить реальность от грёз. — М-м-м, — протягивает тот, ложась рядышком. — А я вот не могу похвастаться тем же.       Учиха целует парня в лоб, закидывая руку на плечо, когда блондин устраивается поудобнее. — Ответь мне на вопрос, — раздается ровный тон. — М? — Тогда, десять лет назад в лагере на мосту меня целовал ты?       Наруто надолго задумывается. — Спроси Ями. — Серьёзно сейчас? — Я тоже тебе не отвечу. Моя амнезия выборочная. Что-то я помню ясно, что-то забывается. А что?       Учиха закусывает губу. — Нет, ничего. Просто интересно что двигало тобой тогда. — А сам как думаешь? — задается он вопросом, падая головой на живот. Рука Саске тянется к макушке и массирует голову до приятного тихого стона. — О-о-о-о-о, вот пониже бы, где затылок.       Саске смеется и мнет там, где приятнее.

***

       Два часа ночи. В пограничье времени Наруто уснувший довольно давно доверчиво привалившись к Саске размеренно сопел. Боясь лишний раз пошевелиться, Учиха полусидя полулёжа вглядывается в страницы потрепанной книги, найденной на полке в тумбочке. Боковой тусклый свет напрягает, нет, даже режет глаза. Шрифт мелкий, расплывается под гнётом усталости. Строчка за строчкой, собственные мысли уносили вдаль. Саске засыпал, но зная, что будет видеть во снах, оттягивал момент. Почувствовав резкое движение, он откладывает книгу в сторону, видит, что рука блондина, до этого мирно лежавшая на животе, судорожно дернулась и сжала ткань футболки в плотный кулак, пытаясь удержать юношу в реальности сквозь сон. Без лишних слов, Саске гладит Наруто по спине. Протяжно постанывая, блондин недовольно бурчит. Поняв, что, возможно, физика руки отвлекает, Учиха замирает. А потом сжатый кулак Наруто медленно разжимается и плывет вниз, вынуждая рефлекторно дернуться. — Нару… — шепчет аккуратно Саске, претерпевая странную ноющую волну внизу живота.       Наруто застывает у паховой области и дышит в бок. Тот понимает — спит. Сознание выключено. Внимательно наблюдая, Учиха выжидает. Проходит секунда. Вторая. Ничего. Узумаки дышит ровно, глубоко. Потянувшись за выключателем, Саске откладывает листы букв в сторону, и свет гаснет. Вздохнув, брюнет закрывает глаза и предпринимает попытку уснуть.       Тихо. Слишком тихо.       Блондин, запертый в вязком полусне, ворочался, мешая уснуть. Ведомый неосознанным голодом, он тяжелой и даже горячей рукой, начал медленно блуждать по простыням, пока податливое тепло от чужого прикосновения, тело не начинает дергаться. Ленивые пальцы случайно бродящие по Саске, то вздрагивали, то замирали. Но с каждым мгновением их траектория становилась смелее. Он проходил вдоль внутренней стороны бедра, задевал чувствительные изгибы, заставляя кожу покрываться мурашками. Саске чувствовал, как от этих сонных, хаотичных ласк внутри разливается густой жар. В паховой области стало тесно и горячо. Кровь приливала туда с такой скоростью, что мозг наотрез отказывался думать. Дыхание спящего неравномерным обжигающим воздухом побудило открыть глаза и уставиться в потолок. Наруто замычал что-то нечленораздельное — то ли протестуя против сна, то ли требуя большего. Не открывая глаз, он решительно сократил последнее расстояние и, окончательно переступив черту дозволенного, скользнул рукой под резинку чужого белья. Плотное, влажное и беспардонно-интимное заставило Саске выгнуться навстречу, стиснув зубы, чтобы не выдать себя слишком громким стоном. Сонный блондин не собирался останавливаться. Исследуя территорию с жадностью он схватил член Саске и провел вдоль, вынуждая того уплотниться и взрасти.       Саске резко перехватывает наглую кисть. Наруто притих. Не шевелится. А потом в объятьях ночи, где только лунный свет ласкал силуэты, блондин со скоростью хищника привстает и заглядывает в блестящие от влаги глаза. — Ями? — удивляется Саске. — Догадливый, — усмехается тот. — Но ты знаешь, что никакого Ями не существует. — Мы оба понимаем: кто ты. — Да. Я — это он. А он — это я. — Прекращай, — шепчет Саске, но его шёпот по окончанию перерастает в стон. Рука блондина, все еще стимулирует процесс. — Перестань… — Я твой будущий муж. А в обязанности мужа входит исполнение супружеского долга.       Не давая опомниться, Наруто рывком навалился сверху, прижимая Саске к матрасу всем весом. В жестком расчете за содеянное скрывается доминирующая мощь. Темная сущность впивается в губы, одновременно продолжая рукой глубоко доводить тело до исступления, вытаскивая орган наружу. Учиха чувствовал, как инициатива ускользает, но по-правде говоря — пусть. — Теперь я хочу, чтоб смотря в мои глаза, ты сделал со мной тоже самое. — Вы связаны, — утверждает Саске, прогибаясь под давящими на головку члена, пальцами. Ями размазывает преэякулят, увлажняя и упрощая натиск движений. — Ты уже ощущал это… — Нет, — надрачивала личность, откровенно нагибаясь к широкой шее. — Я хочу чтобы ты осознано занялся со мной сексом. Хочу чтобы ты знал, с кем ты это делаешь. — Зачем? — прогибается поясница Саске, пододвигая юношу ближе. — Ты спрашивал: кого ты целовал на мосту, — вибрирует тембр. — И я хотел бы сказать, что меня, — искренне отвечает он. — Но это не так. Я забрал это воспоминание себе. Ухватил лакомый кусочек из твоих пятнадцатилетних губ. Хотел впервые почувствовать что-то кроме боли. Это же тоже в каком-то смысле был твой первый поцелуй. — Почему не ответил сразу? — сердце брюнета разрывалось от сладостных действий, давление в паху достигало пика. — Потому что я ненавижу, когда меня подавляют. Ненавижу, когда прячут. Называют нечестью и истинным злом. Я хочу ощутить тоже самое, что ощущает он.       Покрываясь испаренной, Саске стискивает зубы и глубоко дыша, подавляет оргазм, стараясь фокусироваться на словах. — Ты хочешь чтобы я знал, кого трахаю? — Да. — Тогда почему ты не можешь выйти в свет в процессе акта? — Когда ему хорошо, я не могу выйти в свет. Он отрекается от меня, поглощенными мысли о тебе. Но он не понимает, что эти мысли принадлежат мне.       Мрачные глаза запрокидываются назад, губы закусываются зубами в продолжительном стоне. — Я сейчас кончу, — предупреждает Саске. — И будет лучше для тебя, чтоб это не произошло так скоро.       Ями приостанавливается с трудом. Учиха переводит дыхание, стараясь угомонить будущий огонь. Рука блондина выныривает. Саске долго смотрит, присматривается, а потом тянется за горячим поцелуем. Ями отвечает яростно, накрывая ладонями голову. Видя хищный оскал и чувствуя властную руку, Учиха перестает бороться, позволяя сорваться в пропасть. Сплетая языки в одну пульсирующую линию, Наруто толкает Саске на спину. Мозги расплавились. Ткань трещала. Собранные последние барьеры валялись на полу. Простыни отброшены прочь, предоставляя обнаженные тела свету Луны. Грязный интим перерастал в жесткий контакт, когда смазанный гелем стояк Наруто вошел в анальное отверстие.       Благо, они не ели. Саске точно. И будто всегда готов к подобному.       Трение разогретой кожи о кожу и тяжелое, рваное дыхание сливались в единый бесконтрольный поток похоти. Узумаки напористо и властно вминал партнера в матрас, вынуждая подниматься выше. Подстегиваемый таким условиям Учиха старался уловить бешенный темп, выгибаться навстречу, отвечать на каждый выпад агрессивной взаимностью. Ями диктовал правила, а тот с наслаждением их принимал, превращая спальню в поле боя. Накал достигал предела. Пространство окончательно исчезло. Тела, влажные от пота, сцеплялись в неистовом ритме, где каждое движение становилось резким и отчаянным. Саске, впиваясь пальцами в лопатки, претерпевая раскаленную пружинистую энергию, которая скоро лопнет. Ями подпитывался эмоциями на лице стонущего брюнета, не отводя взгляда. До этого знакомые краснотой глаза стали возбужденно черными, прожигая насквозь другие, контролируя каждый вздох податливого партнера. Ритм сорвался на безумный бег, когда грань между удовольствием и отчаянием окончательно стерлась. — Сейчас… — сорвалось с губ Наруто хриплым, неузнаваемым шепотом.       В едином порыве, по негласному сигналу, они достигли точки невозврата. Вспышка ослепительна. Тела одновременно выгнулись дугой, мышцы закаменели в финальном спазме. Закинув голову назад, Саске выталкивал из легких хриплый стон, а Наруто, навалившись, неосознанно вжимал сильнее, содрогался в мощном, затяжном финале. Густой эякулят брызнувший на живот, растекался по бокам Учихи. Им все равно: грязно, пошло, неправильно. Черт с этим шмотками, валяющимися одеялом. Насрать на пропитываемый влагой хлопок. Сердца стучали в унисон. Узумаковские глаза потеряли огненный блеск, и теперь он не понимал: какого хера его пульсирующий член внутри. — Почему я сверху? — Тебя только это волнует? — А?       Саске обнял парня и вдавил в себя. — Не вынимай. Подожди немного, — претерпевая пульсации оргазма, шептал Учиха. — Что? — Твое тело хотело этого. И я дал. Всего себя отдал.       Наруто, претерпевая жар, размышлял о двойственности: одна часть субличности визжала от удовольствия, а другая — в смятении паниковала. — Не больно? — побеспокоился он. — Ты это спрашиваешь у бывшей шлюхи, которую пускали по кругу? Серьёзно? — Ты больше не проститутка. — С тобой, я ощущаю себя ей, — Наруто удивляется и аккуратно отстраняется, вытаскивая половой орган. Саске привстает, горбя спину. — Все хорошо, — успокаивает он, трогая за плечо. — Ты не сделал ничего плохого. — Это был не я… — шокировался тот. — Тебя трахал не я. — Блять, только не говори, что для тебя это измена.       Руки блондина тянутся к лицу, зарываясь в смятении. — Нет, я так не скажу, просто… теперь мне обидно, что я просто спал. — Ты не просто спал, — усмехается Саске. — Ты буквально то, что я в тебе обожаю и принимаю. — Мою вторую личность? — прозвучало укоризненно. — Блять, как с тобой сложно, — вздыхает тот. — С вами, пардон. — Не усугубляй, пожалуйста, итак тошно. — Тошно трахаться со мной? — Нет, — мотается голова Наруто. — Что я неполноценный. Что я — не всегда я.       Саске устало выдыхает и падает на подушку. — Я сейчас повешусь.       Наруто тихонько обижается, но в безумие не впадает. — И каков секс с Ями? — Если не взирать на то, что каждый раз я борюсь за свою жизнь, то нормально. Ты таким бываешь и без смены личности. Просто… — поднимается тот. — Ему словно меня не хватает. — И мне тебя не хватает. — Я сто раз говорил, что вы связанны. Но ты как не слышишь.       Слышится вздох. Все же глупо отрицать, что тело ощущает отголоски оргазма. — Ладно, — без истерик сдается Наруто. — Давай спать.       Рука Саске тянется вниз, к полу, где лежало одеяло и закидывает на постель. — Я все равно люблю тебя, — говорит он. — Вне зависимости от того, какая личность берет верх. — Дело не в этом, — меланхолично выдает голос Узумаки. — Это проблема которую я не в состоянии решить никогда. И в моменты моего сна, я боюсь что неосознанно потеряю половину жизни.       Саске тускнеет, рассматривая дрожащие зрачки его любимых глаз. — Не отторгай Ями. Прими в себе все нечеловеческое. Потому что это и есть ты. — Ты знаешь какой исход.       В ответ тихая усмешка. — Ями не причинит мне вреда. Я уверен в этом. — Я про зверя, — огорошивают ровным тоном. — Это то, чего я на самом деле боюсь. — Зверь? — На языке крутится Курама. Но я не знаю как его зовут и зовут ли… — Я мог видеть его или контактировать с ним? — Наверное, нет, — отрицательно качается голова Наруто. — Если бы Курама завладел моим телом, я бы сидел в дурке, по соседству рядом с мамой. — Ты уже убивал людей. Но зверь не проснулся.       Наруто медленно моргает. — И надеюсь никогда не проснется, — он примыкает к спинке кровати и ложится рядом.       Саске переворачивается на бок, накрывая юношу тёплым одеялом и целует в лоб. — Будем решать проблемы по мере их поступления.

***

      Солнце медленно ползло по стене. Первый открыл глаза Саске, чувствуя неясную тяжесть. Рука и нога Наруто лежали прямо на нем, а лицо, исказившееся от сна, с разинутым ртом намочило подушку. Учиха улыбнулся и, намотав тонкую нить слюны на палец, коснулся кончика носа. Наруто сонливо нахмурился и промурлыкал что-то нечленораздельное, вызвав усмешку. Когда юноша окончательно проснулся от тягучей, полудремы, он понял — время за два часа дня. Сегодня последний день. Завтра — рейс. Но несмотря на то, что всё решено, они оба знали: это короткая разлука. Узумаки вернется, как только поставит последнюю подпись.       В теле разливалась неясная, свинцовая усталость, будто за несколько дней счастья они израсходовали запас сил на годы вперед.       Лежа не размыкая рук, глядя, как пылинки танцуют в косом луче света, хотелось заполнить последние сутки чем-то особенным, грандиозным, чтобы запомнить каждый миг до звона в ушах, но в голову, как назло, ничего не приходило. — Что будем делать? — негромко спросил Наруто, утыкаясь лбом в плечо Саске.       Тот лишь качнул головой, перебирая пальцами светлые пряди. Ни в кино, ни в ресторан, ни на прогулку не тянуло. Любое действие излишнее, шумное, разрушающее хрупкую, болезненную близость. Саске достаточно просто слышать его дыхание над ухом, но тот, скорее всего не смирится с его внутренним штилем. — А ты что хочешь? — Не знаю, — пожимаются узумаковские плечи.       Наруто нехотя отрываться и встает с постели. Учиха какое-то время раздумывает о планах, и только когда вода в ванной улавливается ухом, он предпринимает попытку подняться.

***

      Спустя пару часов они брели по тихим окраинам, где городской шум сменялся стрекотом цикад и курили сигареты. Саске думал о своем, Наруто о своем. Им нормально иногда пребывать в тишине, без осуждения, разборок и громкого смеха. Так длилось не долго, пока взгляд Наруто не зацепился за старый заброшенный особняк. Здание, когда-то величественное, теперь тонуло в объятиях иссохшей травы и цепкого плюща. Заколоченные окна смотрели на мир с немым укором, а проржавевшие ворота едва держались на петлях. Саске почувствовал, как Наруто замер. Переглянувшись, он увидел в глазах блондина ту самую особую искру азарта, что не просто намекал, а кричал: «Мы должны быть там!». — Даже не думай, —действовал на опережение осадил Саске, заметив, как Наруто уже примеривается к забору. — Это частная собственность. Здесь с законами всё намного строже, чем у нас дома. Полиция приедет раньше, чем ты успеешь коснуться ручки двери.       Узумаки весело усмехнулся, бросив лукавый взгляд: — И это говоришь мне ты? Тот самый Учиха, который врывался в лагерь с пистолетом и раскидывал вооруженную охрану? Ты ли это, Саске?       Учиха поймал шутку. Уголки губ предательски дрогнули, но он остался серьезен: — Ты же понимаешь, что там у нас были связи? Один звонок — и любое дело закрыто. Здесь мы никто. Если нас поймают за взломом, это будет пятно на твоем будущем гражданстве. Ты понесешь ответственность по всей строгости.       Блондин разочарованно отмахнулся, делая шаг к зарослям: — Ой, да ладно тебе. Я не узнаю прежнего Учиху. Где тот парень, который не знал страха? Ты что, соскуфился к 26 годам?       Саске перехватил того за локоть, останавливая. И сталь, смешанная с глубокой заботой, прозвучала особенно чётко: — Мне не страшно залезть туда, Нару. Мне не хочется подставлять тебя в твой последний день здесь. Меньше всего я хочу провожать тебя в наручниках вместо самолета. Узумаки, глядя в серьезные мазутные глаза, закаменел. Азарт сменился мягкой теплотой. — Ладно. Еще успеется, — засунув руки в карманы побрел он.       Саске глубоко вздыхает и переводит взгляд на обветшалый фасад особняка. В груди шевельнулась острая, болезненная ностальгия. Глядя на руины чужого прошлого, он невольно прокручивал в голове свое собственное: как всё начиналось и чем закончилось. И в попытке проанализировать себя, понял — он изменился. В зеркале души больше не отражался тот яростный одержимый идеей юноша, готовый сжечь мир до тла ради мести. Учиха стал лояльнее, мягче, снисходительнее к своим собственным слабостям, но сохранил несгибаемый стрежень, ведомый истины из кислоты и щёлочи.       Огромный пласт жизни, потраченный на то, чтобы что-то доказывать себе и остальным, остался позади. Саске отпустил груз ответственности, годами тянущий на дно, и всплыл на поверхность совершенно иным человеком. Там, в пепле своего родного города, он заживо похоронил энергетику разрушения и остался собой, не изменяя принципам.       Саске не оставил последователям Нила ни единого шанса на возрождение безумной мечты о порабощении мира. Вырвал корень с мясом.       Демоны прошлого очевидно не ушли бесследно. Израненная психика пытаясь затянуть обратно, в привычно-угодные паттерны агрессии и контроля, подвергалась контролю. Саске боролся с собой каждый день, каждую минуту, выбирая новый, непривычный покой. Пережив не один метаморфоз, глядя на любопытного Наруто, что все еще разглядывал заброшку, Саске понял — этот человек, стоящий рядом и есть его крепость. Его законченное дело. Его жизнь. И он не собирается ее упускать. — Может сходим поедим? — предлагает он.       Узумаки теряется на секунду, а потом заинтриговано отвечает: — Да.

***

      Вечер они коротали в небольшой местной забегаловке, окутанной ароматами специй и жареного мяса. Главной миссией Саске проследить, чтобы Наруто, дорвавшийся до экзотики, не переоценил возможности своего желудка. Перспектива провести последнюю ночь в обнимку с туалетом вместо него самого была вполне реальной. К счастью, пронесло: Наруто наелся так, что даже привычная сигарета ощущалась лишней.       Они вышли на улицу, и Саске, повинуясь тренированным рефлексом, то и дело профессионально сканировал темные подворотни. Взгляд цеплялся за тени, ожидая засады, но город — вызывающе спокоен. Чтобы хоть как-то заглушить нарастающий гул тревоги и отогнать ненужное сейчас чувство скорого расставания, Саске решил выпить. Алкоголь должен стать анестезией для гиперответственности.        Наруто, совершенно не обремененный экзистенциальными кризисами, только и делал, что ныл под ухом, пытаясь выпросить глоток из бутылки. — Даже не думай, — отрезал Саске, отодвигая выпивку.       Узумаки смешно морщил нос, а тот непреклонно держал оборону здравого смысла. — Иди ты, — обиженно послал Узумаки, скрещивая руки на груди. — Потом спасибо скажешь. — Не скажу! — он показал язык.       Учиха коротко улыбнулся и допив остатки, выкинул бутылку в мусорку.

***

      Вернувшись в пляжный домик, пропитанный запахом соли и затихающего прибоя, Саске молча помог Наруто собрать вещи. Без суеты, без лишних вздохов и ахов. Когда последний замок на сумке защелкнулся, силы окончательно покинули тело. Они молча переглянулись и улыбнулись.        Ночь, вопреки всем опасениям, прошла на удивление милосердно: ни дурных кошмаров, ни внезапных пробуждений в холодном поту. Даже Ями молчал. Сон сморил быстро, словно давая передышку перед неизбежным.       Утро встретило поздним солнцем. Несмотря на то, что вылет назначен на вечер, время начало ускользать сквозь пальцы. Саске вызвал такси. Парни молча поехали в сторону аэропорта, глядя, как мимо проносятся пальмы и чужие, но ставшие почти родными, улицы.       В терминале Саске мазнул взглядом по табло: до начала посадки оставалось всего десять минут. — Я буду ждать твоего возвращения, — негромко произносит он, глядя прямо перед собой. — Мне нужен твой номер телефона, — требовательно просит Наруто. — Да хоть какую-то ниточку связи. Хоть почту.       Но Саске лишь качает головой. — Голубиная пойдет? — острил он, видя, как закипает блондин. — Нет. В целях безопасности — никаких контактов, — произносит он, смотря на наручные часы. — Ровно через двое суток, в назначенное время, я буду здесь. Если я увижу тебя — значит, всё получилось. Если нет… — он сделал паузу, намереваясь продолжить предложение, но слова застревают в горле.       Наруто поникает, чувствуя, как внутри всё сжимается от жесткой, шпионской логики, но принимает условия. Перед самым рейсом он обернулся. В голубых глазах вновь вспыхнула та самая чернь города. Кажется, что сейчас некая банда бандитов ведомые Мадарой следит за ними из углов аэропорта. Паранойя Узумаки била ключом. — Мне страшно, — признаётся он. — Боюсь, что всё выйдет из-под контроля. Опять. Как обычно.       Учиха подошел вплотную и, положив руку на плечо, заставил сфокусироваться. — Это больше не только твоя ответственность. Мир не рухнет, если ты выберешь себя. — тот кивает, соглашаясь на словах, но внутри ощущал выскребную острыми когтями глубокую, кровоточащую дыру. — Оккупировать город не значит завоевать весь мир, — дополняет Саске.       Наруто цвета беспокойства, претерпевал дёргание верхней левой стороны губы, и правого глаза. Он глубоко вздыхает, угоманивая в себе тревогу. — Но мой мир был отвоеван тобой, — признается он и шагает к самолету, не оборачиваясь, не давая страху запеленать глаза. — Стой, — Саске резким, почти грубым движением перехватывает руку Наруто, заставляя развернуться, притянув, сокращает расстояние до минимума.       Наруто на мгновение жмурится. Учиха не разжимал пальцев, впиваясь в предплечье парня так, будто пытался передать часть своей силы. — Пообещай мне, — процедил он сквозь зубы. — Что бы ты там ни увидел… ты не позволишь Мадаре сожрать нас снова, — он на секунду прижался своим лбом ко лбу Узумаки. — Если через двое суток тебя не будет на этом месте, — шепчет тихо, чтоб слышал только он. — Я выжгу этот мир дотла, чтобы найти тебя. Понял?       Наруто закивал головой, смущаясь, нервно улыбаясь: — Да.       Возвращая маску безразличия, Саске отпускает чужие плечи и, делая шаг назад, удаляется. Наруто стоит и смотрит, как фигура Учихи медленно растворяется в толпе. Теперь он точно знает: назад пути нет. Чего бы это ни стоило, но он выйдет сюда с полными чемоданами вещей в один конец ровно через двое суток.