Сanzone del tuo cuore

E quindi prendimi, mordimi, toglimi tutto Continuerò a non avere la paura del buio Tanto quando sarò giù per terra distrutto Continuerò a non avere la paura del buio E quindi sputami, strappami i vestiti di dosso Continuerò a non avere la paura del buio E quindi comprami, vendimi, fammi di tutto Sei soltanto tu ad avere la paura del buio Noi no, noi no, io no, io.[1] Garlasco, Italy[2]. Maggio[3] 2018. *** Иногда Итану кажется, что Дамиано однажды просто не сможет встать. Каждый раз, когда фронтмен эффектно падает на колени перед сходящей с ума толпой, у Торкио начинает дергаться глаз. К концу тура у вокалиста не осталось живого места на тех самых коленях, но Давид, казалось, не замечал этого, в отличие от Итана. От его цепкого взгляда не уходило то, как Дамиано морщится в гримерке, переодеваясь и задевая разбитые колени. Итан много думал. Часто его мысли крутились вокруг Дамиано, в попытках понять, разгадать и разложить по полкам феномен этого человека. Хотя, пожалуй, вряд ли это было возможно. Барабанщик размышлял о том, что, то самое море, и та самая река, что бушуют в Каролине, на самом деле бушуют в Дамиано. А Марлена так и вовсе была его альтер эго. Концентрацией его феминности, и, возможно, тем человеком, с которым Дами говорил внутри себя. Она подбадривала его, говорила, что он со всем справится. Марлена помогла Давиду пройти через отрицание и принятие себя такого, каким он хотел быть, но поначалу боялся — с накрашенными глазами, в жемчужных бусах и длинных серьгах. По всему выходило, что все свои образы, которые Дамиано называет выдуманными и собирательными, он на самом деле создает внутри себя и вытаскивает их наружу. Словно лепит эгрегоры и выпускает их на волю, вывернув наизнанку всю свою душу и всего себя. Итан думает о том, что когда все стояли в очереди за красотой или талантом, Давид случайно попал под ливень из подарков от вселенной. Разве может в одном человеке быть столько всего? Небесная красота, этот сводящий с ума римский профиль. Физическая сила, подарившая ему баскетбольное прошлое и возможность сейчас работать за троих, выплясывая на сцене без остановки двухчасовой концерт, то крутясь на пилоне, то таская на руках Томаса, ныряя в толпу и снова начиная танцевать на сцене под вопли улюлюкающей толпы. Конечно, Дамиано обладал не простым характером. Он был импульсивным, взрывным, требовательным. С перепадами настроения, с меланхолией и уходами в себя, с замашками контрол-фрика [4]. Но при этом он был честным, надежным, добрым и заботливым. Отличным другом и напарником. Роль мамочки в этой группе безоговорочно принадлежала Итану. Дами же скорее был старшим братом — задирой, готовым в любую секунду вписаться за «своих», чего бы ему это ни стоило. Итан не понимал, как один человек может ну вот просто все: петь, танцевать, заводить толпу, зажигать своей харизмой, готовить вкуснейшую пасту, играть в баскетбол, бесстрашно нырять с бортика в бассейн. Но, несомненно, главным его талантом является способность создавать эти песни, которые выворачивали душу наизнанку. Каждый раз, когда Давид приносил на репетицию новую песню, барабанщик чувствовал, как по его позвоночнику поднимается волна электричества, заставляя вздрагивать. После репетиции Итан всегда подходил к Дамиано, брал его за руку, смотрел в глаза и говорил максимально серьезно, словно это было очень важно: «Дамиано, это твоя лучшая песня». Торкио бы хотел сказать больше, но что-то словно сжимало горло, мысли не могли собраться в кучу, да и как вообще возможно этими чертовыми скудными словами описать то, как стихи Давида, будто бы змеи, проникают под кожу, заползают в вены и следуют по ним к самому сердцу, скатываясь там в клубки. Фронтмен лишь снисходительно закатывал глаза с легкой улыбкой на губах, и делал свой фирменный жест рукой, мол: «Итан, ты так говоришь о каждой моей песне». И даже однажды пошутил на эту тему в интервью. Драммер лишь пожимал плечами: «что я могу поделать, если каждая из них действительно гениальна». Итан любил смотреть, как Дами работает над текстами. И делал это каждый раз, когда выпадала возможность. Вот и сейчас Дамиано сидел, склонившись над столом, уткнувшись лицом в ладони, и напевал себе под нос мотив нового куплета. Итан сидел у стены напротив, вжавшись в диван и боясь производить лишний шум, чтобы не спугнуть и без того капризную музу. За все это время Торкио хорошо выучил все стадии мук творчества Дамиано. Множество стаканчиков из-под кофе, полная пепельница, взъерошенные волосы, тени под глазами и вечно нервно дергающаяся нога. Звуки ручки, остервенело чиркающей листы с неудачными рифмами. Молодой человек не заметил, как собственные философские мысли поглотили его, и он потерял связь с реальностью. Из транса его вывел скомканный листок бумаги, прилетевший прямо в лоб. — Хей, Итан-Итан, с тобой все нормально? -Да, Дамиано, прости. — Парень встрепенулся. — Я просто задумался. Дамиано лишь улыбнулся и как всегда махнул рукой. — Вот, послушай. Комната наполнилась переливами голоса вокалиста, тихими и бархатными. Он напевал только что родившиеся строки, под еще даже не существующую мелодию. Это было сродни откровению и было невероятно ценно для Итана. Дамиано доверял ему, считался с его мнением. И словно заручался поддержкой, прежде чем собрать всех вместе, и пытаться донести сырой и такой ранимый материал до вечно дурачащихся Томаса и Вик. Дами допел, выдохнул и немного нервозно чиркал зажигалкой, пытаясь прикурить сигарету. Пальцы, бывшие долго в напряжении, плохо слушаются. Итан поднялся с дивана и в два шага пересек комнату. Длинные ноги драммера были здесь преимуществом. Торкио мягко забрал зажигалку у Дами, и ловко щелкнув кремнем, поднес огонек к кончику сигареты, лежащей в уголке губ Дамиано. Давид благодарно опустил ресницы и глубоко, с наслаждением затянулся. Итан положил ладони на голые плечи Дами, и внимательно заглянул ему в глаза, долгим, немигающим взглядом, проникающим в самую глубину. — Это твоя лучшая песня. Правда. Она совсем другая. Она сильная и свободная. Уверен, ее ждет большой успех. В этот раз Дамиано не стал шутить. Все также, неотрывно глядя в темные омуты карих глаз, он ответил, наполняя пространство между ними дымом. — Спасибо, Итан. Для меня это важно. *** [1] Так что схвати меня, укуси меня, забери у меня всё, Я всё равно не буду бояться темноты. Даже когда буду сломленный лежать на земле, Я всё равно не буду бояться темноты. Так что плюй на меня, рви на мне одежду, Я всё равно не буду бояться темноты. Так что покупай меня, продавай меня, делай со мной, что угодно, Только ты боишься темноты, Мы нет, мы нет, я нет, я Maneskin - La paura del buio [2] Garlasco, Italy - Гарласко, коммуна в Италии, где находиться вилла, на которой Maneskin работали над альбомом Il ballo della vita в мае 2018 года. [3] Maggio - май [4] Сontrol freak (маньяк контроля) - неформальное название психологической акцентуации, связанной с навязчивым стремлением управлять всем, что происходит вокруг.