Подари мне океан

      Полуторка болотного цвета, не до конца утратившая свой глянцевый блеск, с тихим свистом остановилась у ветхого шлагбаума, который, дёрнувшись с неприятным скрежетом, медленно начал подниматься вверх. Грузовая машина покачнулась и продолжила свой путь. Водитель, рыжеватый с проседью пожилой мужчина, едва заметно кивнул солдату, сидящему в будке, и поправил темно-коричневую цигейку, натянув её на уши.       Спустя несколько минут полуторка въехала в лагерь, и водитель поспешил выгрузить всё необходимое, желая приблизить момент встречи с близкими. Стройная девушка лет восемнадцати сошла с багажного отсека машины, кутаясь в суконную серую мужскую шинель, подогнанную под её хрупкую фигурку.       Юная медсестра неуверенно шагает по золотистому настилу, пока опадающие листья норовят коснуться бледной щеки. Порывистый ветер сдувает их с веток, унося с собой недолгое лето, не принёсшее былой лёгкости и непринуждённости, но заменившее их воспоминаниями о режущих запахах пота и крови, проникавших в лёгкие и, казалось, навсегда там поселявшихся. Светловолосая девушка вздрогнула из-за сильного порыва ветра, спутавшего её шёлковые золотистые локоны. Она оглянулась, ища глазами белую протяжённую палатку с красным крестом.              Обладательница ирисовых волос чувствует касание в предплечье и быстро оборачивается. Сначала испуганно смотрит на руку незнакомки, потом робкий взгляд плавно скользит от её ладони к глазам. Замёрзшие фьорды бесстрастно подчиняются изучению глаз цвета опавших листьев, в ответ посылая мимолётную улыбку. Девушка сжимает губами тонкую соломинку и прищуривается. Смущение поселяется в уголках губ медсестры, посылая невесомую тень на округлый подбородок.       — Могу я чем-то помочь? — не спуская взора с миртовых глаз, любопытно блуждающих по её лицу, спрашивает бархатный женский голос. Светловолосая рвано дышит, пока пшеничные пряди хлещут по щекам, но молчит. Кобальтовые ураганы уверенно наблюдают за болотно-зелёными глазами, обретающими оттенки охры. Брови темноволосой вопросительно устремляются вверх, пальцы чуть сильнее сжимают предплечье.       — И… Извините, — шепчет она, быстро заправляя золотистые волосы за ушко, — мне нужна больничная палата. — Голубоглазая переводит взгляд куда-то за спину медсестры, указывая направление. Та следит за васильковым взором, оглядываясь назад. — Спасибо… — тихо благодарит, но незнакомка уже бодро шагает в другую сторону, не оглядываясь назад.       После хлопот с бумагами Маша выходит из палаты. Относительно тёплая температура помещения уступает место шквальному ночному ветру, раскачивающему стволы многолетних сосен. Бордовая крона деревьев впивается в небосвод, иглой протыкая угольное полотно. Девушка отдаляется от палаток, углубляясь в чащу леса, поглощающего новую гостью.       Стройные ноги неспешно ступают по росистой травке, оставляя на мягком покрове свои следы. Ветер колышет светлые ирисовые волосы, обрамляющие бледную кожу, словно сердцевину нежного цветка. Девушка на мгновение опускает веки, скрывая за ними поблёскивающую зеленоватую дымку, и вдыхает ночную прохладу, обитающую в лесу. Регулярные жертвы кровавой войны предстают перед печальными глазками, давно потерявшими свой естественный юный блеск, и тут же исчезают, засыпанные большим слоем родной земли. Взгляд эстрагонных глаз проплывает над звёздной синевой, заполнившей весь небосклон. Многочисленные газовые шары похожи на молочные вкрапления на тёмном холсте.       Девушка вслушивается в манящий шелест листвы, громкое стрекотание кузнечиков. Постепенно слух заполняет ещё один звук, напоминающий грудные стоны. Спустя несколько мгновений девушка робко шагает вперёд, затем делает ещё несколько шагов. Её тень скользит по малахитовому покрытию, окружённая колышущимся шелестом листвы. Ветер нашёптывает что-то прямо на ушко молоденькой медсестре. Широкие плечи мужской гимнастёрки свободно лежат на хрупких плечиках девушки; мешковатость в образе предотвращает ремень, узко обтягивающий стройную талию. Суконный берет неподвижно лежит на шёлке золотистых волос, стянутых в низкий хвост.       Ноги приводят её к небольшому озерцу, приютившему на своём берегу раненого солдата, чья грудь рвано поднимается и так же резко опускается, выпускает глухие, постепенно утихающие стоны.       Девушка ускоряет шаг, поправляя перекрутившуюся лямку брезентовой сумки. Медсестра опускается на колени перед солдатом и берёт в свои руки лицо незнакомца; глаза, в которых медленно колышется крона плакучей ивы, бегают по лицу.       Светловолосая быстро осматривает тело пострадавшего. Волокнистые облака закрывают бледную луну, переплетая свои сахарные нити меж собой и лишая девушку возможности получше рассмотреть раненого.       Совсем скоро зеленоглазая замечает разрастающееся тёмное пятно в области бедра, с трудом подымает темноволосого бойца, постепенно теряющего сознание, и обхватывает одной рукой его талию, чувствуя слабый ответный жест на своей, другую кладёт на плечо.       Выбившиеся из хвоста пряди прилипают к бледному лбу, на котором скапливаются небольшие бисеринки пота. Поддерживать коренастого мужчину с каждым шагом становиться всё труднее, учитывая всё время ослабевающие попытки помочь с его стороны. Девушка стонет, продолжая тащить солдата.       Через несколько криков о помощи она замечает приближающийся тёмный силуэт. Белобрысый парень молча подхватывает раненого, на лбу проступают вены.       — Ты откуда у нас? — с трудом выговаривает долговязый, — Сегодня, что ли, приехала? — удобнее перехватывает мужчину, рукавом гимнастёрки вытирая пот.       — Из Сталинграда, сегодня на полуторке вместе с медикаментами. — пыхтит светловолосая.       — Новая сестричка? — девушка что-то мычит. Подходит пара коренастых парней, кивающих несущим, они принимают раненого.       — Несите туда, — Маша кивком указывает на больничную палатку, и сама направляется туда.       Девушка скидывает гимнастёрку, оглядывая медицинский пункт. Быстро находит всё требующееся для осмотра. Споласкивает руки, наблюдая, как заносят солдата.

***

      Бедняга напоролося на железный штырь. В присутствии его товарищей светловолосой пришлось обрабатывать рану и перебинтовывать ногу. Когда работа была завершена, девушка приподняла шапочку-колпак и белым рукавом отёрла выступивший на лбу пот. Маша ещё не отдыхала с приезда, ноги становились ватными. Медсестра присела на табурет и перевела взгляд на сидевших рядом солдат. Мужчины внимательно разглядывали хрупкую девушку, казавшуюся беспомощным зайчонком среди стаи волков. Под их взорами она стушевалась и опустила глаза в пол.       — Так как, говоришь, тебя звать? — подал голос офицер, опёршийся на шест и сложивший руки на груди.       — Мария, — глухо ответила смущённая девушка. Мужчина не успел продолжить расспросы: с улицы послышались шаги; в палатку зашёл поджарый темноволосый человек, державший руки в карманах. Зеленоглазая девушка перевела робкий взгляд на него. Туманная дымка вв взоре вспыхнула, а губы расцвели в скромной улыбке.       — Машка! — крикнул молодой человек, подхватывая стройную девушку за талию под её переливчатый смех. Она обвила руками его шею и спрятала светлую голову на его груди. Медсестра сжимала пальцы на его плечах, рассматривая бодрое лицо молодого мужчины. Из уголка глаза выкатилась невольная слеза, тут же смазанная его ладонью. — Знакомьтесь, бойцы! Моя сестра, Маша Третьякова! — обращаясь к солдатам, воскликнул он.       — Сестра у вас красавица, Андрей Владимирович, — с хитрой улыбкой заметил раненый офицер, приподнявшийся на локти.       — Не вставайте, — воскликнула девушка, подскакивая к его кровати, — вам ещё нельзя.       — Хорошо, хорошо! — согласился солдат, опускаясь на взбитую подушку. — Только пообещайте, Мария Владимировна, что будете меня навещать! — мужчина мигнул, подкладывая под голову ладонь.       — Это же моя работа, — сказала светловолосая, снимая халат, — и давайте просто Маша? — она окинула взглядом кивнувших солдат и приветливо улыбнулась. Посмотрела на наручные часы, — Только я уже явно припозднилась… — мужчины понимающе закивали и каждый, кроме раненого, вызвался проводить девушку к себе.       — Так, солдаты! Это ещё само собой успеется, так что проведу её сегодня я, — брат подмигнул сестре и под разочарованные вздохи вывел её из палаты.

***

      Пшеничные локоны небрежно раскиданы по подушке, а некоторые пряди имеют дерзость украшать бледную кожу лба свои присутствием и посылать тень на едва трепещущие пышные ресницы. Небесный хозяин посылает на землю шёлковые золотистые лучи, забывающиеся за игрой со светлыми волосами, чьи переливы с лёгкостью могут затмить томную улыбку солнца. Грудь девушки мерно вздымается, и тихое сопение раздаётся в небольшой палатке.       Свет прокрадывается сквозь смежившиеся веки, пробуждая ото сна девушку.       Она никогда не уделяла туалету большое количество времени и сейчас обошлась только утренними процедурами и маленькими правками в наряде и на лице. Девушка повязала свои светлые волосы атласной лентой кофейного цвета в низкий хвост и отправилась на улицу.       Николай Алексеевич, главный врач лагеря, добродушный рослый мужчина с васильковыми глазами, предложил Маше выходной. Больничная палата почти пустовала, поэтому помощи особой не требовалось. Также мужчине важно было иметь в своей команде не уставших, энергичных молодых людей.       Так как этот день выдался чересчур солнечным для конца сентября, девушка решила воспользоваться шансом понежиться и побаловать себя купанием у озера, что обнаружилось вчера вечером при не совсем приятных обстоятельствах. Она оглядывает местность не так внимательно, как следовало бы, и, не наткнувшись ни на кого глазами, медленно снимает с себя единственное шёлковое платье, бережно ею охраняемое, растягивая момент, как бы наслаждаясь им. Сначала отводит по плечу тонкую линию бретелек, затем ловко выныривает из ткани, оставаясь лишь в нижнем белье, которое в скором времени отправляется на большой камень, притаившийся у берега озерца, вслед за платьицем.       Внимательные по-королевски синие глаза не сводят взгляда с тонкого стана светловолосой девушки, стягивающей кофейный атлас с шёлка пшеничных локонов. Зубы по привычке крепко стискивают жёсткую соломинку, а пальцы нервно теребят её подгорелый кончик.        Девушка не спеша двигается в прохладной воде. Она заходит в воду по пояс, мастеря себе юбку из полупрозрачной синей воды. Крупные капли стекают вниз, проводя мокрую дорожку от плечей до кончиков пальцев, оставляя за собой путь из приятных мурашек. Пальцы ног, давно привыкших к прохладе, блаженно зарываются в песок, пропуская меж собой сотни мелких песчинок.       Укусы темноволосой перемещаются со стебелька соломинки на тонкие губы и внутреннюю сторону щеки. На внутренней стороне ладони красуется пара-другая кровавых полумесяцев, ясно проступающих на нежной коже. Рваные вздохи иногда тревожат грудь, посылая импульсы в самый центр сознания.       Концы светлых локонов немного темнеют, золотые пряди начинают тяжелеть. Маша запускает пятерню тонких пальцев в волосы и заходит в воду по плечи. Поворачивает голову влево, открывая вид на свой аристократический профиль и подставляя красивую шею солнцу.              — Нехилая у командира подружка! — до уха темноволосой доносится восторженный свист. Она аккуратно поворачивает голову, замечая одного из своих товарищей. Но он заворожен зрелищем точно так же, как и голубоглазая, поэтому не замечает никого, кроме недавно прибывшей девочки. Маша не слышит ничего, происходящего на берегу. Темноволосая отворачивается, чувствуя неприятный укол в грудь. Ей должно быть всё равно, девушка уже занята командующим. Но что-то в глубине всё же неприятно задевает струны её мыслей, вызывая неприятные подрагивания.       — Так-с… — она слышит новый голос и неохотно переводит взгляд, — Воробьёв! — Третьяков награждает оплеухой подчинённого. Тот недовольно трёт затылок. — Во-первых, что за бесстыдность?! — не дожидается ответа, строя возмущённую мину, — Во-вторых, это моя сестра, — темноволосая нервно дёргается, в глубине кипит вулкан, — так что если я узнаю…       — Понял, понял… — досадливо отзывается парень и незаметно скрывается в листве. Андрей бросает суровый взгляд на озеро, смягчающийся при виде сестры, и прикрывает глаза. Через пару минут удаляется, доставляя голубоглазой непонятное удовольствие.       Маша оборачивается, приглаживает мокрые волосы руками, слегка запрокидывая голову назад. Темноволосая встаёт, бросая взгляд, полный какой-то непонятной нежности в сторону зеленоглазой, но тут же мысленно одёргивает себя; на глаза опускается холодная завеса, сотканная из непреклонных айсбергов.

***

      К вечеру около пары десятков солдат собираются у костра, окружённого стволами сосен, заточенных под скамейки. Маша робко садится рядом с братом, наклонив голову на его плечо. Вдыхает полной грудью запах костра. Кто-то достаёт гитару, наигрывая известные мотивы военных песен.       Ладони скользят по плечам, согревая замерзающую плоть. Маша чувствует ткань шинели на своих плечах и крепче прижимается к надёжному плечу. При свете огня блестит влажный одинокий ручеёк на щеке, стремительно бегущий вниз. Девушка смахивает слезу ладонью.       Через пару минут она поднимается, стаскивая с себя шинель брата, и, задержав свою руку на его плече, сжимает пальцы. Андрей кладёт свою грубую ладонь поверх её тонких пальцев, устремляя карий взор на прикрытые веками оливковые глаза. Девушка отнимает руку, отворачивая лицо от пристального взгляда. Ноги ведут в уже знакомую лесную гущу.       Светловолосая опирается спиной о шершавую поверхность ствола, обхватывая руками колени. Чувствует предрассветную росу на травке, проводя ладонью по частому виридоновому покрытию, слушает таинственный шелест опадающих листьев, смотрит в синюю вечность, взглядом упираясь в острые концы молодой луны. Слышит далёкие грохоты войны.       — Небо сегодня безоблачное, красивое. — Маша вздрагивает, резко поворачивая голову чуть назад. Несколько мгновений успокаивается дрожь по всему телу. Голубоглазая сидит точно в такой позе, в которой сейчас светловолосая. Губы крепко сжимают сигарету.       — Хорошее для обстрелов. — тихо отвечает темноволосой девушке. Лаура грустно усмехается, прикрывая леденящие душу фьорды. Как бы ни менялся человек, глаза будут рассказывать, что творится у него внутри с рождения до самой смерти. Если, конечно, на них не опускать скрывающий правду занавес.       — Посмотри на это моими глазами, свободными от войны. Посмотри туда ещё раз. И попробуй представить, что бы ты чувствовала, не будь сейчас там зелёных самолётов. — кивает вверх, смахивая короткую каштановую прядь, спавшую на щёку.       — Трудно представить, когда там сейчас стреляют в наших… — тихо шепчет девушка, обнимая себя.       — Не бойся мечтать, — Лукина запускает пятерню в волосы, приподнимаясь. Она подходит к Маше, протягивая свою сигарету. Девушка неуверенно берёт её в пальцы, поднося к потрескавшимся губам. Впервые вдыхает ядовитый газ, пропуская горечь в лёгкие, заражается приступами сухого кашля. Лаура молча протягивает обтянутую тканью флягу, раскручивая крышку. Маша жадно впивается в неё губами, приятно смачивая горло после сомнительного открытия. — Первый раз? — спрашивает темноволосая, присаживаясь рядом с девушкой. Третьякова молча кивает, отнимая губы от жидкости.       — Спасибо, — смущённо шепчет зеленоглазая, протягивая флягу Лукиной. — Кстати… Как тебя зовут? — на щеках играет застенчивый румянец, скрытый покровительством ночи.

      ***

      Ранним утром Маша направляется в медицинский пункт. Лагерь только собирается встречать рассвет. Кругом тишина, но птицы уже начинают распеваться, удобно устроившись на ветках высоких сосен.       Девушка тихо открывает дверь, осторожно оглядываясь. Светловолосая не спеша шагает по стройным рядам, разглядывая тихо сопящих раненых. Изредка подходит к некоторым, изучая медицинские карты. Маша натыкается на небольшое тельце, полностью скрытое белым одеялом. Тихонько отодвигает полотно, обнаруживая светлую коротко подстриженную макушку. В руках мальчик держит какой-то потрёпанный журнал, глотая строчку за строчкой. Девушка молча стоит над ним с умилённой улыбкой. Ждёт, пока ребёнок заметит её.       Наконец мальчик понимает, что что-то не так. Боязливо оглядывается, слегка поднимая светлые брови.       — Привет! — шепчет Третьякова, тихо разглядывая лицо пойманного с поличным. Нежно взъерошивает его волосы, с улыбкой глядя на его заспанное лицо.       — Вы папе не расскажете? — взволнованно бормочет малыш. Тревожный взгляд голубых глаз требовательно бродит по лицу девушки.       — Не расскажу, не бойся, — Маша медленно садится на скрипящую кровать, озираясь по сторонам. — Давай знакомиться? Я Маша. — девушка приветственно протягивает руку малышу.       Мальчик подозрительно смотрит сначала на лицо светловолосой, затем медленно скользит к протянутой руке. Ребёнок расплывается в довольной улыбке, доверительно кладя свою ладошку в руку Третьяковой, и усердно трясёт.       — Ваня Гордеев, 8 лет! — разгорячённо докладывает он, сомкнув губы и сосредоточив взгляд.       — Да вы настоящий солдат, товарищ Гордеев! — Маша подыгрывает ему с полуулыбкой на губах. — Изучаете литературу? — глазами указывает на журнальчик, лежащий рядом с Ваней.       — «Василий Теркин», 1 выпуск! — мальчик горделиво вскидывает светлую головку, довольно улыбаясь. Пытается скрыть взволнованность, тайком поглядывая на реакцию своей новой подруги.       — Вот это да! — Маша наблюдает за его расплывающейся улыбкой при виде её изумления. — Дашь мне потом почитать? — ребёнок незамедлительно кивает. Оглядывается на солдат, мирно сопящих на кроватях, тихонько убирая свою драгоценную вещицу под подушку.