Подари мне океан

       Девушка тихо прикрывает дверь, поглядывая на внимательно следящего за ней мальчика. Слегка приподнимает уголки губ в ответ на свои мысли, опуская глаза в пол и выпуская ручку из рук. Зеленоглазая проводит руками по пшеничным волосам, слегка взъерошивая пальцами светлые локоны. Расправляет невидимые складки суконного платья, возвращая большеватый ремешок обратно на талию.       Маша настораживается, заслышав быстрые шажки за собой. В чистом от облаков небе раздаётся вой самолётов. Сердце глухо отмеряет удары в груди, девушка медленно поднимает голову вверх, слышит, как на мгновение замирает работа сложного механизма в её грудной клетке. В пятидесяти метрах первый раз вздымается земля, в воздух поднимается коричневатый дым. Будто в замедленной съёмке девушка оборачивается и спешит к мальчику, увязавшемуся за ней. Добежав до него, обхватывает талию, отрывая его ноги от земли. Светловолосая краем глаза замечает землянку, оказавшуюся ближайшим укрытием, и спешит туда.       Не дотянув нескольких метров до землянки, Маша чувствует спиной мощную взрывную волну, снёсшую их обоих с ног. Девушка приземляется на левый бок, тут же отдающий глухой болью где-то в подреберье. Она слышит содрогания земли, невольно прижимаясь ухом к покрову опавших листьев, чувствует рыхлую землю, норовящую попасть в слезящиеся глаза. Грудью ощущает обездвиженное теплое тело мальчика. Собирает последние силы для того, чтобы слегка подмять его под себя, защищая от свиста вражеских самолётов, бороздящих небесное пространство над чужой землёй.

***

      Лаура толкается плечом в дверь землянки. По стенам катятся тонкие ручейки взмокшей земли. Недавно лётчики перестали бомбить лагерь, однако находившиеся в бурдее решили повременить с выходом, обезопасив себя. Дверь наконец поддаётся; после темноты убежища яркое солнце неприветливо слепит глаза.       Лукина поспешно выбирается из землянки и тревожно оглядывает территорию. Быстрыми шагами темноволосая девушка направляется к лесу; за ней увязывается пара-тройка ребят. Остальные осматривают местность ближе к палаткам. Несколько человек не успело добраться до укрытия.       Голубоглазая нервно сглатывает, завидев лежащее спиной к ней небольшое тельце. Точно Маша. Лукина боязливо ступает к ней, чувствуя биение сердца в каждой клетке своего тела. Кончики пальцев холодеют, разгорячённая кровь бурлит в жилах. Будет неприятно, если мы кого-нибудь потеряем, твердит сознание.       Лаура касается кончиками пальцев плеча девушки, переворачивая её на спину. Льняные пшеничные волосы падают на лицо, скрывая за собой потрескавшиеся бледные губы, прикрытую веками зеленоватую дымку, редкие веснушки на носу с небольшой горбинкой. Теперь светлые локоны не блестят на солнечном свету: в них затесались мелкие частицы земли. Но они до сих пор ложатся на поверхность лёгкими волнами, пенящимися ближе к берегу.       Темноволосая робко отводит золотистые локоны к ушку, отодвигая девственные лепестки ириса от нежной сердцевины. Подносит ладонь к носу. Едва заметное тёплое дыхание касается руки, в прожилки которой надолго въелась земля. Лукина облегчённо выдыхает. Несколько мужчин подходит к Маше с другой стороны, и только сейчас Лаура замечает, что руки Третьяковой лежат на спине ещё одного маленького тельца, уткнувшемуся в её грудь.       Рослый мужчина аккуратно выуживает мальчика из спасительных объятий девушки, прижимая его к себе. Руки ребёнка обвивают крепкую отцовскую шею, ноги обхватывают талию.       — Пап, меня Маша спасла… — тихо говорит мальчик на ухо мужчине. Но его голос отчётливо слышен всем.       — Да, конечно, конечно, Маша спасла, — как бы отмахиваясь от слов ребёнка, повторяет он. — Пойдём домой, Ваня, пойдём, тебе отдохнуть надо.       — Как это пойдём домой? А Маша? — голубые глаза сына смотрят на отца с детской наивностью и непониманием, изредка поглядывая на тело своей спасительницы. — Машу надо тоже отнести, слышишь?       — Машу отнесут, пойдём, — твердит мужчина, косясь на Третьякову.       — Это твоя благодарность за спасённого сына? — злобно шипит Лукина, держа пальцы на пульсе медсестры. Отец Вани лишь бросает презрительный взгляд сначала на Машу, затем на Лауру, поддерживающую её спину. Он молча уходит; мальчик с грустью смотрит невидящим взглядом на свою подругу. Темноволосая девушка тихо чертыхается. — Ну, подсобите, чего уставились? — сверкает глазами в сторону стушевавшихся парней.       За спиной Лукина слышит быстрые шаги и моментально разворачивается.       — Жива? — запыхавшийся Андрей подходит к Маше и забирает из рук солдата её хрупкое тело, не сводя взора с Лауры. Голубоглазая коротко кивает, поджимая губы. Затем направляется в сторону лагеря. Третьяков ещё долго сверлит её спину, сильнее сжимая пальцы и прижимая сестру к себе.

***

      — Со мной правда все хорошо, Андрей, — Маша находит ладонь брата и аккуратно вкладывает в его руку свою. Слабо улыбается, отводя бледные уголки губ чуть наверх.       — Не пугай меня так больше, — мужчина прикладывается лбом к костяшкам её пальцев, прикрывая усталые карие глаза.       — Если ты сейчас пойдёшь отдыхать, не буду, — светловолосая запускает пальцы свободной руки в его русую макушку и беспорядочно взъерошивает пряди. — Андрей, пожалуйста…       — Всё, иду, иду, — солдат тотчас подскакивает и, не смотря на кровать сестры, стремится в свою палатку, рукавом шинели стирая мокроту, собравшуюся в уголках глаз.       Горло девушки разрывает кашель, который она упорно прячет в платок. Светловолосая приподнимается на локти, желая избавиться от неприятных ощущений. Голова немного кружится; картинка в глазах раздваивается, но она может разглядеть на белой ткани свежее алое пятно. Зеленоглазая сжимает губы и смежает веки, силясь подняться с кровати. Пару раз она бессильно откидывается на подушку, но через несколько попыток встать всё же удаётся. Шатающейся походкой Маша доходит до зеркала, всё время держась за каркасы других кроватей.       Девушка медленно открывает глаза, всматриваясь в своё отражение. Залёгшие синяки под глазами, бледная мёртвенность кожи, прилипшие ко лбу грязные пряди. Алая струйка, берущая начало изо рта. Светловолосая быстро смывает её, промывая рот водой. Выплёвывает красноватую жидкость, панически стараясь смыть с себя все тревоги.       В помещении снова слышен её надрывистый кашель, раздирающий горло. Дрожащая рука складывается в «лодочку», вода медленно набирается в ладони. Снова в раковину возвращается красная смесь воды и крови.

***

      Сквозь сон Маша чувствует детские руки, обвитые вокруг её шеи. Девушка открывает глаза и старается приветливо улыбнуться. Тянет ладонь к светлой макушке мальчика, гладя точно такие же пшеничные волосы, как и у неё самой. Но её локоны сейчас выглядят погасшими лучами солнца, в то время как она зарывается в золотистую рожь, приютившую в своём поле два василька, прикрытых тенью высоких растений.       — Здравствуй, солнышко, — бледные губы опускаются на пшеничную макушку, оставляя за собой невидимый след. Мальчик молчит, утыкаясь в шею девушки. Она чувствует сбитое дыхание ребёнка и берёт его лицо в свои ладони. Пышные ресницы, густо обрамляющие веки, будто бы став длиннее из-за слёз, отражаются в глубоких кобальтовых глазках, которые кажутся ещё глубже, окружённые покрасневшими белками. — Не надо, малыш, всё хорошо… — Маша проводит большими пальцами, вбирающими в себя слёзы, по румяным щекам. — Смотри, я здесь, живая, сижу с тобой, — девушка улыбается, чувствуя, как тяжелеют веки.

***

      Когда Третьякова может устоять на ногах, её выписывают. Главврач посмеивается над ироничностью ситуации: за человеком, обязавшимся ухаживать за больными, приходится ухаживать другим.       Маша медленно шагает к своей палатке, опираясь на плечо Андрея. Навстречу идёт Лукина, по привычке сжимая зубами сигарету.       — Дальше я сама справлюсь, спасибо, — светловолосая тихо шевелит губами, напоследок несильно сжимая плечо брата. Третьяков молча уходит и, стоя за спиной сестры, бросает взгляд на Лукину. Девушка игнорирует командующего, поправляя суконный берет.       — Как самочувствие, сестричка? — бросает Лаура, беря светловолосую под руку.       — Спасибо, мне уже лучше, — Маша слегка поворачивает голову в сторону Лукиной. Внезапный порыв ветра пронизывает тело насквозь, кожа мгновенно покрывается мурашками; Третьякова незаметно для себя сильнее стискивает руку собеседницы и теснее прижимается к её телу. Лаура сверкает взглядом в сторону Маши, но молчит.       — Ты слишком легко одета для такой погоды, — замечает темноволосая, выплёвывая окурок на землю и наступая на него пяткой сапога. Растирает остатки сигареты. Третьякова снова тайком наблюдает за лицом Лукиной, слегка прищуривается. В памяти вырисовываются расплывчатые черты, расположенные столь близко к её собственному лицу, что кожа щёк чувствует жар дыхания.       — Это твоя благодарность за спасённого сына? — эхом отдаются слова.       Маша вздрагивает всем телом, дёрнув головой из стороны в сторону.       — Как ты сюда попала? — спрашивает светловолосая, перевязывая пояс пальто.       — Что?       — Как ты оказалась на фронте? — Третьякова впервые открыто рассматривает спокойное лицо Лауры, сжимая бледные губы.       — Добровольцем. Немцы убили мою семью в сорок первом, мне больше некуда было податься, — Лукина говорит об этом спокойно, но Маша прикусывает язык, щёки заливаются румянцем от стыда. В мыслях холодное выражение лица темноволосой не состыкуется со словами. Наверняка она просто привыкла быстро сменять маски одну за другой, а за их отсутствием пряча лицо в ладонях. На самом деле, эти мысли плавят её сознание, выжигая невидимые шрамы в глубине. — А ты здесь какими судьбами?       — Я одна из тех, кого война застала на выпускном. Пройдя курсы медсестры, отправилась на фронт.       — Чтобы, постоянно смотря в глаза смерти, осознавать её неизбежность?       — Чтобы помочь Родине и, если понадобиться, лечь за неё, — Маша высвободила руку и зашагала к своей палатке. Лукина некоторое время смотрела в спину удаляющейся фигуре, щуря глаза от выступившего из-за ватного облака солнца, затем двинулась в сторону контрольного пункта.       Третьякова зашла за палатку, поспешно вытягивая из кармана пальто белый платок, в центре которого красовалось светло-красное пятно не отмывшейся крови. Девушка поднесла ткань ко рту, вздрагивая при каждом новом порыве. Обычная пневмония, нужно только немного подождать и само пройдёт. Несколько капель упало на листву, стекая по жилкам на землю. Грудь светловолосой рвано вздымалась, когда она поднесла платок к глазам. Просто пневмония.

***

      Девушка выходит за черту леса; взору предоставляется обширное поле ржи, колышущейся на ветру. Она вдыхает свободный воздух полной грудью, ощущая приятное окрыляющее чувство в животе, порхающих в подреберье бабочек. Маша видит невдалеке один-единственный на всю округу дуб, похожий на сердце поля. Светловолосая не спеша двигается к нему, заглядываясь на кучевые волокнистые гиганты-облака. Девушка кончиками пальцев проводит по коре дерева, не пропуская ни одной жилки. Она с полуулыбкой сползает вниз, упираясь в ствол. Проходят минуты, плавно втекающие в часы. Третьякова медленно приподнимает веки, поворачивая голову налево.       Девушка замечает невдалеке две фигуры, очевидно, военные. Она старательно прищуривается, но разглядеть ничего не может, поэтому, не решаясь пытать судьбу, двигается обратно к лесу. Однако размашистые шаги солдат весьма быстро сокращают расстояние между ними, и вскоре они подбираются достаточно близко к Маше. Ладони вмиг леденеют, шагать становится труднее.       Немцы бодро двигаются к ней навстречу, насвистывая что-то себе под нос. Мелкие бисеринки пота начинают выступать на бледной коже лба, стекаясь в небольшие струи. Она в исступлении кричит имя брата, пока подступает пара немцев. Солдаты обходят её с двух сторон, беря под руки, обмениваясь довольными улыбками меж собой.       Маша начинает брыкаться изо всех позволяющих сил, бросая их значительную часть на крики о помощи, но кожей спины чувствует дуло пистолета, чужие губы над ухом и слышит тихую немецкую речь.       Мужчина рывком разворачивает светловолосую к себе, пока его товарищ отходит в сторону. Яростными движениями он срывает пальто с плеч, добирается до платья, пока девушка неистово бьётся в его руках, словно уж на сковородке.       — Андрей! — истошно вопит зеленоглазая, со всей силы ударив немца в пах. Пытается бежать, приближаясь к спасительному лесу, но чувствует опустившийся на её затылок приклад ружья, падая в редеющую рожь.