В поле полном подсолнухов

В комнате стояла тишина, нарушало которую только тихое пение птиц за окном. Два человека, сидевших друг напротив друга, не издавали ни звука, а часы на стене тикали так, будто они были самой громкой вещью во вселенной. На одном стуле сидела женщина, сложив руки на груди и положив одну ногу на другую. На её лице были очки, и понять её эмоции было сложно, но юноша, сидевший напротив, явно понимал какое у неё выражение лица и что она чувствует, в данной ситуации. Женщина сняла очки, и пристально уставилась на юношу, но теперь было в несколько раз хуже, так как её злобный взгляд — это очень, — очень —, страшное зрелище (не советую её злить, дабы никогда не узреть его). Джозеф, именно тот, кто сидел напротив неё, Лизы-Лизы, лишь опустил голову в пол, стараясь не смотреть в её рассерженные глаза. Он медленно, но чётко, говорил, пытаясь поднять лицо и наконец посмотреть женщине в глаза. — Я очень извиняюсь, Лиза-Лиза, я правда не хотел... — пауза, и он, глупенький мальчик, пытался не рассмеяться, ведь понимал, что так станет только хуже. Он быстро прикрыл рот. — Кхм. Мне очень жаль... Жаль, что... Я... — Она вопросительно взглянула на него, не сказав ни слова. — Мне очень жаль, что я чуть не убил Цезаря, когда мы плавали и я кинулся на него, как ребёнок и последний идиот... — Джозеф вздрогнул, когда Лиза-Лиза цокнула, и встала со стула, подойдя к нему. — Я говорила тебе? — Она схватила его за подбородок, подняла голову к своему лицу, а потом дала пощёчину, причём очень даже сильную. — Я вызвала тебя по другому поводу, Джозеф Джостар. — Тот чьё имя только что назвали, надувшись тёр свою щёку, тихо ахая и пытаясь вспомнить, что он опять сделал не так (помимо непреднамеренного убийства Цезарино). И вдруг его лицо скривилось от испуга, недоразумения и нотки грусти. — Вспомнил? — Она довольно грозно произнесла это и села обратно на стул, снова надев очки. — Ты, — она ткнула в его сторону пальцем, —обманул бабулю Эрину и сказал, что придёшь помочь, да и просто навестишь её. Она ждала тебя и даже приготовила пирог (чего обычно не делает), а ты в итоге не пришёл и даже никак не предупредил. Так ещё и решил "повеселиться", украв что-то из местного магазина, которым управляет мой хороший знакомый! И это все в один день, неговоря уже о Цезаре, и твоих постоянных глупых игр. — Её лицо было очень серьёзным и хмурым, пока Джоджо пытался найти слова, то-ли для отговорки, то-ли для оправдания, но женщина быстро заговорила снова, прервав его, так и не сказаные слова. — Я считаю это очень неприемлемым поведением, Джозеф Джостар, ты думаешь твой отец и дедушка гордились бы тобой? А бабуля Эрина? Я обычно не веду с тобой беседы об этом, но это уже слишком, ты меня разочаровал. Я хочу дать тебе наказание. Наказание, которое ты заслужил. — Лиза-Лиза хмыкнула, пока юноша лишь перебирая пальцы, что-то бубнил себе под нос. — Во-первых, никаких прогулок, абсолютно никаких. Во-вторых, отныне, твои занятия — только тренировки и уборка, включая приёмы пищи. И третье: не выходить из комнаты по каким-либо другим причинам. Также по выходным, ни отдыха, ни развлечений. И так как минимум три недели. — Услышав это, Джозеф скорчил изумлённо-раздосадованное лицо и резко встал со стула. — Но, Лиза-Лиза! Это слишком жестоко! Я не сделал ничего столь ужасного! — Он пытался оправдаться, но женщина лишь снова хмыкнула и встала со стула, медленно пройдя к двери и открыв её, она посмотрела на Джозефа, который в свою очередь озадаченно смотрел на неё. — Скажи спасибо, что я не запрещаю встречаться с Цезарем. Будешь оправдываться, я и это запрещу. — Она гордо и со злостью хлопнула дверью. Джозеф лишь сел, уткнулся лицом в ладони и начал в безысходности мычать, агрессивно ёрзая по кровати. Джозефа бесило проводить так время, хоть и прошло всего три дня. Когда Цезарь узнал о его «наказании», то проржал добрые десять минут и сказал, что это «очень даже заслуженно, особенно такому оборванцу как ты, Джоджо». И когда Джозеф пришёл жаловаться Сьюзи на свою жизнь-жестянку, та лишь посочувствовала ему, гладя по голове, как маленького обиженного щеночка. А когда он приглашал Цеза к себе на «тюремный огонёк», тот постоянно находил отговорки, чтобы не идти. Джозефа это очень расстраивало. Он, конечно, особо не обижался на Цезаря, но глубоко в душе, ему было до жути грустно и одиноко. На кого Джоджо очень сильно обиделся, так это на Лизу-Лизу. Он целый день пролежал в своей кровати, не выходя из комнаты. К неожиданности, под вечер к нему постучался вечно "занятой" Цеппели. — Джоджо? — Он постучал второй раз, нетерпеливо ожидая ответ, который так и не последовал. Это его озадачило, поэтому он тихо зашёл в комнату и закрыв дверь, огляделся. Было довольно чисто для обычной комнаты Джозефа и итальянец издал звук восхищения, ведь как такой человек как Джоджо, мог сам вылизать свою комнату. Он медленно подошёл к кровати и подергал, лежащее на ней пластом тело. Как и ожидалось, ответа опять не последовало. — «Спит?» — Цез приподнял бровь и медленно и с любовью, погладил шелковистые каштановые волосы. Он сел рядом на кровать, укрывая своего возлюбленного. — Вообще-то, сегодня холодно... Тупица, — он зевнул, и сняв свою кофту, лёг рядом с Джозефом, обняв его со спины. — Прости, Джоджо, что всё время был занят, мне правда жаль... — Он пробурчал это ему куда-то между лопаток и ласково потёрся носом, медленно засыпая, от тепла тела любимого человека. Самое кошмарное, в том, чтобы любить Джозефа Джостара — это то, что во сне он ужасно дрыгается и пинается. Цезарь мог проклясть его за это (если бы не любил так сильно). На утро, обнаружив рядом с собой, своего вечно "занятого" парня, Джозеф хмыкнул и положил между ними подушку. — «Нашёл таки время, тупица?» — Он (всё-таки) обиженно посмотрел на него. Убрал подушку. Залился румянцем. Они не так часто спали вместе, но когда это случалось Джозеф ощущал особенный комфорт. Его подруга-бессонница отходила на задний план, когда Цезарь был рядом. Он защищал его сон одним своим присутствием. Джозеф медленно притянул его за талию к себе, чтобы Цез не проснулся, и уткнулся носом ему в шею. Немного погодя, Цез обнял его в ответ и хрипло хихикнул. — Проснулся, Джозеф? — Джозеф отлип и уткнулся лицом в подушку. Цезарь снова рассмеялся. — Я же говорил, мне правда жаль, больше такого не повторится. — Цезарь улыбнулся и через одеяло погладил его по спине. Он быстренько взглянул на часы. Время показывало девять часов утра. Ну, то есть пол десятого. — Уже почти десять, пора идти завтракать. Джозеф, вставай, — Цез встал с кровати, и потянулся. Обнимать кого-то всю ночь жутко романтично, но также жутко неудобно. Его спина просто отваливалась. Он был в футболке и в свободных штанах, поэтому решил не идти в свою комнату, чтобы переодеться. Его кофта лежала на краю кровати Джозефа. Было не особо холодно, и Цезарь решил оставить её там... Пока что. —Джозеф? — Он опять подошёл к своему другу и медленно стянул одеяло. К его удивлению, тот даже не сопротивлялся. — Нельзя вечно дуться, Джоджо, давай, вставай уже,— он конфисковал его одеяло, окончательно сняв и откинув в изножье постели. Джозеф лишь недовольно перевернулся, красный как рак. — Джоджо? — Цезарь вопросительно взглянул на него, а он лишь стукнул его по лбу костяшками пальцев. — Никогда не делай своё вот это серьёзное лицо, когда называешь моё имя! — Джозеф быстро вскочил с кровати и выбежал из комнаты. Цез лишь в недоумении смотрел на дверь. Осознав что случилось, он умилённо рассмеялся. Когда с завтраком было покончено, Лиза-Лиза отправила их на тренировку. Джозеф как всегда проигрывал Цезарю в мастерстве хамона, поэтому тот по обыкновению стебался над ним, но все же помогал улучшить навыки. Закончив тренировки ближе к вечеру, они оба пошли на своё поле, так как, хоть ухаживать за ним особо и не надо, они любили проводить там время вдвоём, особенно когда на небе багровел закат. — Джозеф, мне кажется тут стало больше подсолнухов... — Цезарь оглядывался вокруг. И вправду, визуально было намного больше подсолнухов, чем вчера. — Вот эти, — он указал на семейку подсолнухов, что красовалась левее от них, — были почему-то завядшими (хотя так быть абсолютно не должно), ну я и попросил Лизу-Лизу помочь им своим хамоном... В итоге она помогла всем, как бы случайно, типо, из-за меня не могла сконцентрироваться. Ну и, поэтому выглядит так, будто их тут в сто раз больше, но нетушки-нет-нет. — Джозеф пожал плечами, а Цез лишь вздохнул. Они сели под деревом, стоящим у края склона. Это было единственное дерево, посреди поля. Оно точно было старше обоих мальчиков, даже если их возраста сложить, а потом перемножить, но сейчас это не особо важно. Цезарь нашёл наиболее травянистое и тенистое место под деревом, чтобы они оба могли там усесться и постелил небольшое одеялко, игнорируя вопросы Джозефа, о том, когда он успел его взять. Когда они сели, Цез обнял Джоджо так крепко и одновременно нежно, как только мог. Они просидели так пока не затекли ноги, а потом, не разрывая объятий, перетекли в горизонтальное положение. — Цезарь... — Названный взглянул на Джоджо, а тот хитро улыбнулся. Не хорошо. — Что ты... хочешь? — Цез запнулся, стараясь говорить так, чтоб другой на него опять не обиделся. Его взгляд остался спокойным, хотя он хотел нахмуриться, ведь знал, что этот piccola idiota¹ что-то задумал. — Цезарь... Давай поедем в город без спроса Лизы-Ли—, — он не успел договорить, как его перебили. — Нет. Нет. И ещё раз нет, Джозеф! Ты что, совсем глупый? Если ты не забыл, то мы сидим тут без разрешения, так как Лиза-Лиза наказала тебя, а теперь ты хочешь и в город без разрешения поехать? — Цезарь уже достаточно разозлился и с настоящей итальянской экспрессией схватил лицо собеседника, смотря ему прямо в глаза. — Ну, Це-е-ез! Не будь таким занудой, все нарушают правила... И приказы... Какая разница, один день живём! — Он чмокнул Цезаря в середину ладони и тот отпустил его, на последок лишь цокнув. — И, видимо, последний, — пробормотал он себе под нос. — Знай: мне абсолютно не нравится эта идея, но ради тебя я могу согласиться. — Будь у Джозефа хвост он бы сейчас сметал всё на своём пути. — Один раз! Только один раз! И если она узнает, виноват будешь только ты! — Джозеф усмехнулся. — «Кто-то уже говорил только один раз...» — Он перестал смеяться, дабы не злить Цезаря лишний раз и кивнул Тот лишь раздражённо хмыкнул. — Поедем на катере Лизы-Лизы... Цезарь и Джозеф тихо пробирались к пирсу, свет горел только в комнате Лизы-Лизы, значит она ложилась спать, либо болтала с Сьюзи-Кью. Было бы неприятно, если бы их услышали, но окна были плотно закрыты. — А ты вообще умеешь управлять катером, Цез? — Они уже сели в катер и Джозеф сел прямо на пол. — Конечно умею, когда мне было пятнадцать я подрабатывал в прокате яхт, но это было очень сложно и энергозатратно, поэтому я решил оставить эту "работу", — он посмотрел на Джозефа, сидящего на полу, и завёл мотор. Немного обождя, они отплыли. Было довольно-таки темно, и чем Джоджо хотел заняться в ночном городе было не понятно и не ясно. Лиза-Лиза готовилась ко сну. Она уже ложилась спать, поэтому попросила Сьюзи немного прибраться в коридоре, послать неугомонных детей спать и самой идти отдыхать. Та лишь кивнула, и выключив свет, вышла из комнаты. Она заглянула в комнату Цезаря. Там была темень и она не знала спит ли он, и вообще присутствует ли в своей комнате (эти женатики постоянно тусовались в какой-нибудь одной из двух комнат). Она не хотела заходить, поэтому решив, что он спит, как и скорее всего его друг, она ушла прибираться. В это время Джозеф и Цезарь уже добрались до города. Джоджо сразу же побежал на пирс, будто маленький ребёнок, пока Цез припарковывал катер. — Джозеф, ну и зачем мы тут? — Цезарь вздохнул и подошёл ближе. — Ну как зачем? Гуляем. — Он улыбнулся и побежал вперёд, что только сильнее разозлило итальянца, но он этого не показал и последовал за своим идиотом. Они медленно шли по улицам красивого города. Было темно, только фонари создавали маленькие островки света. Джозеф удивлялся каждой мелочи, будто бы он тут впервые, а Цезарь лишь устало вздыхал, будто являлся ему родителем. — Цез, давай поищем где-нибудь магазин? Купим что-нибудь и посидим у берега? — Джоджо ткнул друга в плечо и весело захохотал. Цезарь в очередной раз раздражённо фыркнул. — Уже довольно поздно, idiota. Где ты найдёшь открытый магазин? — Они остановились, и Джозеф указал на магазин в конце улицы, который был освещён. Цез, решив смириться со своей судьбой, направился в конец улицы, вместе со своим любимым. Пока они пытались найти что-то подходящее для посиделок на пляже, Джозеф успел несколько раз обыскать свои карманы в поисках налички, каждый раз, находя все больше и больше, недоумевая как это всё поместилось в его карманы. Цезарь сказал, что плохая идея тратить все деньги и они купили две пачки чипсов, но более полезных, и Цез просто плевал на протесты друга не покупать их. Они вышли из магазина и Джозеф отвернулся, надув губы и сложив руки на груди. — Почему ты никогда меня не слушаешь? Ты такой мудак, Це-е-е-з! — Он обиженно хмыкнул и павлиньей походкой направился к пляжу. Цезарь гордо ухмыльнулся и последовал туда же. Сидя на пляже, они как всегда говорили о всякой чепухе, Цезарь в основном рассказывал истории или начинал интересные для дискуссий темы. Джозеф же (по-Джозефски) говорил всякую ерунду, что первой приходила ему в голову. Иногда Цез начинал какие-то более серьёзные темы, касающиеся будущего и грядущих битв, но Джоджо сводил их на нет, канюча о том как это «скууучно», и вообще «прекрати у нас же свидание!», на что тот закатывал глаза. — Каждый раз убеждаюсь в том, что ты просто bambino grande², Джоджо. — Цезарь хмыкнул, и положил голову на сложенные на коленях руки, смотря на безмятежное море, отражающее в себе миллиарды далёких звёзд. Джозеф с интересом наклонился в его сторону, пытаясь поймать взгляд, и расплылся в гаденькой улыбке. — Хочешь анекдот? — Цез, конечно же, отрицательно покачал головой, так как у него уже был опыт с "офигительно смешными" анекдотами Джозефа, но тому было по барабану: — Идёт медведь по лесу, видит машина горит—, — Цезарь прервал его. — Нет, Джоджо. Я сказал нет. Нет значит нет, sciocchino³. — Джозеф обиженно отвернулся и начал пинать песок. — Но ведь ты ничего не сказал... — Он нахмурился, а Цезарь лишь покачал головой. Они уже умяли одну пачку чипсов и начали вторую. Их уютную тишину прервал неожиданный возглас Джозефа: — Цеза-а-а-рь! Там только что рыба подпрыгнула?! Ты видел? Видел же? — Он выглядел таким возбуждённо-счастливым, что Цез с улыбкой кивнул, будто бы и вправду увидел. Хотя это нередкость. Они просидели так ещё чуть-чуть, как вдруг Джозефу пришла просто "гениальная" идея пойти помочить ножки в море. Цез естественно отказался, но кто бы его спрашивал. Джоджо прыгал в воде как младшеклассник, который со школьной экскурсией впервые приехал на море, иногда наклоняясь, чтобы собирать красивые камни и ракушки. Цезарь показательно злился на него, за то что тот брызгался во все стороны, как мокрый пёс, но по-настоящему умилялся такой детской непосредственности своего парня. Как бы сильно он не закатывал глаза на его очередные выходки, он, чёрт возьми, любил это лохматое недоразумение. Своё недоразумение. Как только стало сильнее холодать, они решили, что пора вернуться и собрав вещи, направились к катеру. — Не знаю сколько сейчас времени, но мы провели его вместе и это главное! — Джозеф радостно шёл и что-то иногда напевал. Цезарь молча взял его за руку и переплёл их пальцы, старательно делая вид, что ничего особенного в этом жесте нет. Дойдя до катера они загрузились и отправились обратно. Мораль сей басни такова: хочешь жить — умей... Не злить Лизу-Лизу. Потому что наши герои-любовники отхватили таких люлей, что ещё неделю обходили Лизу-Лизу за милю, чтобы она не прикончила их молниями из глаз.