appearance of morality

-Автомобиль зарегистрирован на имя Пак Чимина. -Ему уже позвонили? -Нет, мы... -Чего ждёте? Вызывайте в участок. И что там со взрывчаткой в салоне? Пак потерян, он не помнит сколько сидит на крыльце участка и смотрит в одну ничем не приметную точку. Все краски потеряли свой цвет, вокруг один серый. Какого цвета небо? Серое. Какого цвета солнце? Тусклого серого. Листва на деревьях? Темный серый. А вот глаза у нее были голубые, глубокого бархатного цвета, даже океан не настолько красивый. Чимин хочет исчезнуть, лечь рядом, остаться на том же холодном столе, чтобы греть в своих объятьях. Она же ужасная мерзлячка, ее нельзя оставлять там одну, Дуонг даже теплое одеяло никто не даст. Пак проиграл все. Его единственный смысл для борьбы, для избежания платы за ошибку, пропал. В планах возникло импульсивное желание самому явиться к Винсенту как последний камикадзе. -Она замерзнет, - хнычет Пак словно ребенок и утыкается лбом в плечо сидящей рядом Сары, которая курит уже седьмую сигарету. Ее тошнит от запаха табака, во рту горечь, хочется прополоскать его водой или хотя бы сплюнуть, но эта горечь, кажется бальзамом. Сейчас о собственном существовании напоминает только пагубная привычка, Кан привычно заполняет дымом пустоту. Рыдающий мужчина на плече вызывает сожаление. Она не хочет его отталкивать, пусть недавно он и был их первостепенным врагом, Кан бы даже обняла Чимина, но тело не подчиняется, лишь на автомате продолжаются движения: поднести сигарету-затянуться-выдохнуть-поднести-затянуться-выдохнуть. Чимин прав, она замерзнет, а у нее ведь аллергия на холод. Достаточно редкая особенность, та, которую Дуонг искренне ненавидела. Как-то Кан прочитала, что на самом деле это реакция паразитов, живущих в организме, тогда Ду стала еще больше страдать от своей аллергии. Воспоминания идут потоком, но поток этот не греет, он бьет множеством игл в самое сердце. Не глядя, Кан тянет дрожащую свободную руку к плотно сжатому кулаку Пака, накрывая его, она чувствует, что Чимина трясет так же сильно как ее. До побеления костяшек, девушка сжимает руку корейца и тушит сигарету об бетон справа от себя. О чем он думает? Ясно о ком, но схожи ли их мысли? В голове Сары скорбь и жажда мести пытаются друг друга перекричать, а что у Пака? Хочет ли он крови за кровь Дуонг? -Наведаемся к Мин Юнги? - сухо предлагает Сара. Чимин поднимает голову и красными опухшими глазами встречает острый взгляд черных глаз. Ее потеря и горе породили злость, истинную внутреннюю злость, которую мало что остановит. Она завораживает и пугает своей молчаливой угрозой. Чимин в этой темной энергии нашел силы и для себя. Смерть его Дуонг должна быть отомщенной. Раз уж ему не жить при любом раскладе, то он хотя бы прихватит с собой парочку виновных. Именно парочку. Мина с его начальничком. -Нам нужен не только он. -Если Винсент отдал приказ, то его беру на себя я, - тоном, не терпящим возражений, произносит иностранка. Чимин не успевает удивиться, он вовремя вспоминает о том, что именно с ней встречалась не так давно Дуонг, а потому Пак лишь согласно кивает. Дуонг успела рассказать об интересной реакции Кан и дала несколько своих предположений. -Тогда Юнги мой, - ставит условие Пак. -Не могу обещать, что не попытаюсь влезть в вашу разборку, - губы все еще подрагивают, а глаза на мокром месте, ей периодически хочется взвыть, но еще больше хочется убивать. Она позволит слезам пролиться только после другой жидкости, алой. Не дай Бог вскроется, что в этом напрямую замешан Тэхен и это не было личным решением Юнги, она сойдет с ума, окончательно и бесповоротно погрязнет в собственном болоте. Нет, сначала утопит Тэхена. Не успела смириться с фактом обмана и разобраться: где истина, где ложь. Получила второй нож в спину. Даже не нож, а скорее отравленную стрелу, которую не ясно кто выпустил. -Лучше бы это была я, - невольно вырывается у девушки, после чего она прячет в ладонях лицо. Не время, не место, не тот человек рядом. Где кто-то из ее ребят? Ей срочно нужны Хван или Ян, Тоши, увы, сама сейчас в таком состоянии, что врагу не пожелаешь, пусть и держится снаружи куда достойнее. Приходится выйти из своего небольшого укрытия, когда становятся слышны спешные шаги и знакомый крайне недовольный голос. Явилось проклятье. Еще поганей сделать? -Какого черта ты забыл рядом с ней, Пак? - Сара видит с каким гневным выражением лица приближается к ней Тэхен, за спиной которого поспевают и друзья с Чонгуком. Гук то и дело пытается под локоть удержать старшего и повернуть на себя. Чон уверен, что для разгона Тэхена сейчас не время и не место. Сара опускает веки и сжимает ладони в кулаки. Вот только его сейчас видеть не хватало. Знает ли он уже кто постарался? Зна-а-ет. Как же он отреагировал? Что сказал Мину? Миллион вопросов заполняет девичью голову, от чего хочется пустить пулю в висок. Взгляд фокусируется на Яне. К нему. Срочно. Ян - это отголосок дома, это уют и фундамент в ее жизни, самый верный и давний друг, вот бы здесь был сейчас только он один. Нельзя подавать виду о подозрениях насчет Тэхена, нельзя, пусть и хочется приставить лампу к глазам, допросить и выцарапать эти глаза в случае положительного ответа. Любовь любовью, а такое она не простит никому и никогда. Через себя перешагнет. В последний момент Кан успевает встать между двумя мужчинами и преграждает путь Кима к Чимину, который сейчас без разбора бы лица разбивал, только чтобы успокоить свою утрату. Если бы только Пак знал, что перед ним не просто заноза в заднице, а тот, кто кроется за той самой безмолвной маской... -Не тронь его, Ким, - шипит Сара, перехватывая руку, которую мужчина тянет к воротнику Пака. Тэхен смотрит с искренним удивлением и непониманием, но все решает сейчас с ней не спорить. Да, его пробивает от того факта, что Кан защищает Кристиана, но придется проглотить это. Мужчина бросает злобный взгляд на Чимина и с яростью одергивает руку. Она этого слизняка собой закрывает? В Киме поднимается такая буря, что без проблем может снести все здание напротив. Во взгляде Пака по неясным причинам изменилась одна мелочь: через всепоглощающую печаль пробилось любопытство. Пассивное и слабое. Чимин выпрямляется и оглядывает Кима, взгляд цепляется за наручные часы. Пак прищуривается и пытается поймать образ, что мелькнул в памяти. Где он видел эти чертовы часы? Мужчина переводит внимание на Сару и хмурится. "Если Винсент отдал приказ, то его беру на себя я." Слова набатом бьют по голове. Чимин может поклясться, что кто-то из них двоих безумен. Но Сара или он? За недолгое время размышлений Чимина, Ким берет себя в руки и вспоминает о главной цели своего приезда. Увы, попытка Тэхена обнять Сару провалилась, девушка огибает куратора, не глядя в его сторону, и буквально падает в руки Яна, что сам сейчас бы к кому-нибудь свалился. Он все еще не верит, просто не верит, что его близкого человека у него отняли. С этой мыслью лишь на одну сотую процента проще в руках другого столь же родного. Пусть и эгоистично утешаться в объятьях такого же разбитого Яна. -Скажи мне кто, - шепчет на ухо метис, поглаживая спину подруги. Он стоически выдержит это, он сможет сделать так, как учил отец, хотя бы ради Тоши и Сары. Он позволит себе траур, но лишь после того, как убережет своих девочек и сотрет их слезы кровью виновного. - Имя. Ян не любит слезы Сары. Они та самая едкая редкость, которая толкает его на необдуманные действия. Кан это прекрасно известно, только на этой мелочи и держатся последние капли самообладания. Она знает, что если друг увидит её слезы, то испепелит минимум весь город. -Мин Юнги, - коротко отвечает Сара и утыкается носом в грудь Вана. В его руках спокойно, привычно, пусть обычно и было наоборот: она успокаивала и убаюкивала, перевязывала раны и лечила трепетно, аккуратно, будто старшая сестра. - Без меня не трогать. Ян ничего не отвечает, лишь крепче прижимает к себе тело подруги и жмурится от жжения в глазах. Парень пытается себе напомнить, что в первую очередь надо о живых думать, вот она - живая, теплая и сломленная, за нее сердце болит не меньше, чем за Дуонг, но думать о погибшей все равно меньше не выходит. Разум не остужается. Тело рвется к действию и прочь от этого места. Как же трудно Яну будет увидеть ее. Но попрощаться надо, иначе нельзя, Дуонг как-то обмолвилась, что лучшая смерть - в окружении близких, но на неудачный случай хватит и их присутствия после, всего пары слов безжизненному телу, она верила, что душа услышит. -Где Тоши? - сразу спрашивает Чонгук, он и так выждал некоторое время из вежливости, ему необходимо рядом со своей златовлаской оказаться. Кто знает вообще что творится с ней? Тоши чувствительная, вспомнить только, как она волновалась из-за его загула на пару дней. -В участке, дает показания, - ответила Кан и почувствовала, как со спины к ней подошел еще и Хван, друзья окружили будто щитом, хоть и сами сейчас словно слепые котята в своем состоянии. А Тэхен так и стоит, смотрит обескураженно на каштановую копну волос, только ее и видит. Почему она не позволила себя утешить? Неужели? Нет, не могла, неоткуда. Но страх корни дает, этот страх насмешливо нашептывает на ухо, что узнай она о Винсенте, на котором нет крови ее близких, все было бы куда легче разрешить, а теперь ситуация в дерьмовом положении. Его привычка играть по-крупному сыграла с ним злую шутку. Сейчас остается лишь смотреть на то, как боль, которую он причинил любимой, пытаются заполнить двое других, не он. Трус. Ким признает себе, что поступил малодушно и надменно, как обычно не посчитавшись с ценностью чьей-то жизни. Эта жизнь имела вес для той, кого он хочет к себе приварить, узнать досконально и любить безоговорочно. И пусть бы она в ответ любила. Какого вообще черта? Он видел много убитых горем людей из-за его решений. Почему ее слезы удушающим чувством отдаются? Эмоции одной женщины меняют привычной строй жизни Тэхена, подвергая сомнению многолетние убеждения. Если его кто-то когда-то проклял, то похоже проклятье его нашло. В таком прекрасном печальном лице. Ким медленно поворачивается к Паку и смотрит на то, как Чимин, не заботясь ни о чем, садится обратно на крыльцо и прячет в ладони лицо, плечи его подрагивают время от времени. Тэхен и представить себе не мог, что лично увидит страдания этого человека. Только вот ему кажется, что наказан здесь не только Пак, но и он сам, только он пока получил свое не в полной мере. Это пугает даже такого закаленного человека, как Тэхен. Резко на плечо ложится рука Яна, выводя куратора из транса. -Я займусь Паком и Тоши, едьте домой, - Ким только и может согласно кивнуть, нет сейчас желания с кем-то перепираться, ему хватает внутреннего конфликта. - И еще, у меня будет просьба. -Слушаю. Ян склоняется ближе, кося взгляд на Хвана и Сару, что до сих пор стоят в объятьях друг друга, где неясно кто кого лечит, впрочем, еврей, кажется, спокойно держится. Он умеет принимать потери, мириться с ними, Аарон тот человек, кто не просто понимает, что все мы смертны, он это без сожаления осознает. -Если вдруг Хван уснет или вроде того, смотри, чтобы Сара не оставалась одна, - вкрадчиво произносит Ван младший, он не может ее доверить сейчас даже Киму, но именно ему лучше ехать с Чимином и поговорить с Тоши. - Если понадобится, то и в ванную за ней заходи, понял? -Ты думаешь, что она может что-то сделать с собой? - после осмысления слов подопечного мужчина нахмурился. Вот сейчас он собственное дно пробивает. -Не думаю, а знаю ее, меньшим злом будет дать ей напиться до рвоты и отключки, - продолжает Ян. - Она своеобразно переживает такие утраты, я говорю не о суициде, не думай об этом, скорее... -Понял тебя, - сухо обрывает Тэхен, уставившись на затылок Сары. То есть теперь из-за него она может навредить себе? Хотел не расстраивать на свой счёт, но своей жадностью и неуверенностью сделал только хуже. Нет. Тэхен не оставит её ни на минуту, он проследит, чтобы ни одного увечья не появилось на этом хрупком теле. А что насчёт раны, которую нанёс душе? Её он залечит. Словами, поступками, хоть чем, от себя оторвет и ей подарит. Но Ким точно все исправит. Проводив взглядом друзей, Ян подсаживается к Чимину и протягивает тому сигарету. Без лишних слов, без выяснений и сотрясания воздуха. Пак столь просто принимает никотиновое утешение, но закурить не торопится. -Как думаешь, - начал Пак. - Ее глаза все еще такие же синие? Ян молчит, не может даже насильно выдавить ответ. Понимает, что одно слово о Дуонг сейчас вызовет град из слез даже у него. Ван обязан донести свой булыжник, застрявший в грудной клетке, до комнаты, в которой его никто не увидит и не услышит. -Мне не дали в них посмотреть, - приглушенно жалуется мужчина, с каждым слогом слова выходят все тише и тише. Брюнет переводит взгляд с асфальта на Чимина, что ломает пальцами сигарету. Руки его дрожат, а сам Пак бледнее смерти, капилляры в глазах полопались, лицо опухло. Ему булыжник донести не удалось. -Ее глаза были закрыты, Ван. Тоши рассматривает пол перед собой и думает о том, как было бы сейчас хорошо лечь на его холодную ровную поверхность и лежать наплевав на все. Лежать и игнорировать звуки, шаги, людей. Этот мир уже не кажется реальным, даже ноющая боль в животе, что обычно появляется у нее при сильных потрясениях, не напоминает о том, что жизнь продолжается. Ничего не продолжается. Они доигрались, их удача закончилась, одну потеряли, а где кто-то один, там и второй. Нет, нет, идиотка, не надо звать беду. Ей не дали остаться с Дуонг, ее ладонь забрали из хватки Чон. Где она сейчас? В этом ли здании? А где ее душа, ее память? Что Дуонг чувствовала в тот момент? Боже, она осталась совсем одна, умереть одной так страшно, тебя никто не провожает, нет поддержки во взгляде напротив. Ей наверняка было ужасно. Почему только они не оказались рядом? Почему она соврала о времени? Ничего бы не случилось, к чему приезжать раньше и одной? Каков мотив этой перестраховки против себя самой? -Тоши, - девушка никак не реагирует на голос Чонгука, да, понимает, что он пришел к ней, но по этому поводу не ощущает ничего, просто не находит в себе сил ни на слова, ни на эмоции, они иссякли на месте преступления. - Милая! Ладони детектива обхватывают лицо Чон, он пытается посмотреть ей в глаза, но взгляд блондинки поймать невозможно, она сама будто находится в другом измерении. Рядом оказывается Ян, ведя за собой потерянного Чимина. Он кладет руку на запястье Чонгука и безмолвно просит отойти. Гук бросает взгляд на пальцы метиса и послушно освобождает пространство, он все прекрасно понимает, подождет, окажется рядом тогда, когда ему позволят быть рядом. Детектив не маленький, он не станет принимать на свой счет и обижаться. Главное, чтобы Тоши стало хоть капельку легче, нет разницы в том, кто эту капельку ей преподнесет. -Тигренок, - обращается с отсылкой в беззаботное прошлое Ван и гладит большим пальцем руки пересохшую от слез щеку подруги, Тоши слегка дергается от этого движения, но по-прежнему ни на кого не смотрит. - Ты сейчас поедешь с Гуком домой, там поспишь, наберешься сил, хорошо? Блондинка более не реагирует ни на одно слово, лишь глядит прямо перед собой куда-то под ноги. Тогда Ван младший слегка оглядывается и, склонившись ближе к Тоши, переходит на японский. -Подожди немного, мы убьем Мина, я тебе обещаю. -Пообещай мне другое, - язык детства заставляет вернуться на землю, а обещание встряхнуться. - Пообещай, что мне никого из вас хоронить не придется. -Тоши, - вздохнул Ян. Он не может этого гарантировать, пусть и хочет попросить о том же. С Дуонг они тоже когда-то давно давали клятву, всей пятеркой, что справятся со всем и выживут вопреки всему. Так и было до злосчастной командировки в КНР, так должно было остаться. -Легче от убийства этого Мина мне не станет, я не прошу об облегчении, - голос дрогнул, Тоши ошиблась, не все эмоции иссякли. - Я прошу лишь о том, чтобы не стало хуже. -Не суйте нос к Юнги, - неожиданно для всех Чимин тоже начинает говорить на японском, теперь Чонгук чувствует себя обделенным. - Мне и так подписан смертный приговор, так что дайте напоследок с ним разобраться. -Мужик, ты думаешь, - начал распаляться Ван, но, вспомнив убитое состояние Кристиана, стих. Пак серьезен. Ян останавливает сам себя, надо быть выше. Не в этот день. - Наша боль не меньше твоей. -Я знаю, - кивает Чимин. - Я знаю даже чуть больше. Поговорите все вместе. Кан подтвердит, что для вашего гнева если что есть мишень и покрупнее. То, на что мог бы Пак дать дополнительный намек, он благородно решает оставить себе. Если выпадет возможность побеседовать с Кан, то мужчина это сделает и разложит в своей голове данные по полочкам, но если нет, то ничего страшного не случится. Жизнь Мина принадлежит Чимину, а если Винсент как-то причастен, то ему придется несладко и без вмешательства Пака. Каково пасть от руки возлюбленной? Чимин усмехается. На лице Тэхена все было написано, бестактная ревность на фоне всеобщего горя сыграла ярким пятном. Он не просто влюблен, он одержим. Но прав ли Пак и следует ли делать вывод из часов и поведения? -Тоши, - оборачивается метис к подруге, она может лишь согласно кивнуть. Сара обмолвилась мимолетом про некого "масочника", о котором рассказала Ду, но было это между строк и без особого внимания. Будто тот прессует Чимина и как-то смог добыть информацию о Ким. Почему Пак упоминает о нем? Хочет натравить из собственной выгоды? Низко, если так. Сара говорила, что к ним он вряд ли имеет отношение, это разборка Кристиана, где инструментом стала Дуонг. -Я объясню, - обещает блондинка, хоть и понимает, что самой нужно больше информации для полноты картины и выводов. Их ли клиент этот персонаж? Тоши краем глаза замечает любопытные взгляды работников полиции, оставаться здесь дольше не хочется. - Пак, надеюсь, ты не промахнешься. -Не сомневайся. Тэхен воспринял слова Яна настолько серьезно, что сейчас сидит на холодном кафеле, опираясь спиной на бортик ванной и ждет, пока Сара решится выйти из уже успевшей остыть воды. В голове вихрь мыслей, он подчиняет себе огромное количество народа, но их в ряд расположить не может. Зато может Сара. Своих чертей она поименно знает, как и наперед предугадывает который из них что подскажет. Вода привычно отрезвила и убаюкала с материнской нежностью, кажется, что начинает запускаться механизм второго дыхания. В женской голове построился четкий алгоритм действий. Она, кажется, просчитала уже любой исход событий. Сейчас надо лишь поддерживать тот путь, который понесет за собой меньше утрат. Чтобы пойти по этому пути придется пожертвовать некоторыми фигурами. Да, Дуонг не хотела бы, чтобы с Паком что-то случилось, но Кристиан не невинный ребенок и точно уж не святой, в ней не запоет совсеть, а предполагаемыми желаниями убитой подруги имеет смысл жертвовать ради живых друзей. Чимину придется сыграть не лучшую роль в этом представлении. -Простудишься. Голос Тэхена действует раздражающе, а все от того, что он в данный момент - дразнящая роскошь. Саре хотелось бы приводить себя к равновесию именно с ним, но зудит мысль о том, что он мог быть причиной смерти Дуонг. Как позволять этому человеку прикасаться к себе? Пока она не узнает, не сможет безболезненно реагировать на Тэхена и свои чувства к нему. Он однажды поставил двоих ее близких людей в уязвимое положение, как теперь верить? Даже если верить хочется. -Выйди. -Никуда не пойду. Киму сложно слышать ее интонацию. Сталь на морозе и то теплее ощущается. Сам виноват. Он виноват в том, что сейчас она не знает куда себя деть, и самым верным кажется уйти вниз под воду. В голове черноглазой прокручивается картина о том, как она медленно погружается на дно ванной с головой, пузырьки воздуха уходят вверх и вот, когда легкие начнет жечь от нехватки кислорода, она может, и она попытается вынырнуть по велению рефлексов, но ее удержат внизу крепкие руки самого лучшего убийцы, который ей только мог достаться. Да, Кан бы позволила этому человеку убить ее, даже была бы благодарна. Пусть именно он станет тем, кто проигнорирует ее отчаянные попытки выжить, что проявятся чисто на инстинкте самосохранения, пусть только Тэхен увидит эту предсмертную агонию, пусть в его руках останутся все ее страсти и страхи. Слабая сторона могла бы взять сейчас верх и заполнила голову мыслями, идущими по пути меньшего сопротивления. Только у нее не выйдет. Нельзя. Избавить ее от жизни может только она сама, как единственная и полноправная хозяйка. Умирать здесь не хочется, не на чужбине, а потому не позволить этому случиться есть целых две причины. Нет, больше. "Я тебя ненавижу," - крутится на языке, но далеко не в сторону Кима. Ненависть без адресата, так же не может быть? Тогда кому это? Тому, кого люди Богом зовут? А может к самой себе? Скорее всего так. Она всегда чуть что срывается на себе. Не Ким виноват в ее желании быть с ним слабой и мягкой, не Тэхен вымыл из головы здравые мысли, не он влюбил ее в себя и усложнил дело. Это все сотворила Сара. Одна она рыла себе могилу. Только вот могила стала братской. Для Кан и для Дуонг. -Тэхен, все нормально, - выходит не особо правдоподобно, сипло, тихо, такой голос обычно у человека, который на грани срыва. Осознание провала душит. Дорогостоящая ошибка, ее ничем не исправить. - Иди. Он не выдерживает. Не будет Кан валяться в этом холоде и наедине с собой. Виноват, так исправляй, не страшась наткнуться на колкие слова. Мужчина поднимается с места и буквально за пару легких движений поднимает девичье тело из воды. Рукава поло вмиг мокнут, капли от Сары летят на остальную одежду, неприятная сырость до этого момента была лишь внутри. Кан начинает всхлипывать вопреки своим планам, пытается оттолкнуть, но ничего не выходит, смеется истерически, кусает губы, снова всхлипывает, физическая сила покинула, удары по Киму слабые, беспорядочные, словно ребяческая драка наотмашь. Очень быстро Сара оказывается обернута в большое махровое полотенце. Слезы заволокли глаза, ничего толком не видно, лишь размытый мужской силуэт впереди. Легкие заполняет уже от части родной запах Тэхена, голова начинает кружится. А он в объятьях стискивает крепче, они для Кан клеткой становятся, посему рыдания вырываются вольной птицей. Желая скрыться от истошного режущего гортанного воя, Ким лбом утыкается в изгиб между плечом и шеей девушки. Израненная, истощенная, но все еще в его руках. Мужчина жмурится и прижимается сухими губами к мокрой коже. Он не отпустит, так должно быть всегда. Только плач со временем обязан смениться смехом. Под ногами пропадает опора, Тэхен поднимает на руки и, пиная ногой дверь, покидает чертову ванную, в которой вечно происходит что-то неприятное между этими двумя. Хван провожает взглядом куратора и задыхающуюся Кан, давно у нее не было такого состояния. Картину еврей заливает глотком виски. Истерика подруги прячется за дверью комнаты Тэхена. -Хван, - повторяет свое еще свежее имя парень и наливает еще. - Спасибо. Имя, она дала ему новое имя, а вместе с тем и новый этап жизни. Такой ценный подарок, за который хакер так и не отплатил. Это имя отныне станет болезненным но светлым напоминанием о девочке, которая не выходила из дома без стрелок, о девочке, которая рассказывала ему сказки из корейского фольклора и очень много шутила о том, чтобы он присмотрелся к парням наконец. Хван не может в полной мере ощутить реальность происходящего, ни он, ни Ян не видели мертвого тела подруги, для них она все еще жива, просто не рядом. Надо осознать, осознать целиком и дать себе волю, высвободить эту тоску по человеку, смириться с тем, что с ней больше не поговорить, не обняться. Какая странная штука - смерть. Это по сути своей массовая разлука. Надежная такая. Человек уходит без возможности вернуться по своей или чужой воле. Манн трет глаза и снимает с телефона чехол, в котором неизменно лежит небольшой листочек. Рисунок Тоши, где она изобразила всех пятерых, даже по именам подписала. Именно Дуонг зачеркнула "Аарон" и подписала "Хван". Парень смотрит на эту бумажонку так, словно это самая важная вещь в его жизни. Откуда эта сентиментальность? Неужели заразили девочки? Он всегда старался руководствоваться разумом и особо не привязываться к людям, так как это самые непостоянные создания природы. Не вышло. Эти четверо изменили взгляды. А сейчас их осталось трое. Нет, Дуонг все еще часть этой семьи. Она никогда ее не покинет. -Надеюсь ты переродишься домашним котом, - вспоминая их разговор о загробной жизни, произносит Хван, это становится последней каплей. Добил сам себя. - Прости. По щекам стекают непрошенные слезы. Ему не стыдно, Хван не станет их прятать, эти слезы принадлежат одной из самых лучших девушек в его жизни, поистине ценному человеку, за такое не стыдно. Чимин смотрит на стрелку часов, она словно стала еще медленнее, чем была до этого. Ждать, когда Юнги придет сам или наведаться к нему? С чего Пак взял, что Мин удостоит его такой чести и явится сам исполнять волю Винсента, а не пошлет кого-то из своих людей? Видимо, придется явится в гости без приглашения, но стоит ли брать с собой эту девушку? Кажется, Сара. Там, на крыльце, они хотели сделать это вместе. Либо же для подстраховки можно потащить с собой Яна. Нет, Вана младшего он брать не хочет, отчего-то в Чимине сохранились к нему теплые чувства. Малец не должен схватить пулю, что очень вероятно при встрече с Мин Юнги. А что до Сары? Причины, по которым он рассматривает ее в качестве спутницы, две: 1. Чимин нисколько не пропитался чем-то светлым к этой женщине; 2. Кан Сара явно под надежным покровительством. -На имя Мина забронированы билеты в Италию, вылет через три часа, - докладывает мужчина их личной охраны и ожидает распоряжений. Чимин устало отставляет в сторону бутылку дорогой янтарной жидкости, на этикетку которой даже не смотрел, пока забирал с личного бара. Какая разница? Все одинаково мерзкое и в равной степени бесполезное. -И ты действительно думаешь, что он куда-то полетит? - усмехается Пак. - Продолжайте следить за его квартирой. -Принято. Только подчиненный покидает гостинную, как Пак начинает истерически смеяться. Какой тупой отвод глаз, кто вообще купится на это? Точно не он. Чимин достаточно был на побегушках Винсента чтобы понять: Юнги от себя он ни за что не отпустит. Взгляд мужчины падает на тройку колец, лежащих на журнальном столике перед ним. Сердце пропускает удар. Еще несколько часов назад она сидела рядом и снимала эти кольца жалуясь, что они натирают пальцы. Как они могут натирать пальцы? Чимин тянется к одному их украшений и, взяв наугад, надевает на безымянный палец. Диаметра не хватает, чтобы кольцо опустилось так, как Чимин привык носить кольца. Плевать, пусть остается на середине. Самое главное - часть ее рядом. Как же ему больно, взгляд впился в чертовы кольца. Дуонг носила их совсем недавно, она сидела здесь с ним прошлым вечером. Может она прячется в спальне? Человек не может так легко и быстро уйти. Его человек не может. Слышится входящий вызов. Отец. -Да, папочка, - со смертельной дозой ехидства приветствует Пак. Металл, что теперь окольцовывает палец, будто делает сильнее. Нет. Не металл, а его хозяйка. Дуонг начала менять Чимина, пусть даже не старалась и не задумывалась, и именно она на данный момент незримо рядом. -Что за тон? -Тебе что-то не нравится? - с притворным сожалением спрашивает мужчина. - Я не хотел тебе отвечать, признаюсь, так что говори быстрее, чего хотел и прощай. -Как ты со мной разговариваешь, Чимин? - он все тот же, не терпит ни одного отступления от их привычного сценария, где сын пресмыкается перед отцом. -Извинись перед мамой. Последнее, что говорит Пак, было тем, что несколько лет сидело в голове, умоляя стать произнесенным вслух. Чимин всего лишь ребенок, с которым всегда были строги. Он хотел лишь любви себе и маме, а во времена взросления в этой самой любви разочаровался. Эффект от разочарования сгладила одна колдунья с синими глазами, а теперь эту колдунью забрали. Все же судьба слишком строга с ним. Чего от Чимина хотят высшие силы? Почему не позволили обрести ему счастливый конец где-нибудь на тихих островах рядом с любимой женщиной? Он же был готов отказаться от всего ради нее, он отказался. Похоже, что Пак из тех людей, кто должны показать остальным трагичную сторону жизни и любви.