appearance of morality

Буквы на пачке написаны как-то небрежно, легко, будто автор расписывал новую ручку, а у девушки мир рушится окончательно. Хилая лестница внутри обваливается, между сердцем и головой больше нет связи. И в мыслях лишь одно: я тебя уничтожу и тобой пообедаю. Пусть и немыслимо жарко под руками Тэхена, но так спокойно и приятно. С утра толком мысли в кучу не собираются и не кружатся стервятниками над таким шатким удовольствием. Если сейчас создать иллюзию, что все последние события - сон, то можно подумать, что Сара поистине счастлива. Но иллюзии никогда не удавались ей успешно. Девушка укрывается одеялом с головой и отодвигается от Кима, не в силах себя простить, он же рефлекторно тянет обратно сквозь сон. И Саре ничего кроме горькой усмешки не остается. Сама подписалась на это. Не остановила, протестовала недолго, ответила в итоге с тем же пылом. Идиотка. Ян с непониманием оглядывает курьера и хмурит брови. Не в его правилах пускать на порог того, кого он в лицо не знает, или за кого не услышал слова от проверенных людей. Молодой парень с, предположительно, обернутым в бумагу холостом, мнется с ноги на ногу и не может толком выстроить предложение на чётко поставленный вопрос. -Господин Пак просил доставить госпоже Чон или господину Вану, - наконец выдал полноценный ответ парень. -Какой Пак? - Ян и сам не заметил, как тон его сменился на угрожающий, а стойка стала уверенной, кричащей о расположении духа Вана младшего. Расположение это сейчас совершенно ни к черту. Мин мёртв, Сара все ещё непонятно где, Тоши он утешить не может, вернувшийся Хван пассивно агрессирует на все, что движется, и на то, что не движется, тоже. -Не пугай мальчика, - произносит Тоши на другом языке, спускаясь с лестницы. Шум её шагов эхом разносится по холу внушительных размеров. Пустота казино завораживает нежданного гостя, он с робким любопытством осматривает высокий потолок и массивные роскошные люстры. В голову лезут предположения что и сколько стоит, какие люди здесь обычно отдыхают, насколько богат хозяин. Тоши грациозной кошкой огибает напряжённого друга и оказывается перед доставщиком, мгновенно привлекая его внимание. Девушка коротко улыбается и протягивает руки. -Спасибо большое, - нарочито тянет Чон, забирая то, что передал отец Чимина. Ее взгляд пересекается со взглядом друга, девушка закатывает глаза. - У тебя память стала куда хуже. Советую выучить парочку стихов. Не разрывая зрительного контакта, Тоши отходит за спину друга, а когда оказывается вне поля зрения, тут же начинает шелестеть бумагой, небрежно её снимая. Ян же абсолютно бесцеремонно захлопывает дверь. Прощаться по-английски он умеет, только выходит с его фирменной грубостью. -Ты так беспечно взяла это? - медленно разворачиваясь к подруге, шипит Ван, но замирает, увидев открытый фрагмент. Его прошибает холодом и буквально прибивает к земле. Мурашки покрывают все тело, а зрение теряет фокус. Почему руки трясутся как у мальчишки? Лучше бы это был взрывной механизм. Из дрожащих рук блондинки падает картина, так и оставшись по большей части в упаковке. Тоши оседает на пол следом за полотном и зажимает рот ладонями. Ей не хочется наводить шумиху, не хочется выпускать тот крик, что застрял в груди, не хочется плакать и шмыгать носом, но на глазах сами по себе появляются слезы. Весь игривый настрой сдувает с неимоверной скоростью, будто и не было. Чертов Чимин со своими приветами с того света. Ян находит в себе решимость присесть рядом и сорвать остальную бумагу. С каждым рывком эмоции сжимают все сильнее. Холод, кажется, укоренился в теле. Но им явно теплее, чем той, кто изображена на холсте. Как живая, крупным планом, на синем фоне её любимого оттенка, который так подходит черни волос и лазурным глазам. Дуонг прописана детально, взгляд передан так, будто девушка сейчас взмахнет ресницами и спрячет свою извечную тоску на дне значков за лёгкой вынужденной улыбкой. Ван проводит по работе Чимина и проклинает в сердцах все, что причастно к созданию портрета: руки Пака, того, кто научил его этому, холст, масло. Всё. Это слишком жестокий подарок. Нет, они не пытаются, и даже не думают пытаться забыть её. Всего-то Дуонг сейчас является свежей раной полной соли с уксусом, сейчас рану потревожили с новой силой. -Даже здесь не улыбается, - проглотив ком в горле, замечает брюнет, а Тоши подползает ближе и утыкается в плечо друга, пряча лицо. Родной аромат мужского парфюма окутывает защитным плащом, проникает в легкие и пытается пробиться к сердцу, дабы залечить. Все это сон, все живы, все вместе, сейчас Тоши откроет глаза и перенесется в самое начало их истории, где они сидят в квартире Тэхена и обсуждают вылазку в клуб. Тоши уже будет обладать некими знаниями, она запретит Дуонг отвечать на сообщения Чимина, а Саре засматриваться на такого подозрительного куратора. Тоши все сможет исправить, все предугадает, а потом вернется домой со своей любимой четверкой и пойдет с ними тратить деньги на вкусную еду и крепкий алкоголь. Ян ничего не говорит, не может, просто обнимает, скрывая её боль от нежелательных свидетелей. Девушка позволяет себе разрыдаться рядом с близким человеком, опять поддаётся эмоциям и обещает самой себе, что это в последний раз. Она примет реальность, она с ней смирится, но никто и никогда не запретит ей злиться на несправедливость судьбы. -Она же видела? Ян, скажи, что она видела его смерть, иначе зачем это было? - словно заученный стишок проговаривает, задыхаясь, Тоши. -Видела, милая, - приглаживая белые пряди, шепчет Ян. Он специально говорит еле слышно, скрывает сиплость и дрожь голоса. - Она все видела. Ему так хочется верить в собственные слова и загробную жизнь, если Ду действительно могла знать, что она отомщена, если бы она ждала их по ту сторону, тогда он бы не так сильно скучал по подруге. Ян бы всего навсего предвкушал встречу. Чонгук замирает ещё в самом начале лестницы, неотрывно смотрит на двоих друзей, обнявшихся на холодном полу, а рядом картина, к которой и присматривать я не надо, по палитре цветов и эмоциям этих двоих все ясно. Чон оседает, опираясь плечом о перила. Он не вмешивается, просто смотрит и разделяет эту боль безмолвно, на расстоянии, стараясь заглушить внутри голос ревнующего ребёнка. Сейчас ей нужен Ян, с ним у них теснее узы, этот факт приходится признать, пусть и неприятно. Чонгук подождёт, а как придёт время, обязательно отзовётся на её просьбу о помощи. Он близок ей, но по-своему, не так как Ян, с которым у них как минимум равноценная боль на двоих. Посмотрев на свое отражение, Сара замечает, что круги под глазами стали в разы светлее, а кожа сегодня подтянутая и здоровая на вид. То самое утро, когда ты довольна своей внешностью не взирая на то, что на лице нет макияжа. Довольна собой. Могла бы быть, но совершила ошибку переспав с Ким Тэхеном. Лёгкий поцелуй в шею и обвивающие талию мужские руки ощущаются как удавка на шее, только удавка эта пахнет так приятно и кожу словно ласкает, а не царапает. Тэхен пытается поймать женский взгляд в отражении, но Сара его упорно уводит, Киму остаётся довольствоваться тем, что он видит. Спустя столько времени они наконец стоят вплотную. Тэхен чувствует себя деталькой пазла, которая наконец нашла свою пару, он бы вечность ее обнимал. -Всё хорошо? - спрашивает мужчина с беспокойством во взгляде. - Я сделал тебе больно? Ким спешно осматривает открытые участки тела подмечая каждый след, что он оставил. Неужели в этом причина её грусти и молчаливости? Нет. Тэхен безошибочно выучил все ее предпочтения и пороги, к его же огромному сожалению эта грусть в глазах имеет иной источник, более сложный. -Нет, - коротко отвечает Сара, побарывая в себе желание обернуться и успокаивающе поцеловать в щеку. - Больно не было. Кан все-таки оборачивается, утыкается носом в изгиб шеи и, закрыв глаза, вдыхает полной грудью. В голове пробегает страшная мысль: надо запомнить все, это в последний раз. Почему бы ему быть последним? "Бред," - жмурится девушка и крепче сцепляет руки на ребрах Тэхена. Все же зудящее предчувствие не оставляет, чертова интуиция никогда не дает расслабиться. А может это просто тревожность и стоит обратиться к специалисту? Да в гробу она их видела. -Сломать меня хочешь? - усмехается мужчина, начиная перебирать ее волосы. Пусть ломает, ему не жалко. Кан с усмешкой подмечает про себя, что это он ее сломал. Еще не так давно девушка презирала подобные чувства, вообще считала, что невозможно любить кого-то в подобном плане. Желать - да, уважать - да. Для душевных разговоров, любви и поддержки есть друзья, а зачем пара? Только ради секса. Жизнь решила посмеяться над удобным мышлением Сары. Отныне все перечисленное ей необходимо получать от одного определенного человека. Не самого подходящего. -Тебя сломаешь, - вздыхает шатенка. - Злишься? Ким сначала не понимает. Честно. Ему требуется около десяти секунд, чтобы он вспомнил о Юнги. Черт бы побрал ее язык. Хрупкая идиллия становится на край обрыва. Нет, Тэхен не злится, он проглотит не жуя, но вот она. Вдруг снова заговорит о Дуонг? -Нет. -И я теперь нет. Не соврала. Правда, на него не злится, на себя за сомнения, на жизнь за отсутствие ясности, но на Тэхена не злиться хочется. Его место в ее жизни хочется признать, а самого Тэхена оправдать. Во взгляде Кима лишь слепому не видно вопроса. Правда? Нет, все так просто быть не может. Неужели по истине она возвращается к нему? Ее не придется держать насильно, не придется каждый день убеждать в том, что он не подонок, являясь им. У Тэхена в голове не вяжется. С Сарой ведь не все в порядке, она все такая же потухшая, только к нему теплее стала, позволила то, что раньше позволяла. Кан прикладывает ухо к мужской груди и слышит, как чуть быстрее обычного бьется сердце. Раз, два, три.... девяносто восемь, девяносто девять, сто. Сотню ударов они молчат и обнимают друг друга. Все эти сто ударов Сара ни о чем не думала, исполняя свою свежую мечту, а вот Тэхен будто перенял от нее все конфликты с самим собой. Все? Конец? Драме конец? Он должен радоваться, но не может в полной мере. Насколько далеко все зайдет? Если им на двоих отведена вся жизнь, то сможет ли он прятать правду так долго? Обманывать самого дорого человека не так уж просто. Тэхен не думал об этом до сегодняшнего дня, до этой минуты не думал. Сердце ускорилось. Сара поднимает голову и, упираясь подбородком в грудь Кима, заглядывает в его глаза так, что у Тэхена резко воздух в легких становится свинцовым. Зачем она так смотрит? Самым честным и любящим взглядом с той самой печалью. Кан напоминает ему собаку перед усыплением, которая всецело верит, что хозяин ей не навредит. -Пожалуйста, не заставляй меня плакать больше, - вырывается у Кан, за что ей в один миг стыдно становится. - Я не хотела этого. -Чего? - только и может произнести Тэхен, а сам в душе уже тысячу раз на крови поклялся, что ни из-за него, ни из-за кого-то или чего-то еще, она плакать не будет. -Я не хотела верить кому-то еще. -Мужчине? - догадывается Тэхен. Он прекрасно помнит, как однажды, выйдя покурить, узнал от Яна о том, что не все гладко шло у Кан до момента их встречи. Ван младший тонко намекнул, что не посмотрит на возраст и статус куратора, если тот своим поведением как-то обидит подругу. Тогда Тэхен лишь посмеялся с того, как мило выглядит этот мальчик, защищая дорогую ему подругу, но вот позже его сжирало любопытство. -Не только в мужчинах дело, я давно смирилась с тем, что вы самая непостоянная деталь жизни, что сделаешь с вашей проститутской природой? - усмехнулась Сара, специально подбирая обидную формулировку, чтобы разрядить разговор в своей манере. - Я о людях по сути. Если на то пошло, то среди девушек тоже достаточно изменщиц и предательниц, просто у нас больше стоп-факторов. Но это уже лирика. Суть в том, что верить опасно любому полу в любом спектре жизни. Я не хотела себе новых персонажей. -Расскажешь, кто тебя обидел, что ты теперь такого мнения? -Тэхен, не смеши меня, - отстраняется Кан и поворачивается обратно к зеркалу, дабы расчесать волосы. - Посмотри на то, в чем мы оба варимся, и попробуй сказать, что я не права. Тебе мне тоже верить не стоило бы. Только вот я закрываю глаза на твой обман с личностью. -Почему закрываешь? - опустив голову, Тэхен садится на бортик ванной. Плитка на полу такая белая, что захотелось ее сменить, делать ванную комнату в этом цвете было ошибкой, быстро надоедает. -Потому что настоящего тебя я вижу сейчас, куратора не было, как можно обвинять во лжи того, кого не существует? -И все же, - взгляд мужчины поднимается по обнаженным ногам Сары вверх. - Ты из-за этого на самом деле не злишься? Не записываешь меня карандашиком в список уебков? -Нет. Из-за этого нет. Считай, что это все твои льготы, - расчесанные каштановые пряди летят назад, девушка принимается за другую сторону. - Но не думай, что эти льготы не имеют придела. Я ненавижу вранье, Ким, настолько, что могу пожертвовать очень многим и достаточно неразумно. Просто это вранье такого не стоит, естественно на контрасте. -Я уже примерно оценил объемы твоего сумасбродства, - по-доброму усмехается Тэхен и слабо-слабо улыбается. Впредь ему не хочется сталкиваться с больной головой Сары. Как. Ей. Врать? Тэхен качает головой в стороны и набирает грудью воздух. Ему очень интересно кто и как ее предал, что столь рано Кан познала суть человеческой природы, невозможно сделать подобные выводы с основой лишь стороннего наблюдателя. Но для этого пока не время, Тэхен догадывается, что в данный отрезок времени имеет право лишь на один вопрос. И он решает какой задаст. Тот, что мучает его лично. -Не расскажешь мне, что случилось у вас с еврейчиком? - набирается смелости Ким. Он с ума сойдет, если услышит, что Хван имел для нее такое значение, как сейчас он. -С Хваном? - зачем-то переспрашивает Сара, приостановив движения расческой. - Ничего особенного. Ким поджимает губы в недоверчивом жесте, но потребовать чего-то сил в себе не находит. Вопрос и без того трудно дался. Ответ Сары вполне сойдет, будь он искренним. Ничего особенного. А поэтому ли чертов кучерявый острее всех реагирует на их взаимодействия? Поэтому он касается к ней чаще всех? -Он моя первая любовь. Выстрел в колено. -О, - на выдохе произносит мужчина, по не совсем ясной ему причине, становится неприятно. Это же прошлое, в чем тогда заключается этот укольчик ревности? Возможно в том, что этот парень все еще рядом, а может в том, что первой любовью оказался не он. -Очень болезненная, которая ясно показала, как бывает обидно за саму себя. Я ведь всю жизнь, сколько себя помню, считала дикой глупостью убиваться из-за парня и плакать, как плакали мои подружки при расставаниях. А появился Хван. Тогда еще мы звали его Аарон. Да, давай в рассказе он будет Аарон, - речь становится беглой, акцент ярче. - Я влюблена была в Аарона, злилась я потом тоже на Аарона, а Хван мой друг. Он, кстати, даже в любви признавался, заботился, стал первым во всем, а потом выяснилось, что отношения ему не нужны, я нужна, а отношения со мной нет. Я чувствовала себя паршиво. Согласилась с ним, сделав вид, что все хорошо, но сама была в такой эмоциональной заднице, что месяцев пять из нее выбиралась, а выбралась только нарыдавшись вдоволь и пинками Яна с Тоши. Это может показаться глупым, мне самой со стороны бы раньше показалось, но меня судьба любезно научила сопереживать даже той боли, что вызывана чувством любви. Монолог окончен, а Тэхен не находит ничего в ответ, вопросов стало куда меньше, но это не исправило его отношение. Все так же паршиво от мысли, что кто-то был ей, возможно, дороже, чем он. Интересно: она их сравнивала? В общении, в поведении, да хоть в постели. Да, особенно в постели. -Вы похожи. Выстрел в голову. -Вы похожи на интуитивном уровне, взглядом своим тяжелым, холодом, смешанным со вспыльчивостью. Только он от части поэмоциональнее в том плане, что выражал комплименты или, не знаю, может все из-за возраста... -Он не только первая любовь, да? - выдавливает из себя хоть что-то Тэхен. Ревность уже огладывает его кости. -Имеешь ввиду секс? - усмехается Сара. - Да, и он, и поцелуй, и прочие милости. Больше скажу, дорогой, он единственный. Из моей головы его окончательно выбило только с момента нашей встречи. Пожалуй, даже не встречи, а первых нормальных взаимодействий. -Хватит. Такой жесткости в голосе Ким и сам от себя не ожидал. Не последние слова его задели в основной мере. Безусловно, это чертово "единственный" сотрясло его мир, но не настолько сильно, как другая деталь. Гадко от того, что его сравнили с недобывшим, но еще хуже, что она права. Тэхен абсолютно безэмоционально к ней относится со стороны. Он думал о том, какая она красивая, думал часто, подмечал детали, но все лишь в голове. Тэхен прекрасно помнит, что женщинам важны слова и действия, но ни того, ни другого он толком не дал. Из тени защищал от самого себя и все на этом. Все, что Ким делал - это перепирался с ней, выкраивал ситуации, чтобы побыть вдвоем, ворчал и контролировал. Пытался контролировать. Любая нормальная не травмированная в хлам девушка послала бы его к черту. Он даже цветы ни разу не подарил, хотя истинно считает, что Сара достойна не просто букетов, а целых полей. -После него я подумала, что мне не светит почувствовать себя нужной и любимой, комплименты я буду слышать либо от друзей, либо от тех, кто хочет просто трахнуть, да хоть от кого, но не от любимого. Потом общение с тобой это подтвердило. Но поделать уже нечего, девочка влюбилась и снова довольствуется тем, что ищет подтекст в обычных словах, а потом в своей больной фантазии достраивает их до чего-то милого. Скулы у Тэхена сводит, теперь он понимает, что и за кого-то больно бывает. А Сару наоборот отпускает, со словами уходит боль, она словно перекладывает ее на Тэхена. Признать сейчас свою глупость и нездоровье психики не кажется чем-то позорным. Оно кажется верным. Кан хотела сделать это давно, только при других обстоятельствах. Может на исповеди в церкви, которую она презирает, может у шаманки в степи, где даст своей душе волю. -Я даже думала, когда искала на тебя компромат, что будет лучше добить себя тобой, чтобы закаменеть на этот раз. Хороший же вариант: показать самой себе, что на роду мне написано влюбляться только в мудоебов, - девушка посмеялась, тихо и искренне. - Прости за мудоебня, но точнее и не скажешь. Тэхен поднимается на ноги и, не глядя на Сару, отходит в сторону двери. Ладонь над ручкой замирает. Ким нисколько не обижен за ее резкость, в иной ситуации он бы даже посмеялся и добавил новое слово в свой лексикон. -Я исправлюсь. -Не надо, - снисходительным тоном просит Кан. - Люди такие, какие есть, будет нелепо. Я уже поняла, что твой язык любви - это перестрелять пьяниц, которые хотели пристать ко мне, а не розочки и милые записочки. -Нет, - обрывает Ким. - Ты любима, и абсолютно нормально, давать тебе подтверждения этого хоть каждый день. Надо будет - перестреляю кого-нибудь, надо - принесу эти дурацкие розы. -Тэхен... -Буду к вечеру, - брюнет все же оборачивается, чтобы еще раз осмотреть девушку. - Прекрасно выглядишь без макияжа. Кан провожает взглядом автомобиль Тэхена и завистливо вздыхает. Ее все еще никуда не выпускает, а сам только и делает, что катается. Рука находит в кармане пачку сигарет в кофте. Мальборо. -У тебя был хороший вкус, Мин, - одобряет Сара и большим пальцем отбрасывает крышечку вверх. Всего две. А вот и печальные новости. Покурить хотелось куда дольше, чем две сигареты. Зажав сигарету меж зубами, Сара не спешит убирать пачку. Как мило, что Юнги оставил в ней еще и зажигалку. Внимание привлекает какая-то грязь на белом картоне. Раскрыв пачку шире, девушка приглядывается и замечает надпись на внутренней стороне крышки. Производитель там ничего никогда не печатал. В руках мгновенно возникает чувство слабости, а по телу растекается холод. Корявый почерк, черная гелевая ручка, английский без соблюдения грамматики. "Это был его приказ". В голове звон, изо рта падает сигарета, из трясущихся рук пачка. Осознание неожиданной волной снесло прямо в открытый океан. Его приказ. В голове слышится голос Юнги, кажется, Сара даже видит перед глазами его улыбку, полную сожаления и снисхождения. Дуонг убили по велению того, кого она сегодня утром окончательно впустила в свою жизнь. Глаза бегают из стороны в сторону, во рту пересохло, а горло будто что-то сжало. Плакать уже не хочется, плакать просто нечем. Сколько раз она говорила ему о лжи? Сколько раз он молча слушал, скрывая правду? А сколько клялся в том, что не имеет отношения к этому? Считать не надо, от количества не станет проще или тяжелее. Струсил и не признал или расчетливо утаил? Без разницы. Решение Тэхен принял неверное. За такие ошибки принято платить. А еще ошиблась сама Сара. Плата умножается на два. Колени подкашиваются, с глухим грохотом Кан падает на пол и упирается ладонями в паркет. Звук биения сердца заглушает все остальные звуки, глаза застилает мутная пелена. Это не слезы, это нечто хуже. Еще немного и она точно лишится рассудка. Прежде, чем это случится, нужно завершить дело, касающееся чести. Дело ее маленькой семьи. На губах появляется безумная улыбка. Сара нелепо шатаясь поднимается и подходит к комоду, где точно видела телефонную книгу. Звук рвущейся бумаги сменяет шум активного письма. Несколько строчек, хватит всего-то нескольких строчек, они должны дойти до адресата и сделать ему чуточку легче. А вот другие пара строчек обязаны стать ее последним ударом. "Люблю тебя, Ян, больше всех люблю. Прости и пойми. Объясни моим. Береги их, ведь это и твоя семья тоже, мы оба прекрасно это знаем. Прости отца. Будь рядом с Джексоном. Не вини себя. Я всегда рядом, буду ходить тенью и обязательно увижу твоих детей даже с того света. А ты, Ким Тэхен, знай, что являешься самым болючим предательством, самым сильным разочарованием. Я совершенно точно не смогу из себя тебя вытравить, выход остается один. Сделай милость: отдай Вану первую часть и не приближайся к ним более никогда. Прощай." Пусть Тэхен сделает, как она просит, и поделится этим клочком с Яном, как только прочитает то, что предназначалось ему. Пусть сделает это хоть через почтового голубя, неважно. Ей уже ничего не имеет смысла. Кан клялась сама себе: она его сотрет в прах, если он причастен. Клятвы надо выполнять. В мыслях гуляет ветер, теплый, сводящий с ума и заставляющий потерять ориентиры. Вместе с тем в раковину один за другим летят пачки таблеток, пусто. Две пачки легкого обезболивающего и одна против тошноты. Этим здесь не поможешь. Девушка яростно швыряет непонятный тюбик на пол и смотрит на свое отражение. Кан из зазеркалья будто дает ответ, Сара кивает сама себе и тихо смеется. Не так она хотела, но таблетками добьется только отвратительного состояния и лужи рыготины. Спешно вернувшись в комнату, Сара быстрым движением снимает с подушки наволочку. Настольное зеркало оказывается в ткани. Три глухих удара об угол кровати. На светлой наволочке свежие осколки разных размеров. -Не так я уйти хотела, - шепчет иностранка и возвращается в ванную, к том самому отражению, что подсказало ей ответ. - Знаешь, подруга, а мы ведь с тобой лет с тринадцати об этом думали, и всегда отбрасывали вариант с порезами. Как-то, знаешь, неприятно. Другое дело других резать, а вот себя именно на сгибе запястья как-то неприятно. Странно, да? По сути сгиб-то и не нужен, но будем классиками, да? Девушка смеется, глаза начинает застилать сырость. -Выход из зоны комфорта. Первый порез именно по сгибу, сквозь сжатые зубы, с огромным нажимом, не отрывая взгляд. Вот он: страх исполняется, она смогла, она поборола отвращение. Она все может. Она может сквозь боль. -По факту же повдоль резать надо, да? - продолжает разговаривать с отражением Кан. - Но я хочу устроить перфоманс, придется дольше, муторнее, но красивее. Девушка откладывает стекло и пальцем собирает появляющуюся струю крови. Жжется,так неприятно, что становится понятно, зачем набирают ванную с водой. Движением локтя Кан открывает кран, вспоминая, что хотела сделать это еще несколько минут назад. Теперь ждать придется чуть дольше. Под шум воды на стекле зеркала начинают появляться очертания из кровавых линий. Кисть начинает стремительно неметь. Кан вонзает лезвие глубже. Этой рукой она уже ничего сделать не сможет, но достаточно и одной. -Пишем на международном же? - сама у себя спрашивает Сара и сама же с собой соглашается. - Что-то мне мало крови. Еще порез, с первого раза глубже, рядом. Так хочется смеяться, Кан смеется каким-то страшным грудинным смехом, совсем не похожим на ее настоящий. Ванная заполнена уже на четверть, рука чувствуется все хуже. На зеркале готовы два слова. Осталось самое главное: сердечко. Кан пачкает в собственной крови три пальца и старательно медленно вырисовывает корявое сердце. Кровавое "fuck u" с этим милым дополнением греет измученную душу иностранки. Она бессильно падает в ванную с осколком в руках. Рука скрывается под слоем воды. Легче. Даже не глядя на то, что делает, Кан еще раз проводит по руке, на этот раз повдоль. -Закопает наверное где-то, где только он сможет навестить, - сипло произносит себе под нос Сара. - И будет раскошеливаться на эти розы. Кан улыбается будто сумасшедшая. -А может не пожалеет денег на кремацию? Вот так просто и странно. Умереть ради того, чтобы сделать кому-то очень больно. Умереть одной, тихо и спокойно. Не за благое дело, не за другого человека. Сара хотела погибнуть, а не сгинуть, но сама себя обрекает на это. Что скажет мама? Нет-нет-нет. Во взгляде появляется страх со смесью осознания происходящего. Мама. Мамочка не должна видеть ее мертвой. Мама не должна из-за нее плакать. Мама. Она еще столько ей не сказала, она не обнимала ее уже два месяца. Она хочет к маме, в ее руки. Умереть только в ее руках. Как же холодно, все раны, что старые, что только что сделанные, начинают саднить еще больше, моральная боль начинает чувствоваться физически, а с глаз бессильно текут слезы. До тряски хочется оказаться у мамы, почему она не вспомнила о самом лучшем в своей жизни человеке, пока делала это? Сгинуть в чужой ванной, в чужой стране, не попрощавшись с матерью - это самое страшное наказание, которое Сара сама себе и назначила, не подумав. Да, для ее грешной души слишком большой роскошью была бы смерть на руках родителя, но хотя бы кончину на родной земле девушка заслужила. -Прости меня, - захлебываясь в слезах и не в силах пошевелиться то ли от стремительной потери крови, то ли от слабости внутри нее, умоляет Сара. - Мама, прости. Глаза начинают закрываться, а дыхание становится реже. Это не пугает, пугает факт, что мать ничего не услышит. -Мама. Из рук Тоши летит на пол стакан, разбиваясь на два крупных осколка. Звук привлекает внимание Чона и друзей. -Осколок в тебя не попал? - тут же вскакивает Чонгук. Девушка отрицательно качает головой и присаживается, на колени, дабы поднять то, что осталось от стакана. -Руки уже трясутся? - смеется Хван, а потом резко уходит в серьезность. - Понимаю. -Нет, с руками все хорошо, - отмахивается Тоши. - Не дрогнет, когда тебе въебать соберусь. -Что-то случилось? - шепотом спросил детектив, наклонившись к блондинке, на что та пожимает плечами и оборачивается к окну. Мелкий снег? Необычно. Необычно и страшно. Снег всегда приносил ей плохие новости. А еще снег безумно не любит Сара. Где она? Да где бы не находилась, Кан точно сейчас ворчит на это погодное явление. Только почему же за эту сумасбродку так сердце болит? Блондина опускает взгляд на свои раскрытые ладони. -Тоши? - зовет Чонгук, но она не реагирует. Безмолвно разглядывает линии на руках. Где здесь линия жизни? Можно ли на ней найти предупреждения? -Где ты, Сарочка? - шепчет девушка и переглядывается с Чоном. - Где она? Ян докуривает четвертую подряд сигарету и отбрасывает от себя окурок. В руках он крутит смартфон, порываясь набрать номер куратора. Неизвестность в отношении Сары не по-детски действует на нервы. О сыне Ким Монкута не удается узнать даже Хвану, по местонахождению Винсента нет никаких намеков и зацепок. Если он навредит ей, то Ян высвободит всех своих демонов. Пусть это будет даже нечто незначительное. О чем-то серьезном Ван даже мыслить не смеет. Он не может потерять свою половину, их слишком много связывает. Эти два дурачка даже кровь свою рукопожатием смешали. -Позвонить или не позвонить? - сам у себя спрашивает Ян. - Видела бы мои метания Сара. Брюнет до боли кусает кубу и сжимает перила балкона. -Я, блять, бездействую, как ты и просила! - кричит в пустоту Ван. Он знает, что до Сары слова не дойдут, но внутри держать не может. Она его до тихой истерики доводит. Это только снаружи Ян с легкостью играет роль клоуна, но каждую ночь засыпает в метаниях. Он уснет спокойно лишь тогда, когда в соседней комнате будет одна дурная. Ему же немного надо. Совсем крохотную деталь в сравнении со всем миром. Его дорогую сестру. - Так, пожалуйста, вернись ко мне. Иначе я возненавижу нас обоих. Вернись любой, Кан. С любой историей и правдой за спиной, Сара, вернись. Сжимая в кулаке ткань собственной рубашки в районе сердца, Ян с уверенностью тычет на экран. Раздаются протяжные гудки. -Ян? - раздается по ту сторону непонимающий голос Тэхена. -Когда последний раз вы говорили с Сарой? - без приветствий начал Ван младший. Его тон резкий, а интонация окрашена холодным серым цветом. -Мы поругались в день ее приезда домой, на пустом месте, - на выдохе произносит Ким. -После этого она не отвечает на мои звонки. Жду, когда забудет свои придуманные обиды и... -Она пропала, Тэхен, - перебивает метис. - И сейчас мне особенно страшно за нее.