appearance of morality

Жизни после смерти нет. Это всё неправда. Ночью снятся черти мне, Убежав из ада. Владимир Высоцкий, 1969 г. Рев моторов, запах жженой резины, скрип тормозов и оглушительный свист с трибун. Оживленная толпа заряжает своими эмоциями, утягивает в свой вихрь радостных чувств и волнения. Ян горящим взглядом ищет среди выезжающих автомобилей тот, что знаком ему особенно хорошо. Находит. День обещает захватывающие зрелища. -Сука! - пинает колесо девушка и достает из-за уха сигарету. Ян смотрит на подругу и улыбается сам себе, наблюдая за ней. Сара, зажав зубами сигарету продолжает говорить, от чего звук выходит местами скомканным. - Не успела обороты набрать, пиздец, потом еще в пару с уебаном попала, он мне чуть в фару не вмазался. Ебала я такие парные заезды. -Ты чисто проехала, не бушуй, - тихо проговаривает Ян, глядя исподлобья, но шатенка не унимается. -Резину только зря сожгла, знаешь, сколько бабок вылетело за время тренировок? А за сегодня? И это я сейчас считаю только ссаную резину! -Жженую, - насмешливо исправляет Ван, а Сара замахивается на него, хоть и в мыслях не имеет идею ударить этого гения. -Мне не выйти из этой финансовой ямы самой, - выдыхает наконец девушка, а взгляд ее становится характерно хитрым. - Подашь лестницу? Парень шумно вздыхает. Как все же быстро она переключается с одной темы на другую, а главное на выгодные темы переходит. Чертовка опять филигранно подвела к его носу мутную темку, что в простонародье называли бы "хуй". -Это ты так предлагаешь скинуться вдвоем на грядущий свадебный подарок? - сразу понимает брюнет. Кан цокает языком в знак разочарования от того, что ее так быстро раскололи. Ян настолько хорошо ее изучил, что с ним можно уже вовсе не разговаривать, поймет по мимике. -Можно и втроем. Аарон будет рад такой экономии, - подначивает Сара. - Давай. Представь: оплатить перелет, оплатить проживание, так еще и подарок. Не жирно ли Тоши с Гуком будет? -Ты сама отказалась от их щедрости, - напоминает Ян и хочет добавить, что не им жаловаться на деньги, после недавней поездки. Только вот язык прикусил вовремя. Нет, он не бережет подругу от неприятных воспоминаний, всего лишь вспомнил, что у Кан голова поехала в сторону благотворительности, Сара, пусть и с обещанием, что акция единоразовая, но пожертвовала почти всю свою выручку на помощь наркозависимым. Подобное совершенно не свойственно девушке, ранее она помогала деньгами, но всегда с черствостью обходила эту область. И ведь аргумент был непробиваем: сами себя сгубили. -Ты посчитай сколько у них на эту щедрость из-за одних только родственников Тоши уйдет, а от нас этот отказ как половина подарка, - выводит из транса слегка охрипший голос. -Я-то уж был подумал, что твои великодушие и скромность продиктованы теплыми чувствами к Чонам, - ехидно упрекает Ван и сталкивается со взглядом а-ля "а кто хороший?". - Ладно, по рукам. Друзья совершают рукопожатие и только Сара хочет убрать руку, как понимает, что Ян крепко держит ее ладонь в своей. Под лопаткой начинает неприятно саднить то ли от вчерашнего ушиба, то ли от предчувствия. -А теперь заодно пообещай мне быть честной и ответить на один вопрос. Взгляд Яна остается теплым, тон ласковым, но Сара все равно осознает, что вопрос ей не понравится. Жаль, что этот индюк, по ее мнению, решил решать все у порога, а не спустя некоторое время. Впрочем, времени ей отвели предостаточно: и на пострадать, и на отойти, и на отдохнуть, и на подумать. -Солнце мое, это ради тебя, ты не знаешь одной детали, - с некой обеспокоенностью произносит Ян. Девушка кивает, она даже размышлять не хочет сколько проблем добавит эта деталь. - Обещаешь? Повторный кивок. Молчаливый, но твердый. -Ты помогла Киму бежать? По телу проходит множество мурашек от одного только упоминания, пусть она интуитивно и понимала, о ком сейчас пойдет речь, все равно не смогла себя подготовить и стойко встретиться с воспоминаниями. Кровь прилила к ладоням и лицу. Ван отпустил руку подруги. -Я. Тишина показалась уместной обоим. Один столкнулся с правдой, на которую надеялся наложить статус "тревожности". Вторая буквально призналась в преступлении против своей организации и двух государств. Хуже. Преступление это против утраты друзей, памяти дорогого человека и самой себя. Повелась на поводу мерзкой мышцы, которой приписывают все грехи со словами о том, что сердцу не прикажешь. -О какой детали идет речь? - небрежно выбросив бычок, спросила наконец Сара. Пусть спросить хочется и совершенно об ином. Осуждает? А останется с ней? -Тебя подозревают. Каким-то образом о вашей связи узнали наши, а побег Тэхена и твоя затянувшаяся реабилитация после ранения странным образом совпали. Если будет хоть одно более менее обоснованное доказательство, то тебя начнут прессовать, - объяснил парень, а Сара неотрывно все послушала. Глаза девушки приобрели матовый оттенок. Сара пожала плечами. Всего-то? -Ладно. Сара прекрасно понимала для себя, что может напороться на своих же. Знала, что может оказаться на месте подозреваемой, но на тот момент было глубочайше плевать. Кан бы даже взяла на себя наглость действовать неаккуратно, только вот семья голову холодной держит. Их не хочется разочаровать или потерять. Тем более не хочется подставить. Сейчас ей неважно, что могут затаскать по допросам, спокойно. К Джексону никаких нитей не тянется, а это главное. Тайна о причастности старшего Вана к побегу уйдет с Сарой в могилу. -Ладно? Сара, - Ян прикусил губу, стараясь себя сдерживать. - Блять, Кан, ты если о себе не думаешь совсем, то подумай о том, как нам принять факт пиздеца в твоей жизни. Очередного пиздеца. Как раз только о них она и думает, а потому крайне больно слышать от Яна эти слова. Да, эгоистка, да, опять сделала там, как требовал воспаленный мозг, но ведь всеми силами постаралась сгладить углы. -Ван, - со всей возможной нежностью позвала Сара и потянулась обнять друга, на что он раздраженно отошел дальше, - Ничего они не докажут. Полиграф я наебу, а боли не боимся. От очередной попытки обнять Ян снова шарахается. -Пошути еще мне, - строго обрубает метис, страх маскируется злостью, его давно научили, что так легче. - Скажи на милость, он того стоит? Он стоит таких рисков? Черноглазая отрицательно машет головой. Она не будет лгать ему ни одним словом. Тэхен того не стоил, он не стоил ни одной капли затраченной энергии. Но иначе она не могла. Понимала, что предает память подруги, понимала, что обесценивает общие труды и все те отнятые Кимом жизни. Единственным, чем Кан могла себя наказать, так это не подойти к Тэхену. Он, возможно, даже все еще не знает, что она жива, тем более не знает, кто устроил ему такой сюрприз. Сара отворачивается. Испытующий бегающий взгляд друга вынести сложнее, чем ребенку строгий взор деспотичной матери. -Я не прошу тебя меня простить, но надеюсь, что в будущем ты сможешь посмотреть на меня хотя бы как на приятное воспоминание, - за спиной слышится шорох. Снимает пиджак? - Приму любое твое решение. Захочешь, чтобы я признала перед верхушкой косяк - признаю, но, умоляю, родителям помоги если что. А так без проблем и обид. Честно. Звенящая тишина даже не контраст, а хлыст. Один из активнейших и отвлеченных дней начинает принимать обороты переломного. Брюнет рассматривает спину с не самой ровной осанкой и не верит, что его уши его не обманули. Девушка, что стала названной сестрой, та, у постели которой он поддерживал ее мать, та, отцу которой он дал слово ее беречь, сейчас стоит и смиренно ждет от него приговора? Сара действительно считает, что он будет ее судить? Ян часто моргает, прогоняя пелену слез. Необыкновенная эмоциональность слегка выбивает из равновесия. Нет, плакать никто из них больше не будет. По спине Сары прилетает звонкий удар скрученным пиджаком. Рефлексы заставляют в секунду возмущенно развернуться. Перед глазами стоит Ян в настроении, свойственном только ему: будто хочет задушить на месте, но не может от того, что любит. Сейчас по изученному сценарию Ван обязан сорок раз сказать о том, какая глупая у него подруга, а потом еще раз ударить и пообещать, что обязательно убьет ее, а на могиле слепит из песка член. Сценарий слегка нарушается. -Ненавижу я твой, как ты сказала, воспаленный мозг. -Чего? - такое чуждое смятение в компании самого родного человека кажется третьей ногой, от чего Сара даже чувствует, как краснеют ее щеки. -Того, блять, - пылает энергией, которую некуда деть, Ян. - Дура ебучая. Я сказал тебе что-то за то, что буду обсуждать твое решение? Нихуя. Спросил, узнал, обмозговал, закрыли тему. Придумаем как отвести от тебя подозрения и забудем. Сара не верит своему везению. Момент ощущается, как сданный в последний момент экзамен, воскрешение надежды на лучшее. Кан не сдерживается и вопреки своему стилю не самой тактильной и теплой девушки, бросается на шею метису. Родной привычный аромат окутывает будто плед и возвращает в безмятежное прошлое. Друг обнимает в ответ и даже на процент не может представить насколько легче стало этой израненной особе в его руках. Словно тысячи камней, что лежали на груди, повалились вниз. Она избавилась от половины, не меньше. Значит и остальное прогнать сможет. Вот - ее сила. Ее исцеление. В лицах ее людей. Человека губит человек, но и спасает он же. -Спасибо, - шмыгает Кан и крепче сжимает шею друга. Ей приходится тянуться вверх, чтобы примерно быть на одном уронве с Ваном. Как специально ногу сводит судорога, но вызывает этот факт лишь смех. Искренний. Чистый. Беззаботный. -Ну-ну-ну. Ян делает вид, что ему ни к чему эти нежности, но сам крепче к себе исхудавшее тело прижимает. Яну не хватало ее: не хватало неизменного запаха шампуня, смешанного с привычным носу еле ощутимым парфюмом, не хватало даже шлейфа ее дурацких красных Marlboro с двумя кнопками. Все то время, что Кан провела в отпуске по состоянию здоровья, парень сдерживал себя всеми силами от мысли полететь за подругой. Но Сару необходимо было оставить наедине с собой и семьей, ее излечили родные просторы и стены дома. А он долечит. Закрепит успех. И у них все будет как прежде. Обязательно. -А теперь отлепись от меня, это не все новости, - тараторит Ван, отпихивая от себя шатенку, та со смехом поддается и шмыгает носом, все же промерзла, хоть и говорила, что ей абсолютно не холодно. - Мы с Карташовым как можем пресекаем разговоры о твоей причастности к исчезновению Кима, но вот кое-что пресечь не в силах. -Карташов за меня впрягается? - перебила Сара, округлив глаза. - Серьезно?! -А ты думала? - фыркает Ян. - Он не только орать умеет. А нас с тобой, напомню, еще и любит, пусть и своебразно. -Я бы скорее поверила, что он первый в очереди на допрос с пристрастием, - хмурит брови девушка, но быстро возвращает лицу расслабленность. - Надо будет сказать ему спасибо. Или просто коньяк подарю. -Он же не пьет. -Но мы-то пьем. -Хочешь повторить опыт вторжения в его кабинет? - вспоминает Ван. - Нет, спасибо, это ты отделалась мытьем полов на всем этаже, а я мебель с четвертого на шестой поднимал. -Ты знаешь как сильно я не люблю мыть пол, лучше бы за тебя таскала. -Кан, ты меня с мысли сбила, - в ответ извиняющийся взгляд и тишина. - Так-то лучше. Мы не смогли продлить тебе отпуск, даже с условием, что оставшиеся дни догуляешь без отпускных. Поэтому до свадьбы Тоши и Гука все же придется поработать. -Кажется мне: я обещала в Китае съесть свой договор о найме и даже не запить водой, - припоминает Сара с задумчивым видом. Похоже, что самое время исполнить сказанное. Работать не хочется от слова "совсем". Не хочется снова видеть кровь, смерти, грязь. Нет никаких сил плыть против течения и уворачиваться от ударов. Кажется, что если в нее начнут стрелять, то Сара просто лениво закатит глаза и максимум отойдет в сторону. У девушки появилось ощущение, что даже ее хваленая реакция притупилась. -Ты так раскисла, а еще не знаешь всех подробностей, - замялся брюнет. Если он еще и детали сейчас выдаст, то подруга волком завоет. -Я готова, - храбрится Кан, хотя нихера она не готова. Сара чувствует себя мазохисткой, она была бы не против услышать сейчас наитруднейший из вариантов. Пусть это будет Индия в сочетании с работорговлей или продажей органов, чтоб и место, и ситуация полным говном оказались. Не то чтобы Кан плохо относилась к Индии, нет, история и культура ее достаточно сильно впечатляют в позитивном ключе, но вот санитария... -Дело связано с антиквариатом, - девушка всем телом напрягается. Уж лучше бы работорговля... -И? - шумно вдыхает Кан, а рука уже опускается в карман в поисках пачки сигарет. Только не картины. Только не картины. Не картины. Не... -В частности с картинами. Черноглазая прикусывает губу, не до крови, но до боли. В кулак сжимает хлипкий картон полупустой пачки Marlboro. Вдох. Выдох. Вдох. Галька под ногами интересная. Темная такая, мелкая, почти однородная. -Мои замешаны? -Скорее всего, - Ян опускает голову вниз только бы взгляд спрятать. Слишком много в последнее время на долю подруги подобных ситуаций. Две: сначала Тэхен/Винсент, теперь друзья детства из криминального мира. - Ты не знаешь заключали ли они какие-то крупные сделки в Италии в последние три месяца? -Не знаю, - пожимает плечами Сара, а через секунду ее настигает мысль. - Но Марат не так давно летал в Рим по делам. -Не думаю, что это совпадение. Сара кивает и старается собраться с мыслями. Что имеет? Дела вести придется с итальяшками, во всем мракобесии явно не последнюю роль играют не чужие ей люди, Кан наконец увидит Рим. Только не окрасился бы этот Рим алым. Кан смеется тихо, сдавленно, как раненое животное скалится. -Я им такой пизды дам за то, что на глаза не те попадаются, - маска легкости и решительности срабатывает, Ян расслабляется. - Прости, но их я буду до последнего выгораживать. -Я не сомневался, - ухмыляется Ван. - Но сочувствую ребятам. Твои мозгоебки - отдельное искусство. -Не сочувствуй, а то вместе с ними слушать будешь. -Не, - тянет метис. - Я со стороны посмотрю, а еще лучше в записи. Безопаснее будет. -Когда вылетаем? - задает немаловажный вопрос девушка, а друг лыбу тянет самую мерзопакостную. -Ну, - нервный смешок, Ян достаточно оттягивал момент их беседы. - На сборы у тебя ночь. -Ван, сука, - угрожающе шипит шатенка и надвигается на друга, готовая прыгнуть и вцепиться ногтями в удобный момент. - На сколько утра у нас самолет? -Сначала я сообщу тебе, что все оборудование и "игрушки" собрали мы с Аароном, - выставляет вперед руки Ян и делает осторожный шаг назад. -Во сколько гребаный вылет, ящерица полукитайская? - повторяет вопрос Сара. -В пять утра, - быстро бросает Ян и срывается с места со всех ног. Ван искренне надеялся, что Сара за ним не побежит, или же по обыкновению пробежит не больше минуты, но вот уже пятую они наматывают круги перебрасываясь угрозами и матами на разных языках мира. Похоже мир действительно возвращает себя привычный строй. Тоши тушуется, сидя в уютной студии в спальном районе, за окнами полная тишина, что кажется дико непривычным, а вокруг идеальный порядок, и пахнет здесь домом: шоколадным печеньем и цветами, стоящими в вазе. Пионы словно домашние, будто кто-то только срезал их в саду бабушки и принес в квартиру, блондинка невольно ловит себя на мысли, что букет от отправителя, с которым она очень хорошо знакома. Эта догадка заставляет улыбнуться, причем немного коварно. -Красиво, правда? - заметив взгляд гостьи на цветах, спрашивает черноволосая хрупкая девушка. С виду и не скажешь, что это она хозяйка столь милого дома, ее возрасту больше подошел бы творческий беспорядок и яркие или темные цвета, но перед глазами Чон полная противоположность. -Очень, сама купила? - пошла на хитрость девушка. -Ой, нет, - засмущалась младшая. - Это от Яна. -Серьезно? - Тоши со смеху прыскает в кулак. Она оказалась права, это их Янчик упал в романтику. Теперь яснее причины его частых визитов к брату. Соен покраснела еще гуще. - Прости. Девушка кивает и ставит на низкий столик две чашки чая. Младшая Мин садится рядом выдерживая расстояние, ей все еще не очень комфортно находиться рядом с Тоши. Перед глазами все еще стоит картина, где Тоши поджигает одного из подчиненных брата. Она на нее зла не держит, но и теплых чувств не испытывает. Чон ее определенно настораживает, ибо однажды отличилась особой извращенной жестокостью. -Ты хотела о чем-то поговорить или просто навестить? - прямо, но мягким тоном спросила Соен. Она прекрасно знает о просьбе брата "присмотреть", спустя месяц после смерти Юнги к Соен приехала незнакомая иностранка и рассказала о последних днях и словах старшего. Просила прощения. И Соен Сару простила, потому что сама вряд ли поступила бы иначе. Мин быстро поставила знак "=" между братом - для себя и Дуонг - для Сары. Может она слабая, а может мудрая. В любом случае зло и лишние обиды в свое сердце Соен впускать не хочет. В нем есть место лишь одному темному чувству - скорби. -Ян не смог отправить почтой, но мои родители недавно прилетели ко мне, а его подарок вместе с ними, - не медлит беловолосая и протягивает вытянутую небольшую коробочку из темного синего бархата. Она слишком большая и грубая для украшения, от этого интерес в груди младшей распаляется, впрочем, как и у Тоши. Она тактично не вскрывала подарок, пусть любопытство и было сильным. -Что там? - спрашивает девушка, а взгляд ее загорается. На это бывшая наемница лишь жмет плечами. Ей и самой интересно. -Откроешь при мне или потом? -При тебе, - не думая отвечает Соен и сразу же тянет вверх крышку упаковки. Дыхание приостанавливается, Мин не знает, как правильно реагировать на такой подарок. Внутри смешанные эмоции, но среди них точно нет ни одной негативной. Коктейль восторга, сметения, озадаченности и детской радости. На черной ткани, напоминающей шелк, лежит красивый складной нож с серебристой гравировкой. - Вау... -Теперь я понимаю, почему почтой отправить не получилось, - хмыкает Тоши, кося взгляд в сторону холодного оружия. - Очень в стиле Яна. Что он написал? -Э-это строчка из одного стихотворения, - пытается отмахнуться Соен, а у Тоши быстро в голове ребус решается. Девушка еле сдерживается, только бы в голос не засмеяться. Неужто дружище снова взялся писать стихи? Вот это поворот. Надо позвать на свадьбу Соен и намекнуть, что она, видимо, следующая. -Ясненько, - по-доброму посмеивается гостья, щуря глаза. -Здесь еще и записка, - обращает внимание Соен на клочок бумаги под ножом, она бережно поднимает основной подарок, а затем разворачивает послание. Странно, но нож лег в ладонь так, будто был предназначен именно для нее. "Пока меня не будет рядом. ( но это ненадолго)". Соен бегло читает и прячет в карман, будто Тоши сможет подсмотреть, только вот блондинке дела нет до романтичных соплей Яна, самое смешное она уже увидела, для стеба явно хватит. Минимум на год. Мин младшая обещает себе, что перечитает еще раз перед сном, когда останется одна. И не только сегодня. И не один раз. Много. Это станет ее персональным спасательным кругом, когда пустота на месте Юнги снова начнет давить. Да, может Ян и оказался тем, кто косвенно причастен к смерти ее брата, но Соен к своему стыду его полностью оправдала и подпустила к себе. А Юнги, наверное, даже рад был бы, что у сестры есть спина, за которой она может спрятаться и от непогоды, и от пуль. Тоши уходит, как только чай заканчивается, а заканчивается он быстро. Девушка специально выпивала его большими жадными глотками. Выбежать из квартиры той, что по несчастью стала жертвой случая и спрятаться в машине Чона - вот ее цель на вечер. И цель выполнена. Тоши садится на переднее пассажирское и шумно выдыхает, опуская веки. Чонгук смотрит на профиль любимой и смеется. Какая она забавная, когда выходит из территории, где все под ее контролем. -Прошла испытание? - с насмешкой спрашивает Гук. Блондинка открывает глаза и заостряет внимание на медленно падающих снежинках, что сразу тают на лобовом стекле с подогревом. -Вроде бы прошла. Она переводит взгляд на будущего мужа и четко чувствует, что в этот момент нереально счастлива. Напротив самый лучший мужчина в мире, который вот-вот официально станет ей вечным спутником, в съемной квартире ждут родители, а на завтра куплены билеты в Корею, где их ждет наисварливейший кот во всей галактике. Наконец-то стало хорошо. Притупилась боль потери, уступая место светлой памяти, ушел гнев, отдав власть примирению с самой собой и с судьбой. Теперь Тоши не хочет сжигать все дотла, она хочет дарить и украшать, помогать и строить. А основная причина тому - улыбка в черных любимых глазах напротив. -Ты на меня засмотрелась, катастрофа, - подмечает Чонгук. -Обычно это делаешь ты, - цокает языком Чон. - И не называй меня так. -Не называть тебя твоим именем? -Оно означает "аварийная", а не "катастрофа", балда! - возмущается девушка, а детектив в улыбке во все тридцать два расплывается. -Но ты точно моя катастрофа. Тоши лишь стонет жалостливо, вот и как ему запретить? Никак. Не сможет, да и не захочет. Для Чонгука она готова быть хоть катастрофой, хоть крокодилом. -О, точно, тогда ты кроль, - на ходу придумывает блондинка. -Чего? - щурится Чонгук. - Какой я тебе кроль? -Выбирай: кроль или минипиг, - строго обрезает Тоши. -Выбираю обращение "любимый муж", - предлагает свой вариант мужчина. -А ничего не треснет? - пыхтит Тоши и надеется, что Чон никогда не увидит, что он уже записан так в ее книге контактов в смартфоне. Кан смотрит на платье, лежащее на кровати в номере отеля и никак не может собраться с мыслями. Ей легче просто глазеть на многослойный черный шифон, чем на предмет рядом с ним. Шел второй день командировки. Для встречи потенциальным покупателем или, на худой конец обычным свидетелем по делу необходимо пробраться на торжество. Получить пригласительные не сложно, парочка минут фокусов Аарона, и дело решено. Деготь в другом. Торжество в формате бала-маскарада. Вот и красная лампочка внутри загорелась. Девушка перехватывает дрожащей рукой свое же запястье и вивается в белую кожу ногтями. Бал-маскарад. Черт пошутил. Посмеяться с шутки не выходит. А точно ли черт тут шутил? По масштабам и тонкости сам Дьявол. Сара все же переводит взгляд на аксессуары, которые сама же храбро выбрала пару часов назад. Еще получалось перед Яном и Аароном непробиваемую строить, мол: "смотрите, ребят, как забавно вышло, с одного маску сняли, а на себя сейчас наденем". Тошнит Кан от жестких фактурных масок. Маскарад? Отлично. Полет творчества. Значит по законам восточных принцесс из сказок лицо спрячет. Вуаль - тоже маска, причем даже потаинственнее выглядит. Кан выдыхает медленно, ослабляет свою хватку. Не первый раз в воспоминаниях тонет, не в первый выплывет. Девушка откидывает махровое полотенце, в котором сидела до этого момента и тянет руки к платью. Если надо, значит надо. В воспоминаниях не пролетит образ Винсента, не с чего. Сара не видела его в маске лично, поэтому и припоминать-то нечего. Но откуда эта щемящая сердце реакция? Почему её так резко швыряет из жара в холод? Кан сжимает в кулаке ткань, оставляя на ней мятые полосы. Глубокий вдох и выдох. Все хорошо. Всё, кроме эха глубокого мужского смеха в голове. В большом зале народу неимоверно много, за каждого взгляд желает зацепиться. Женщины разошлись в полную силу: кто выглядит как настоящая венецианская дворянка прошлых веков, кто роковая красотка, кто таинственная незнакомка, что закрыла не только лицо, но и душу. Сара бегло осматривает гостей, стараясь отвлечься, но отвлечься не выходит. Кожей чувствуется взгляд, от него мурашки по телу. Но чей он? На их троицу смотрят буквально все. То ли привлек интересный контраст в виде хрупкой, но статной и высокой девушки на фоне двоих крепких элегантных парней, то ли образ Сары. Уклон на Восток не сделал никто из уже замеченных наемницей женщин. Жаль. Выделяться Саре не хотелось. Она надеялась, что не единственная пойдет таким путем, но реальность оказалась иной. Восточная принцесса в черном на этом празднике жизни одна. Ее платье в пол закрывает еле-просвечиваемым шифоном все участки тела, включая шею, многослойность и легкость ткани придает образу еще больше загадочности и полета, а приземляющие золотые нити в волосах, что ниспадают с обруча на голове напоминают, что перед присутствующими все же человек из плоти и крови, а не призрак. -Ты привлекаешь много внимания, - склонившись произносит Аарон с интонацией комплимента. - Начинаю завидовать, что на тебя смотрят больше женщин, чем на меня. -Мне некомфортно, - шепчет девушка, поправляя едва заметно такую же темную вуаль. -Не говори, что не привыкла ко взглядам, на тебя пялились все то время, что я тебя знаю. Всегда и в любой стране, - переходит на иврит Ян. -От этого не легче, - канючит Сара и прикусывает язык. Не будет она свою тревожность перекладывать на друзей. Может это все ее затворничество повлияло. Отвыкла девочка от толпы, вот и кажутся взгляды липкими. - Давайте поскорее найдём нашего любимку и удалимся в бар отеля. Спасением и падением одновременно становится знакомая фигура у одного из столиков. Марат. У девушки возникает вихрь мыслей. Не то чтобы она не ожидала увидеть здесь старого друга, было бы странно не увидеть. Но как к месту оказалось бы его отсутствие, сделал бы умнее: отправил кого-нибудь за себя. Сара набирает воздуха в лёгкие и сжимает ладони в кулаки. Опять игра за два фронта. -Подойдем к нему, - кивает незаметно Кан. - Не думаю, что он один, видимо остальные просто разбрелись по залу. В поисках подтверждений своих слов, шатенка вытянула шею и пробежалась взглядом по помещению. Знакомых не видно. Сара всем телом напрягается. Неужели пришел один? Кретин... -Думаю, нам тоже можно, - предлагает Ян, перебивая ругательства, которые шепотом перебирает подруга. - Поболтаем с гостями, узнаем больше о хозяине. -Ага, - хмыкает недоверчиво Манн. - Услышим парочку светских сплетен и не более. -Не недооценивай светские сплетни, - с упреком просит Ван и, подхватив с подноса бокал с кьянти, делает разворот, шагая назад. - Если вы сегодня потанцуете, клянусь, задушу обоих! Брюнет растворяется в роскоши гостей, а Кан переводит непонимающий взгляд на друга. Что это еще за предупреждения? -У китайчонка поехала кукуха, он думает, что я хочу тебя вернуть, - поясняет без прелюдий кудрявый. - Не волнуйся, это только его надумки. Вернуть? Будто что-то толковое было. -Да я не начинала волноваться, - не меняя выражения лица отвечает девушка. - Но на свякий случай мы сегодня не танцуем. Ради психики китайчонка. Парочка улыбается друг другу заговорчески, а затем оба в унисон кивают и расходятся в разные стороны. Объявляется танец, а Яну от этого грустно становится. То ли алкоголь подействовал, то ли он стал таким размазней, но сейчас Ван отдал бы все свои деньги и имущество за танец с Соен. По возвращению в Китай он обязательно устроит им вечер с подобной атмосферой и наверстает упущенное, а пока брюнет отходит к стене, дабы не быть ненароком втянутым в пляс. Его танец предназначен для одной девушки, а ее здесь нет. Парень теряется недолго и начинает взглядом искать зачинщика торжества. Находит быстро. На балконе. А вот по лестнице к этому балкону уже поднимается Аарон. -Быстрый, зараза, - цедит довольно Ван, провожая взглядом друга. Раз кучерявый уже забил себе основную рыбку, то им с Сарой остается вынюхивать в мелководье. Кан кружится ведомая твердой рукой давнего друга и прожигает его взглядом. Темноглазый смуглый брюнет под ее напором теряется как мальчишка, да так, что ладони потеют. Марат старается не смотреть на названную младшую сестренку, но она будто вездесущая. -Ты не отвечал на мои звонки, - словно змея шипит шатенка. Она бы и пнула мужчину с превеликим наслаждением, да только формат вечера не располагает к дракам. Даже ребяческим. - Какую кашу вы заварили? Все слова выходят из ее уст с улыбкой, а потому те, кто русский язык не знают, даже предположить не могут, что танцующая пара беседует о чем-то серьезном. Картинка перед глазами достаточно красивая чтобы не задумываться о звуковом сопровождении. -Про кашу ты верно подметила, Кан, - голос с хрипотцой бросает в детство, такой родной и близкий, он ранее всегда служил успокоительным, а сейчас разжигает волнение. Сердце начинает щимить от предчувствия плохих новостей. - Убили Шнайдера. Удар пропущен. Прилетает по левой щеке. Нет. Лишь бы не этот ворчливый лучик с острыми шутками и до обидного прямыми заявлениями. Сара не хочет верить и качает головой в стороны. -Итальяшки что-то не поделили между собой, как я понял: отец пошел на сына или наоборот. Крайними оказались мы. Много ребят перерезали как скот какой-то, - в голосе скорбь смешивается с яростью, а у девушки коленки подкашиваются. Танцевать хочется все меньше, а вот осесть на пол в полной тишине - пожалуйста. -Как остальные? - сглатывая ком в горле, спрашивает черноглазая, а у самой слезы на подходе. Она их давит всей своей волей и продолжает играть роль красивой веселящейся гостьи. -Остальные целы, но мы на низком старте валить отсюда, - коротко поясняет мужчина. -Что держит? -Проверка одного важного полотна на подлинность. -Блять, Марат, - улыбка на секунду исчезает с лица, взгляд приобретает привычную остроту, но все это быстро сглаживается после напоминания самой себе о куче внимания со стороны. Она и без этого достаточно выделилась внешним видом, не хватает еще только грозного выражения лица среди множества улыбок. - Бери ребят и вали обратно, к делу по вашим рисуночкам привлекли уже и нас. Либо на итальянцев напоритесь, либо на моих. -Какая умная девочка, - с сарказмом лепещет брюнет. - Все-то у нее так легко и просто. А деньги мне кто за полотно вернет? Сара, ты не маленькая, с ценами знакома, уж я-то знаю. Да и дела так не решаются. В России "рисуночек" уже ждет заказчик. -Тебе жизнь твоя не дороже? - пытается вразумить шатенка. В ней все меньше выдержки, настолько, что наружу рвется желание топать ножками и плакать, будто ей пять лет. - Я тебе клянусь, Марат, лично привезу твое полотно, скажи только у кого оно и как выглядит. Прошу одного - уехать. -Ты много просишь, в этом вопросе не положусь даже на тебя. -Блять, я тебе привезу абсолютно все: само полотно, копии, да даже похожую мазню, только уедь! - срывается Сара, а друг подходит чуть ближе положенного и склоняет к ней лицо. Взгляд таких же темных глаз встревоженный, опекающий, прямо как в детстве. -Еще тобой я не рисковал, - горько усмехается мужчина. - Даже помогать мне не думай. -Прошу, - умоляющим голосом почти скулит Кан в момент, когда происходит смена партнеров. Сначала Сара даже не смотрит на того, кто оказался перед ней, смотрит на друга, который в ее сторону теперь даже не дышит. А потом тело пробивает током. Ебаный запах. Ебаный отлично знакомый запах. И это не парфюм, это его смесь с индивидуальным ароматом человека. Такая смесь, от которой в пот или слезы кидает. Робко девушка поднимает голову вверх. Мужчина немного выше ее, широкоплеч, аккуратен, лицо скрыто сплошной маской, где даже прорези для глаз нет. Как же сильно напоминает одну картину. Даже озвучивать не надо. Свинцовой тучей над головой висит. Винсент. Пусть это будет мираж или наваждение. Плод избитой психики и больной фантазии. Пик самобичевания. Вспоминала же его в номере отеля, вот и мерещится. Да, точно наваждение. Наваждение же? За что уцепиться? Волосы. Белые пряди, спадающие на черно-золотую маску, тому подтверждение. Ее кошмар темноволосый, а рядом блондин. Подумаешь: рецепторы обманули, мозг решил разыграть. Все именно так. Обман. Не Тэхен. Не Тэхен. Не Тэхен. Не Тэхен. Или не обманул разум? Низ живота скрутило от волнения и трепета, когда тонкие длинные пальцы, которые так похожи на его, легли на талию. Обычное прикосновение незнакомца, но в нем ощущается властность, бескомпромиссность и жадность, будто танцует он со своей супругой, а не первой встречной. Так ее касаться может один человек. Других он за такое жестоко бы покарал. Ох, если это не владелец всех мыслей Кан, то как же несладко бы ему пришлось под одним только взглядом черных бархатных глаз Кима. Мужчина распрямляет плечи словно гордая птица, а в голове что-то щелкает. Губы Сары изгибаются в кривой улыбке. Ким Тэхен. Имя набатом бьет в голове, а мужская ладонь за талию придвигает ближе. Какая вольность, какая присущая вольность. Знакомая до чертиков перед глазами. Теперь она уверенна. Перед ней никто иной, как собственной персоной Ким Тэхен. Ким-ебучий-Тэхен. Пожалуйста, пусть я ошиблась. Кан лучше свыкнется с мыслью, что фаза поехала, чем признает факт такой близости Кима, но внутри черная кошка царапает и мяукает о том, что чуйка не подводит. По спине мурашек табуны, Сара смело смотрит в безжизненную маску, взглядом прожечь желает, но не выходит. Осанка его, рост его, ширина плеч его, запах его. А главное - ощущения у Кан такие, какие только рядом с Тэхеном возникают. Их надумать невозможно. Она пыталась, когда ночами вспомнить старалась, когда перед вылетом после спасения в толпе взглядом искала. Не подделать. Этот пожар может быть только рядом с Кимом. Зато теперь ясно, чей взгляд она на себе ощущала. Только от него ее может так пробирать. Самый желанный и самый ненавистный. Тот, перед кем у нее есть страх. Страх потерять себя и остатки чести. Страх сорваться навстречу со всех ног, нарушая все заветы личной морали. А осталась ли в ней эта мораль? И была ли? Не было. Только если грязная, жженая, измазанная чужой кровью и залитая слезами. Будь в ней хоть доля этой избитой правильности... Она бы с высоко поднятой головой приняла смерть Тэхена. Наказала бы только их двоих. Но что она совершила? Именно совершила. Преступление против всех своих принципов и против общей потери. Казалось, что сильная, но на самом деле такая слабая. Музыка начинает стихать, пары замедляться, а из тела девушки в очередной раз уходит душа. Что сейчас? Он просто растворится среди людей, оставляя ее с выжженной дырой в груди? В очередной раз? Пожалуй, это лучший и простейший из вариантов. Но она никогда не любила простоту. Дать понять, что он обнаружен - невероятно глупо и ровно настолько же необходимо. Собрав осколки былой себя, Сара поднимается на носочки так, чтобы дотянуться губами до уха партнера. Горячее девичье дыхание обжигает безмолвного мужчину, а его пальцы отчего-то сильнее впиваются в осиную талию Кан. Прикосновение горячей ладони вопреки логике не греет, а заставляет промерзнуть изнутри. -Я тебя, любимый, - на обращении Сара делает паузу, вкладывая в него весь свой яд. - Под любыми масками, с любым цветом волос узнаю. Она ожидала побега, думала, что оттолкнет, спрячется от ее прямого заявления, но вместо этого Тэхен вплотную прижимает к себе и приподнимает так, что Кан больше пола не чувствует. Она для него весит не больше, чем домашний кот, в руках будто тростинка, а не человек. И Тэхен бы эту тростинку сломал. За то, что ушла, оставила, элементарно не подошла, когда кинула подачку в виде спасения от смертной казни. Но он совладает со своей обидой и злостью, он сможет, смог же выждать удобный момент. Да, его девочка немного заигралась в свою справедливость и месть, но он простит. Это же его Сара. Сара поздно спохватилась, но все равно судорожно пытается оттолкнуть, упираясь ладонями в грудь, вернуть контроль над собой, отворачивается в сторону, ищет взглядом Яна или Аарона. В этот момент рука, лежавшая до этого на талии, поднимается выше, к лопаткам, давит, заставляет быть еще ближе, а вторая ложится на тыльную сторону шеи так, будто там ее законное место. Пальцы поглаживают кожу через тонкую ткань, выжигают следы, откровенно травят ее, делают слабее с каждой секундой. У самого уха слышен приглушенный маской родной голос. -Тогда, любимая, - передразнил Ким. - Раз так хорошо меня изучила, то понимаешь цель нашей встречи. В голове второй щелчок. Она как глупая крыса из мультика попалась в ловушку Тэхена. Он даже сыр не положил, просто сыграл на флейте маршрут до мышеловки. Все подстроено. Вплетены ее старые друзья, организация, Ким использовал камни ее крепости для обстрела. Черноглазая поворачивается обратно к маске, так и не найдя свою поддержку. На дне зрачка неподдельный страх, но страх не за себя. Что с парнями? Боже, и пусть с ними все будет хорошо, ради этого я готова в любой ад спуститься. Если бы масок не было, то Сара увидела бы сейчас усмешку на губах Тэхена, но ей не дана такая роскошь. Она ничего прочитать не может. Кошмар стал явью. Как проснуться? А Тэхен дивится ее преданностью близким. Даже сейчас эта сумасбродка не о себе думает, а о Ване и Манне. Тэхен даже немного ревнует, только ревность рубит на корню воспоминание о том, как для него она против самой себя пошла. -С ними все хорошо, - без прямого вопроса отвечает Ким. Он достаточно хорошо узнал ее и уверен, что правильно понял причину беспокойства. За себя эта женщина никогда не боится, словно со смертью дружит. Отлегло, но ощущение мороза с кожи не ушло. Тэхен ставит Кан обратно на пол, но от себя ни на миллиметр не отпускает. Сара обмякает, все силы вмиг тело покидают, все происходящее словно сон, в котором ты пытаешься бежать быстрее, но наоборот замедляешься. Кан отчаянно цепляется за мужские плечи, опасаясь упасть, воздуха издевательски мало, хочется на улицу. По телу бегут мурашки, звук ударов сердца смешивается с живой музыкой и чужими разговорами. В глазах мутно, будто кто-то поверх глазного яблока пленку запотевшую натянул. Обострилось все: восприятие звуков, запахов, тактильных ощущений. Один человек заполнил собой весь зал и подло отравил разум. А у Кима голову ведет от ее касаний, внутри жадность распаляется, которая и без того по отношению к ней за все пределы выходит. Мало того, что она всего-то бессильно повисла на его плечах, Кан должно быть больше и ближе: кожа к коже. Если мог бы, то исполнил бы все свои желания касаемо этой женщины прямо здесь и сейчас, на глазах у всех. И Тэхен в теории может, только время поджимает. Его партнер не может затягивать беседу с сопровождением Сары настолько долго. Валерио и так сделал для Тэхена достаточно: сделка с русскими, провокация, бал, теперь и разговор с теми, кто пытается на него выйти. А все ради того, чтобы Тэхен забрал свое. В нем просыпается грубость, продиктованная злостью на себя, на нее, на судьбы. Ширина ладони позволяет обхватить побледневшее женское лицо, пальцы впиваются в щеки, а Сара даже не пытается отвернуться, ни секунды не сопротивляется, мечтая лишь об одном. Увидеть его глаза. Он же ее видит. Он видит глубокий темный взгляд, в котором горит непонятное ожидание, смешанное с эмоцией, у которой нет имени. Так смотреть можно лишь на то, что безмерно любишь, на то, что убьет тебя с вероятностью выше сотни процентов. А ты все равно любишь, и жизнь не дорога. Тэхен ослабляет хватку, касается теперь едва-едва. Этот блеск в темноте от боли?От боли. Но от какой конкретно? Мужчина аккуратно, практически невесомо снимает с лица напротив вуаль. Очерчивает подушечкой пальца овал и склоняется к девушке будто палач к жертве. -Так намного лучше, - произносит Ким, а Сара в жалкой попытке резко назад шарахается, но единственное, что дает это действие, так это звон золотых нитей в пышных волнистых волосах. - Ты сегодня по-особенному красивая. -Просто давно не видел, - хмыкает в своей манере девушка и резко отворачивается. Золотистое украшение снова переливается звоном, ударяясь длинными свободными деталями. Тэхен глубоко вздыхает и разворачивает Сару к себе за подбородок. - Скучал? -Скучал, - не отрицает Тэхен. - И больше я скучать не намерен. Злой взгляд впивается в безжизненную маску. Как же в его стиле. -Я забираю тебя, сокровище моё. Кан понимает: теперь эти шумные золотые нити либо обвяжут запястья, либо станут удавкой на шее. На его устах был мед, на ее - отрава, Он спасение нашел, а она пропала.