Измени мою жизнь.

"Любить...но кого же?...на время - не стоит труда, А вечно любить невозможно. В себя ли заглянешь? - там прошлого нет и следа: И радость, и муки, и всё там ничтожно..". Пакет с мусором издавал противные звуки при каждом касании бутылок друг о друга. Я шёл по улице с приподнятым настроением и, казалось, его не испортят даже маленькие капли дождя. Дойдя до мусорных баков, я без страха за сохранение содержимого в пакете, закинул его в один из них. Бьющееся стекло неприятно задело слух после того, как соприкоснулась с железным дном, заставив меня поёжиться. Немедля ни секунды, я развернулся на пятках и потопал в сторону дома, а дождь набирал обороты. Оглядев кухню, а после и остальные комнаты в квартире, я с гордостью за самого себя, что, наконец-то, собрался с духом и убрался в весьма засраном доме, пошёл в свою комнату, перед этим налив кружку с зелёным чаем и взяв свежее (вроде как) печенье, уселся перед ноутбуком, и включил какой-то сериал от «Netflix». Кино всегда было однообразным и чем-то похожим друг на друга. Мама всё ещё не вернулась домой, что, пожалуй, было мне даже на руку, хотя чаще всего она старательно игнорировала моё существование. Благо отец, бросивший нас, когда мне было одиннадцать, каждый месяц отправлял сумму денег мне на карточку. Какое-то время я задавался вопросом: почему папа меня тогда не забрал, он же знал, что мама выпивает? Тогда ещё она не пила так много, но увы, мои вопросы так и оставались без ответа, хотя могу предположить, что я был просто не уместен в жизни отца: новая жизнь, новая жена, и как оказалось, новый ребёнок, который в общем-то был не от папы. Но это его не остановило, и он с радостью и улыбкой на лице пошёл в новую, в лучшую жизнь, в то время как мы с мамой безвыборно остались где-то там, в старой, совсем никому не нужной. Отогнав прочь непрошенные мысли, я всё-таки включил сериал. На двадцатой минуте всё ещё первой серии на телефон начали приходить сообщения. Беседа класса оживлённо вела разговор. Не скажу, что наш класс отличался общительностью и дружелюбностью по отношению друг к другу, но по-немногу все как-то ладили, в частности, во время обсуждения нового классного руководителя. Чаще всего мелькали сообщения по типу: «О боже, он такой красивый!», «Вы видели вообще его тело?...», «Прикиньте, он мне улыбнулся!» А вот мужская часть коллектива писала что-то вроде того, что хотят на него ровняться, и вообще классный мужик. Сам я если честно не знаю, как отношусь к новому учителю. Он несомненно знает свой предмет, и вместе с этим преподаёт его хорошо, ведь все сидят и с интересом слушают его, а такое бывает довольно таки редко. Как известно, для учителя важно видеть в глазах учеников не скуку, а заинтересованный взгляд. Если у биологички большой опыт в преподавании, то объясняет она так, что хочется вскрыться, лишь бы не слушать её. В то время как, Арсения Сергеевича все слушают с неподдельным интересом, открыв рты, несмотря на его не очень долгий стаж работы. Возможно, если бы он раньше начал преподавать в школе, я бы может и был бы заинтересован в истории и обществознании, но увы и ах. «Серию я так походу и не досмотрю!» — решил я, когда зазвонил телефон, и высветился Димкин номер. - Тох, привет, не хочешь выпить? — начал друг, сразу перейдя к делу. - Всегда только за! — охотно ответил я. — Что за повод, позволь узнать? - Родители разводятся. Я знал, что дома у Димы не всегда все хорошо, а также то, что развод - это вообще не повод для грусти в его случае. Друг ждал этого давно. Отец Димы постоянно ругался с мамой и с ним самим, часто зависал где-то. На тёте Свете - его мамы - это очень негативно сказывалось. Она становилась нервной, и всё чаще её сын начал замечать седые волосы. - Да ладно! Братан, ты же знаешь, это хорошо… - Да… хорошо, но блин что будет… — друг завис на секунду. — Давай лучше при встречи. - Да, окей, тогда мы можем встретиться у меня? — предложил я. — Мамы всё равно ещё нет, а даже если бы была, это ни на что не повлияло бы. - Ладно, с меня бухло. - Замётано! Отбросил телефон, и обрадовался, что всё-таки привёл квартиру в хороший вид. Хотя за порядком я следил редко. Да, было бы не очень, если бы друг увидел срач в квартире. Но он наблюдал его неоднократно. В беседе класса всё ещё велась переписка. Я решил-таки посмотреть, что ещё они пишут. Зайдя, я увидел, как уже во всю обсуждали социальные сети преподователя.Не знаю, что мной управляло в тот момент, когда я нажал на ссылку. И о Боже! Да Арсений-то, оказывается, любит фотографироваться, и скорее всего даже посещает фотосессии, что можно сказать, смотря на качественные снимки. Ну, не мог же он просто стоять на улице и мокнуть под дождём для одного кадра. Я просматривал каждую фотографию, но на таких как, например, где у него был обнажён торс, я знатно завис… Во-первых, столько родинок. Они были повсюду. И я, блять, обожаю родинки на теле, когда самого ими природа обделила. Ключицы… его ключицы… Взгляд, такой глубокий взгляд, что как будто насквозь пронзает. Фото было чёрно-белым, но я будто бы видел его бездонные глаза, которые чуть прищуренны, и смотрели из-под ресниц. Казалось, прямо в душу глядели, заставляя погрузиться с головой в голубой омут. Я тонул - не умел плавать. Меня аж передёрнуло. Я быстро закрыл все вкладки, правда, перед этим сделав пару скриншотов. Я, блять, пялился на своего учителя, пусть, это была лишь фотография, но всё же. Быстро отогнав эти мысли, я просто оправдал себя тем, что мне всегда нравились красивые люди, я падок на прекрасное и изящное, а Арсений Сергеевич таким являлся. Так что не мои проблемы, что он такой. - Да идите вы на хуй, Арсений Сергеевич. Если честно, я не помню, как оказался за столом, как открыл толстый блокнот, не помню, как были написаны первые строчки. Как отложил ручку, дописав то, что думал. Как, изложив свои мысли в стихах захлопнул тетрадь и отложил в сторону. Я не думал, когда писал, а писал я лишь тогда, когда и вправду было о чём. Стихи отражали душу, я считал нужным их записывать, ведь как-то надо выплёскивать то, что внутри, а так это получается красиво, и даже эстетично. Дима не заставил себя долго ждать, не прошло и тридцати минут, как в дверь позвонили, и я полетел открывать. Друг без слов зашёл вглубь квартиры, было слышно как в рюкзаке трясутся алкогольные напитки. Уж не знаю, что хотел Дима - отдохнуть и расслабиться или умереть от отравления со мной на пару. Но что бы это ни было, мы будем вместе, всегда были, всё проходили, вместе, и теперь если уж и смерть, то тоже вместе. - Ну, Тоха, иди хоть пожрать принеси, - я пошёл на кухню, думая о том, что, наверное, неловко будет, если я скажу, что есть так-то нечего. Мне все же удалось отыскать сыр, который, к моему удивлению, еще не успел покрыться плесенью, порезал его кубиками. Нашёл виноград, но, к сожалению, он сохранился хуже, однако есть можно. Разложил все на тарелке, возвращаясь в комнату. Дима ограничился двумя банками пива, ну, и полусладким вином, что было выпито чуть меньше половины, видимо, по дороге ко мне. Для начала мы решили выпить уже початое Димкой вино. Не скажу, что я прям шарю в этом всем, но на вкус было вроде ничего, а если так, значит пьём! Думаю, это можно сделать девизом по жизни. Молча бухать было как-то не очень, и видимо не только мне, понял я, когда друг заговорил: - Слушай, вот они развелись, а дальше-то что? - грустно усмехнулся он и продолжил — Он ведь на дно нас тянул, а с другой стороны как мы без него теперь… Нет, не мы, а мама. Она-то его любила. Я не знал, что ответить. Знал лишь, что любовь, это, пожалуй, отвратительно и ужасно. Не бывает любви без потерь. Моя мать любила отца, а он ушёл. Светлана любила Тимура - Димкиного отца, - а он её изводил. И я почему-то уверен, что каждый второй бы продолжил приводить и дальше примеры подобного из своего личного опыта. И когда думаю об этой стороне самого переоцененного чувства, в который раз я убеждаюсь, что любить - это плохо. Надеюсь, меня это участь не настигнет. Как же я тогда ошибался насчёт того, что было сказано ранее. Проснуться на полу это, конечно, пиздец Но проснуться на полу с адской болью в голове, с затёкшей спиной, и с мыслью, что надо в школу. А противный будильник, кажется, сошёл с ума. К тому же, друг в точно таком же состоянии... Прям Пиздец! 6:56 Сука! Кто, блять, завел этот чертов будильник! Я готов был уже наслать порчу на этого безумца, когда понял, что это я в принципе сам и сделал. Тут я задумался над тем, влияет ли так похмелье на мой разум или я всегда был припизднутым. Ко второму варианту я склоняюсь больше. Как оказалось, заставить себя встать на ноги, твёрдо держаться и не падать - задача из невыполнимых. Голова кружилась так, что повсюду летали белые и чёрные (да они, блять, разноцветные!) пятнышки. Оказалось, это было еще не плохо. Разбудить Диму… Вот что поистине сложно. Вы, наверняка, думали, что мы останемся дома, да? Типа у вас в голове были другие мысли, когда вы даже идти ровной походкой не можете, и всё ещё при разговоре заплетается язык. Логично же остаться в кроватке и спать до часу дня. Но нет, мы - не мы, если не придумаем, как усложнить нашу, и без того, сука, нелёгкую жизнь. Именно поэтому сейчас мы стояли в школьном коридоре, точнее, я сидел на подоконнике, бессовестно закинув ноги на батарею, что совсем не грела, от чего в школе было холодно. Дима стоял, оперевшись плечом стену. Сейчас, конечно, было уже не так плохо, как утром. Оказалось, друг позаботился о нашем состоянии, и принёс минералку и какую-то штуку от похмелья, за что был готов кланяться ему в ноги, пока в общем-то не вспомнил, из-за кого всё это и произошло. Последним уроком было обществознание. Я не то чтобы не любил этот предмет, можно сказать, он мне даже нравился, но прошлая учительница - настоящий дьявол. Полностью убила малейшее желание заинтересоваться в этом предмете, для чего нужно было иметь выдержку, коей у меня не было и в помине. Мы сели за последнюю парту первого ряда. Арсений всё ещё оставался нашим классным, так что если на моё состояние маме было плевать, и если из школы ей будут звонить, чтоб пожаловаться на непутёвого сынка, то она даже не возьмёт трубку, а скорее даже попросит передать им что-то вроде - «Идите вы нахуй, глубокоуважаемые!» Но вот если мама Димы узнает, то тут уже будет дело хуже. Потому мы старались не высовываться, и лишний раз никому на глаза не попадаться. Зачем мы вообще пошли в школу? А я ебу?.. Звонок на урок. У Арсения Сергеевича (да, я знаю, что называю его то так, то так, пусть, и в мыслях, просто хочу и все!) была такая тактика, что говорит он, мы внимательно слушаем. Не как иначе. Это было понятно с самого начало, когда он только присоединился к педагогическому составу. -Сразу поясню, чтобы не осталось недопониманий: на моих уроках я хочу от вас только чтобы вы сидели тихо и слушали, — сказал он в первый же день его работы, сложив руки на груди, что не смотрелось врождённо, это смотрелось скорее как показатель власти. — После каждой пройденной темы мы будем писать небольшую лёгкую проверочную работу. Всё, что я расскажу на уроке, вы должны запомнить, но если претендуете на четвёрки-пятерки, то советую также иногда заглядывать в учебник. — Учителя я в этот момент слушал, его голос будто манил, спокойный, бархатистый, не вникать в его слова было просто невозможно. Вот и сейчас, когда он говорил, я также слушал, наплевав на головную боль, отдававшую в виски. Сейчас вряд ли что-то помешает мне вникать во всё то, что он излагал. Хоть ближе к концу урока я уже и не понимал что он говорит, я просто слушал, даже не поднимая глаза, я знал как выглядит Арсений, я если бы и захотел то не забыл бы, слушал голос что успокаивал, что даже если и строго то все равно приятно говорил. Я вдруг понял что просто завис на препода… Да, Шаст, тебя явно несёт не туда, куда надо бы… Стих Антона что он записал в свой блокнот: Я давно такого не чувствовал Это явно интерес к запретному И будто бы не заслуживаю Даже смотреть незаметно И будто в аду на костре Могут сжечь не щадив за это Но я вряд ли остановлюсь Как стихи из души поэта Будут литься пока вдохновение Не покинет его Пока тепло не сменится холодом зимним И может только тогда Я позволю себе вдруг открыться Для тебя, милый друг для тебя.