Поколение греха

Изначально это место предназначалось отсеком для низших слоёв общества, но люди, выросшие здесь, закаляли себя к сложностям сызмала. Именно здесь рождались авторитетные опасные парни, активно проводились перепалки, убивали за ненаходы и часто обворовывали предприятия. Земной ад. Либо ты, либо тебя. До сюда не доходят лучи солнца. Когда то Кагеяма впервые напился в одиночку и пролежал на полу около трёх часов, слушая крики родителей. Он знал, что рождён без будущего, что для них он обуза и главная причина ненависти, что его никогда не сфоткают на первое сентября для воспоминаний. Но алкоголь делал свое и мутнил мысли, посему Тобио думал, что ему никогда не будет так хорошо. Так и вышло. Ровно до того момента пока он не встретил Хинату Шоё. Милого девятиклассника, что выходил из школы под ручку с подружками. Сразу врезался в сознание и был мгновенно приглашён на свидание. Мальчика, что смеётся заливисто, подолгу обнимается и греет холодного Кагеяму. Рыжие волнистые волосы; потрясающая добрая улыбка; шоколадные глаза с верой в прекрасное; правило о том, что нужно жить дружно — все в нем напоминает положительного героя этого фатального криминала. Кагеяма знает, что в мире побеждают деньги и зло, но Хината на это отвечает лишь «Нет, Тобио, я вижу в твоих глазах надежду, перестань». Ему искренне хочется верить, что в его пустых сапфировых глазах есть еще что-то, кроме безжизненных слов, и он будет верить, пока это делает рыжеволосый. — Короче, Кагс, отвози свою малышку и подъезжай к гаражам, тут мутиловка намечается, — манерно говорит Атсуму в трубку телефона, слыша в свой адрес смешок при упоминании Хинаты. Ох, сколько же всего произошло за этими гаражами. Первый тяжёлый алкоголь с крышечки, первая драка за любовь, первые сигареты, первая сделка, знакомство с Атсуму и горячий поцелуй с Шоё в холодную погоду. Они повидали куча жизней и историй. — Как только, так сразу. На созвоне, — отвечает Тобио, сбрасывая вызов, так как видит на всех парах несущегося рыжеволосого. — Кагеяма-а-а-а! , — кричит Шоё, чуть ли не спотыкаясь о свои массивные ботинки. Выглядит как маленький ребенок, которого встречает мама после школы. Забавный и радостный. Кагеяма видит как окружающие презрительно шепчутся и завистливо смотрят на них двоих. «Хината-кун встречается с хулиганом?» «Да этот черноволосый его использует» «Вы только посмотрите на его авто…» «Может попробовать его закадрить?» Непотухающий интерес виден на их лицах — это заставляет почувствовать уверенность сполна. Они знают, что выделяются. Они молодые и влюблённые, так что эти осуждения вполне ясны. Хината это собственное производство чуткости; с детства тихо мечтал о знакомстве с криминальным менталитетом. Кагеяма это отстаивающий честь своей банды парень; с суровым взглядом, требующим тепла. И они нашли друг друга. Рыжеволосый буквально налетает на своего парня с объятиями, продолжая верещать слова о том, как соскучился за целый день. Хината оттягивает нижнюю губу синеглазого зубами и тот, не сдерживаясь, касается сладких губ. Их поцелуй ярким фейерверком отдаётся в голове. Такой жаркий и тягучий, что отрываться не хочется. Языки сплетаются в косу любви, заставляя все вокруг замереть. Это визави выглядело фантастически. Когда прохладные пальцы начали оглаживать шею кареглазого, из его горла вырвался тихий стон удовольствия. Разрыв поцелуя сопровождается влажным звуком. Они хотели друг друга. Почувствовать трение тел и стать одним целым. От их соития шло электричество по венам, вдобавок с жаждой, что они чувствуют, находясь порознь, эти чувства значительно обострились. — Шоё, запрыгивай в машину, — вырываясь из объятий, немного растроенно произносит синеглазый. Он чувствовал как сладкие грёзы о сексе усыпляют его бдительность, а беспощадная похоть затмевает разум. — Тобио, поцелуй меня еще раз, ну пожалуйста, — умоляюще просит рыжеволосый, видя лишь строгий взгляд перед собой. — Ладно, я понял.

***

Серые пейзажи меняются серыми. Это место пропитано чудовищной пустотой, ощущением постоянного страха и фантомной болью. Скучно, однотипно, одиноко. Становится худо. Хината знает, что путь по которому он идет сложный и тернистый. Честно говоря, он устал, но понимает, что если поддастся этому унылому ритму — потеряет себя. А у Шоё всегда была жажда энергичных движений и желание умереть только от радости. Продолжать жить, не докучая себя заботами, для него перспектива более благоприятная, чем наоборот. В его жизни сложности не доминируют, поэтому он находится в «розовых очках» и не печалится особо. — Как прошёл твой день? , — не отрывая взгляд от дороги, спрашивает Кагеяма. — Было бы лучше, получи я свой заслуженный второй поцелуй! , — обиженно говорит Хината, поджимая ноги под себя. — Детка, получишь не только его, если не будешь выкаблучиваться, замётано? , — мягко произносит синеглазый.  — Ты купишь мне те сапожки, да? , — радостно восклицает рыжеволосый, не думая про совсем другой подтекст в предложении черноволосого. А он был. — Не понимаю, что в них такого? , — вопросительно бросая взгляд на Шоё, молвит Кагеяма. Он чувствует на своём колене тёплую ладонь Хинаты, что начинает лёгкие поглаживания. — Они красивые. Я люблю все красивое. Красивые места, красивые вещи, красивых женщин, красивых…мужчин, — тихо произносит рыжеволосый, видя возмущенное лицо Тобио. Казалось, для Хинаты ситуация была нормой. После колена он плавно принялся оглаживать сильное бедро с внутренней стороны, периодически задевая пах. В такие моменты Кагеяма крепче сжимал зубы, чтобы сохранить невозмутимую гримасу. Когда рука окончательно перешла на член, интенсивно массируя, самообладание синеглазого потерпело крах. Он напряжённо выдыхает и подается бёдрами вперед, заваливая личное испытание на выдержку. — Хината, что за хуйня? , — пылко произносит Кагеяма, глядя на прикушенную пухлую губу и очень увлеченные глаза перед собой. — Блять. Он пытается сконцентрироваться на дороге: пересчитывает белые полосы, смотрит на голые деревья, пытается прикинуть сколько до следующего светофора. Чувствует как с члена пропадает рука, отчего на душе становится спокойнее и — Аах!, — похабно и развратно вскрикивает Шоё, заставляя своего водителя покраснеть. Дурацкая неровная дорога, тупые кочки, долбанный пряный голос Хинаты. — Ммм… Тобио, — неприлично произносит кареглазый, начиная тереться о сиденье машины. Растрепанные волосы; полные желания глаза, смотрящие на Кагеяму; разведённые ноги, между которых колом стоящая плоть. Невероятное зрелище. Синеглазый позволил дать волю своей фантазии, поэтому мысленно представлял как имеет Шоё. Гладит руками его подтянутый живот, пощипывает соски, а потом нарочно муторно подготавливает длинными пальцами. Позже разводит в сторону ягодицы и неторопливо входит возбужденным членом во внутрь. Сначала аккуратно и нежно, давая привыкнуть и в полной мере почувствовать Хинату, а потом набирает темп, грубо трахая и доводя до эсктаза обоих. Одной рукой Тобио держит руль, другой сжимает свою промежность, снимая напряжение. Чувствует пульсацию и ощущение выхода из-под контроля. В такие моменты он считает себя марионеткой. Шоё всегда добивается своего, а Кагеяма позволяет собой управлять. Все справедливо. — Встань на аварийку, задрал, — горячо выдыхает рыжеволосый, не в силах справиться с собственным возбуждением. Они уединяются в машине, чувствуя после ненавязчивую легкость. Все таки мир становится намного ярче через призму любви. Неоспоримый факт. Наслаждаться такими моментами свободы — все что остаётся в этом безнадёжном месте. Кагеяме хочется обнять Хинату и, честно, он сам в шоке от того, что в нем умудряется существовать нежность и столько жёстокости. Благодаря Шоё его ненависть-грусть фильтруется в тёплые мысли и поцелуи. Благодаря Шоё хочется и дальше жить. — Люблю тебя, малышка, — вполголоса говорит синеглазый, закатывая глаза от удовольствия. — Че за малышка? , — слабым нервным голосом спрашивает Шоё. — Бля, Хината не тупи. — Подожди, я? , — удивлённо произносит рыжеволосый, поворачиваясь к лицу Тобио. — Ты, — твердит черноволосый, слыша визги смущения возле себя. — Малышка.