Таблетки Сансары: Сказание о Ракши

Временами, возможно, редкими и едва заметными для восприятия, человека может посещать чувство дежавю. Большинство и не заметит, отбросив несвязные мысли, путающие привычную логику событий дальше, не предпринимая попыток их удержать. Ракши был одним из именно таких людей. Людей, мыслящих сугубо формализмом, и у него никогда не было поводов для сомнений в том, что он делает. Никогда не случалось с ним такого момента, когда ощущение себя смерти подобно. Он, скорее, сам был как смерть для всех вокруг. Сначала моральной, а потом и физической, и чем дальше, тем изощрённее были его методы саморазвлечения. Были ли это дети или старики - не было для него различий между ними всеми. Один бесполезный биологический мусор, который недостоин даже рассортировки. Если его спросить - когда и почему с ним, обычным ребёнком, всё это началось? - наверняка он и сам не найдётся, что ответить. Сказать точнее, он не станет рассматривать вопрос, который не принесёт ему выгоды. Теперь же, вопрос дежавю он рассматривал как нельзя внимательно, ведь уже дважды за эту вечность он мог припомнить, как на секунду пропадала боль, а он возвращался в одно тело сознанием. Всего двух мгновений ему хватило для того, чтобы начать сомневаться в реальности, в которую он был ввергнут. И только ему показалось, что цепь унижений будет разорвана, как порочный круг замкнулся. Ракши действительно сумел вырваться из реальности трёх тел, благодаря чему он мог управлять теперь своим одним, целым организмом. Он поднялся с асфальта и врезался в него обезумевшим взглядом, словно бы не в себе, неестественно наклонив голову. Раз за разом, чёртов камешек, который он мог бы уже раскрошить собственным языком, если бы только и предметы вместе с ним не возвращались к начальному состоянию. Он мог наизусть повторить всю последовательность этой пытки. Сначала подползти, потом изнасиловать. Боль везде, и никакого удовольствия трахать тело, которое не хочет секса, а он не хотел, вне зависимости от того, в какой позиции находился. Вся гимнастика камасутры на неразработанные мышцы, которые механически продолжают начатое до износа, стёртые суставы. Он действительно пережил всё это. Пространство вокруг вдруг начало лопаться. По нему появились трещины, словно у стекла, и изображение стало блёкнуть. Ракши засмотрелся на лицо тела, которое ещё недавно было третью его самого, его вместилищем. Мертвенно-бледное, синюшное и с кровоподтёками. Измождённое и измученное. Жалкое зрелище - видеть себя вот так. На удивление, в нём не отражалось того Ракши, которого было привычным делом когда-то очень давно видеть в зеркальных поверхностях. Собранного и высокомерного, без каких-либо возможных границ. Ракши открыл глаза и всмотрелся в небо. Сколько он его уже не видел? Год? Десятилетие? Миллион лет? Внезапно горло скрутилось внутри пружиной и стало нещадно отхаркивать пыль, почему-то очень похожую на вулканическую. Вылетающая из горла субстанция ела глаза и никак не выходила из организма, тщетно пытавшегося очиститься. Она въедалась в пазухи, и, казалось, проникала в уши, оседая на языке привкусом фекалий с запахом метана или серы. Ракши теперь хорошо знал этот вкус, и не такое ему доводилось пробовать совсем недавно. При одном воспоминании об этом он почувствовал невыносимую тошноту, и стал блевать. Как ни странно, в отвратительного вида жидкости виднелись кусочки… еды. Еды! Той самой, что он съел накануне в реальности! Ракши оглянулся вокруг одними глазами, даже не пошевелившись. Ему казалось, что только стоит ему двинуться, и этот мираж развеется, словно бы не было. Безумие, но теперь он был точно уверен, что находится в реальности, реальной, настоящей реальности, хотя эта уверенность была настолько хрустальной, что он сам на неё никогда бы не поставил. Тело пробила дрожь, и Ракши понял ещё одну вещь – в теле не ощущается боли, кроме тошноты. Это тело – живое, и весь страх, что он испытывает – это только последствия шока, пережитого в голове. Что же получается, иллюзия? Чёртова фантазия?? Наложенный на него сон?!