Омежья сказка для гомофобки

Два года спустя.

В уютном кабинете сидел Фортуна. Лицо его было сосредоточено, брови слегка сведены. Обстановка напоминала кабинет какого-то старого военного, ушедшего в бизнес на старости лет. Роскошно, но не вычурно, мебели – по минимуму. Несмотря на завал, в помещении витало ощущение выправки и порядка. Из окна падали пересекающиеся лучи, погоняемые слабым ветром. На улице стояла знойная, пронизывающая погода. В кабинет, чуть не снося массивную дверь, ворвался очередной пастор. - Мой господин! Разрешите донести вам вести из.. - Короче, - оборвал его Фортуна. «Скачешь тут, как чёрт по табакеркам, чудик». В который раз омега поблагодарил мысленно Ресту за то, что та выделила ему отдельное каменное помещение, внутри которого лето выдавалось прохладным и не досаждающим своим постоянным зноем. Он расправил затёкшие лопатки и устало выдохнул. Молодой пастор-бета рассказывал очередную чушь, которую Фортуна благополучно пропустил мимо ушей. Дождавшись, пока он закончит, омега наконец решил резюмировать его многословное выступление. - Подай письменное прошение о помощи. Помни, если будет больше одного листа по твоей нужде, читать не стану. Спущу вниз, будешь разбираться с архиями . - Вашей милостью… - Иди уже. После того, как за посетителем закрылась дверь, на лице Фортуны исчезли все морщинки. - Лишул, входи. - Да, мой господин. - Что там с резидентами Врадика? - Замечено подозрительных действий не было. Фортуна в задумчивости примолк. - Всё будет хорошо, - Лишул кивнул головой на свежеприготовленный омлет, который принёс ребёнок из храмового приюта, намекая, что омеге пора бы поесть. – Теперь у вас есть армия верующих и поддержка Элпаса. Тот вновь подпёр подбородок и уставился куда-то в центр массивного стола. - Надо придумать, как незаметно усилить охрану храма. Нельзя, чтобы служители, прихожане и воспитанники приюта пострадали от действий этого неадеквата. Лишул перестал считать, сколько незнакомых слов его господин использует, употребляя их по отношению к Раншарру. Он принял для себя, что все они ругательные на диалекте Ламиле. Фортуна сел обедать. Не так давно он сумел полностью восстановить режим еды. Нередко его выворачивало от одного только вида, вес таял, глаза впадали куда-то вглубь глазниц, каждый раз заставляя удивляться окружающих: куда уж дальше падать внутрь. Лишул боялся, что омега скончается одной из ночей от истощения на нервной почве. Фортуна отрезал кусок мяса и вдруг мечтательно полуулыбнулся. Он вспоминал своих родителей на Земле. Лишул старался запоминать такие редкие моменты. За этим огромным столом в каменной коробке и без того хрупкий омега выглядел совершенно замученным. Под потухшими серебристыми глазами ровным слоем легли никогда не сходящие с них тени. На замечания окружающих он отмахивался или отшучивался с иронией, присущей только по-настоящему сильным людям. В молодом возрасте и теле омега постарел сразу на несколько десятков лет. Фортуна воплощал старые идеи, мало задумываясь о том, зачем вообще тянет эту ношу. За эти два года мысли о суициде перестали быть для него чуждыми, что не могло не оставить на нём следа. - «Пока у вас есть благие намерения, ваше бессилие не бессильно»… Кажется, это звучало так. Лишул тихо вздохнул. Слишком часто философичные и чересчур глубокие фразы слетали с губ Фортуны. И самое в них неприятное, что он никогда не понимал их значения. - Мой господин. Отросшая и сильно выцветшая платиновая шевелюра невесомо дёрнулась в его сторону. - Когда я вас встретил, вы совершили невозможное для хрупкого омеги. Это тронуло меня до глубины души. Мне стало стыдно, что в моей стране омеге приходится брать в руки оружие. Поэтому я готов следовать за вами, даже если мне отрубят конечности или приговорят к сожжению на костре. Я сделаю всё для вашей защиты. Ответом, как и всегда, была тишина. Альфа понял, что Фортуна сомневается. Но то, что тот его не просто услышал, но принял к сведению слова, он увидел по скакнувшему в его сторону взгляду. И продолжил питать надежды о том, что тирада была произнесена не зря. Затем Лишул покинул кабинет Фортуны – самого молодого архиепископа в истории, основавшего из разрозненного по разным народам эпоса об Анерасо новое религиозное течение и провозглашённого её пророком. Теперь он носит титул Святого жреца Элпаса. Фортуна равнодушно глядел в окно, вдыхая летящий из него спёртый воздух. Он всё ещё горел желанием отомстить Лаоме – той швабре, что строила ему козни и отказала в поддержке в первые дни в гареме. Семье де Ламиле, бросившей своего собственного сына и, конечно, Раншарру. Омега провёл рукой по едва заметному наощупь шраму от поставленной им альфой метке и злобно оскалился. Он самолично убьёт этого ублюдка и захватит власть, сделав так, чтобы Лаоме сидела подле его трона в клетке на расстоянии вытянутой руки и никогда, вплоть до самой смерти, на него не села. Голодала, как он, ходила по рукам, мучилась. Кроме того, Фортуна намеревался особенно отомстить Асташе за Ашени. Всем им за то, что разрушили его мирную жизнь с ней. Теперь с Раншарру его связывала только истинность – проклятие эволюции для всех альф и омег на этой планете. А еще: мимолётная жалость к нему, не пережившая и одной ночи. Единственное, что заставляло Фортуну бороться с собой за свою жизнь – жгучее, всепоглощающее желание мести, горящее и зажигающее, текущее отборным наркотиком по хрупким венам. - Принести мне сигары! - Да, господин, - услужливо отозвались с другой стороны массивной двери. «Убью ублюдка.»