Омежья сказка для гомофобки

Контроль над чужой жизнью и впрямь дарит ощущение превосходства. Фортуна полюбил власть и перестал смеяться. Несмотря на то, что благодаря его работе возросли показатели общественной безопасности, почти отсутствовала коррупция среди его подчинённых, местные жители поклонялись Анерасо, а сам омега пользовался дарами от Читы – в глубине души он осознавал, что делает это только для себя одного, поднимает своё положение так высоко, чтобы иметь возможность сбросить Раншарру с его пьедестала и отомстить. Если Чита и впрямь является духом-проводником сообщений от некой сущности, именуемой «Анерасо», то, заключил он, та очень хотела иметь при себе религиозного лидера, который мог бы направить людей, и это желание распространялось не только на жителей Врадика. Раншарру предпринимал весьма активные попытки выкрасть Фортуну или даже завоевать его вместе с территорией Элпасы. Но Реста своих людей никому не отдаёт: эта альфа знает цену людским ресурсам. Подобные мысли о насущном одолевали Фортуну во время закрытого собрания. Здесь вся богема Элпасы: аристократы, богатые торговцы, лучшие куртизаны, деятели искусств и строители, полководцы… пафосно шныряли тут и там в масках, не показывая друг другу своего лица. Фортуна был единственным омегой, не относившимся здесь к эскорту. В первые разы он был крайне удивлён степени дискриминации омег и прямо сказал Ресте, что они упускают большие возможности, не допуская к принятию решений омег. Но альфа лишь высокомерно хмыкнула, показывая, что их устои – это не то, куда омеге, тем более иностранцу, позволено совать свой нос. Более к обсуждению гендерного равноправия они не возвращались. Вокруг мельтешили расслабленные фигуры, разбавляя угрюмый шум и дым от курильниц для благовоний. Спор о геополитике вошёл в кураж, и все сосредоточились на две главные фигуры. - Физическое насилие было ещё допустимо, когда мы избавлялись от преступников, паразитирующих в обществе, но война – совершенно другое. Как бы ни был силён мой интерес, втягивать в это невиновных я не намерен, - спокойно и с расстановкой вставил Фортуна. - Ты не можешь не понимать, что для меня выгодно выставить Врадика агрессором, не нашедшем мужества отпустить измученного им омегу. С чего я должна потакать тебе, омега? – последнее было явно указанием на его место. Фортуна почувствовал, как на загривке шевелятся волосы от мерзости такого обращения. Но он урезонил себя, приняв наиболее покладистый вид, понимая, какие же всё-таки альфы отмороженные к хуям. - Простые люди здесь ни при чём. Помнится, мы договаривались, что я твой омега лишь для вида и даже готов носить накладной живот в случае необходимости. О том, что я стану… - он осёкся, едва не сказав «Еленой троянской», - стану передачкой по одной лишь прихоти, никто не упоминал. - Ты имеешь наглость со мной так разговаривать? – Реста понизила голос, оскалив взгляд, наклонив голову вбок и прищурив глаза – Фортуна сидел с напускным спокойствием, осознавая, что альфа уже изрядно пьяна. - Учти, не только подданные Врадика, но и Элпасы умеют пичкать людей шохиси. И попробуй потом доказать, что тебя так разбило не от того, что твоим истинным альфой в итоге оказалась я, а не Раншарру. - Несмотря на моё жгучее отвращение к подковёрным играм, я согласился, потому что хочу отомстить. Я пошёл на это по своему желанию, и ты прекрасно знала, что я бы не стал этого делать без желания – терять мне нечего, и детей мне теперь не иметь. Омега всегда прибегал к этому приёму. Главный аргумент – то, что ему нечего терять – неплохо работал, напоминая альфе, что в их договоре они равны несмотря на разность статусов. Он не выказывал страха ни тогда, когда ему открыто угрожали пытками или насилием, ни когда-либо ещё. Реста мысленно дала себе подзатыльник. Ей нужно быть осторожнее в поведении: Фортуну что-либо сделать заставлять нельзя, это не тот человек. Он опасен уже тем, что эмоционально нестабилен и является потенциальным смертником. И, хотя было не в её правилах принимать помощь от того, кто не разобрался в своих чувствах, держать при себе истинного своего врага – это словно держать в руках его яйца, и, хоть тот и будет брыкаться, но поступит так, как скажет Реста. Она уже получила горный кусок, богатый на залежи лишь благодаря тому, что Фортуна Дарий переметнулся к ней, сделав это добровольно. Но это было далеко не всё, чего она желала. Альфа жестом позвала случайную омежку размять ей плечи, и неплохой внешности девушка спустя мгновение была рядом с ней, одновременно откидывая серебряные, почти белые волосы в сторону. «А ведь Фортуна ещё и прекраснейший лидер. Раншарру, ты полнейший идиот, когда ты стал таким слепым? Мне даже стыдно называть тебя своим соперником теперь». - Чего ты сам в конечном счёте желаешь? – подала наконец голос Реста, осаживая повисшую паузу куда-то к земле. - Я хочу оттеснить Врадик дальше от своих границ и получить назад наши земли, которые они отобрали у нас во время войны, - альфа, не стесняясь, лгала о своих намерениях, - а ты? - Я против войны в любом её виде, поэтому предлагаю безвоенную экспансию, - брови вверх поползли не только у Ресты, но Фортуна выдержал давление, сохранив лицо. - Нужно поднять там восстание и склонить жителей района к тому, чтобы они сами захотели вернуться в состав Элпаса. Если всё провернуть аккуратно, можно обойтись почти без крови. Реста задумалась, похвалив себя за находчивость: не реши она забрать Фортуну к себе, потеряла бы ценнейшего человека. Гибкие решения, которые предлагал Фортуна, не приходившие в голову ей самой, удивляли и покоряли. Реста по-новому взглянула на омег, встретив Фортуну. Она вдруг осознала, что интеллект может жить в любой голове, вне зависимости от пола, расы или семьи. И при правильном применении он даёт непредсказуемые результаты. Хотя это не для этого времени, но звучит многообещающе. Необходимо лишь правильно обращаться с этим инструментом в руках. За этими мыслями она некоторое время пропускала мимо ушей то, что говорил Фортуна. - Я могу сам, лично, выступить в группе интервентов. Моя фигура уже посеяла смятение в народ, это будет только на руку. Если сумею спровоцировать революцию в зоне эскалации, то я рассчитываю на дополнительное финансирование своей деятельности. Реста хмыкнула: и блюдо под соусом подал, и цену назначил. Фортуна не подходил ни под одно определение, которое пыталась дать ему Реста, и был одним большим сбоем в матрице. Она хлебнула алкоголя, подмечая, что давно пьёт лишнее и что способствует этому один конкретный омега. Её покрытую белыми волосами голову вдруг посетила шальная мысль: а что у него было с той бетой, служанкой? Реста вдруг осеклась, чего за собой не замечала уже много лет и поняла – её отношение к Фортуне меняется. Внутри зашевелился хищник-собственник, желающий присваивать то, что видит своим. Она вдруг осознала, что просто не хочет отпустить его в зону и подвергнуть опасности. Она хочет Фортуну, именно как омегу. По двору давно ходят странные сплетни, но только в эту минуту они неожиданно стали обретать смысл. После собрания Фортуна спешно сбросил с себя массивные одежды и забрался на кровать, покрывая трёхэтажным матом это средневековье за отсутствие банального СПА. - Мой господин… - начал было Лишул. - Пошёл ты, - беззлобно и буднично огрызнулся Фортуна. Омега привык посылать напарника ежедневно. Полная альф казарма окончательно разбила розовые очки вместе с лицом, достоинством и всем, чем Фортуна мало-мальски дорожил в принципе. Потому что ему нельзя остаться таким, каким он привык быть, когда тебя, словно вещь, пускают по рукам. Хочешь выжить – меняй привычки. - А судьба, знаешь ли, Лишул, та ещё сука. И я адски хочу надрать ей задницу. Фортуна удивлялся сам себе, как только он сумел пережить всё это и адаптироваться, не сдаться добрую тысячу раз. Маленький и милый, вредный, но в душе простой и добрый омега стал огромным, прогнившим ублюдком Фортуной Дарием, играющим на публику и лицемерящим всем и вся прямо в глаза без капли стеснения. «Не можешь стать лекарством, стань ядом, в противном случае останешься только водой» - услышанная когда-то давно фраза стала гимном его жизни, Фортуна станет ядом и отравит каждого, кто хотя бы ноготь его в прошлом повредил. Невероятная концентрация идиотов на один квадратный метр в недалёком радиусе вокруг только усугубляла ситуацию, и покорёженная психика выдавала полнейшее хладнокровие или того хуже, безразличие к прежде эмоциональным для него моментам. Сердце заходилось лишь при мыслях о смерти. - Всё ещё думаете об Асташе? - Я не думаю, я знаю, чего примерно от него ожидать. – Фортуна перевернулся на другой бок и устало съёжился, ощущая, что его немного тошнит от переработки. – Он вёл и будет вести себя не просто как мудак, а как Мудак с большой буквы. - Господин, мы будем молиться о вашей удаче богине… - Богине… - почти сатирично повторил Фортуна. - Не верите, что это поможет? - Относительно. - Я вас не понимаю, господин. - Верю в это чуть больше, чем в своих родителей. От богини я вижу помощь гораздо чаще, чем лица моих мамашки и папашки. Альфа старался не дышать лишний раз, поскольку Фортуну крайне редко удавалось разговорить. Даже правительница Элпаса здоровалась с ним, простым стражником на содержании, чаще, чем случалось подобное.