Омежья сказка для гомофобки

Глашатаи разъехались по всей стране, громко диктуя простому народу историю воссоединения Раншарру и его истинного супруга Фортуны, которого вероломно выкрала правитель вражеского королевства Реста Ошман – незаконно занявшая трон, убив всех представителей прежней династии. Фортуна сидел в жреческом облачении по правую руку от Раншарру в главном зале дворца, на месте его главного супруга и испытывал непреодолимое желание сбросить со своего запястья чужую ладонь. А ещё: немедленно покинуть это место и куда-нибудь забиться, спрятаться, лишь бы не слышать весь этот бред, состоящий из слезливой сказки про их с Раншарру едва не разрушенную любовь. Однако спектакль необходимо доигрывать до конца. Придворные смотрели на омегу и кивали в знак согласия: Фортуна выглядел истощённым и замученным. Идеальный расклад, чтобы обвинить Элпасу в похищении и нанесении увечий в целях женитьбы на омеге Врадика. И только Фортуну почти тошнило от всей этой лжи: причина изменений в нём – это бессонница и травмы, нанесённые ему насилием. Но никак не попытки Ресты добиться любви. Особо приближённые не выражали эмоций, будучи посвящёнными в отношения между супругами ещё два года назад. Только мрачно смотрели на выступающего, пряча взгляд от серебряных глаз омеги. Осознавая, что теперь он их общая козырная карта в предвоенной подготовке. Понимая, что они молча соглашались с действиями своего императора, когда Фортуна был в его гареме… Чёрный бог маячил и корчил странные позы, пародируя случайным зрителям всей этой клоунады. Фортуна же спрашивал себя в милионный раз: он ведь действительно не его личная галлюцинация? Но внешне только обречённо вздохнул. Ему и впрямь всё надоело. Как только он отомстит Ресте руками Раншарру, настанет и его черёд с Асташе. Эти люди и иже с ними получат сполна за его унижение. Омега взглянул на стену слева от него. Узоры растеклись по ней цветными ручьями, выведенными явно опытной рукой. Ту самую стену, у которой Раншарру отказался вручать ему подарок прямо в руки три года назад. Ту самую, у которой всё и началось. Придворный глашатай завершил свою речь, и по помещению растеклись шушуканья. Чтобы убедить всех присутствующих в правдивости произнесённой во всеуслышание версии событий, Раншарру поднялся с трона и подал руку Фортуне. Рыжий секунду смотрел на неё, собираясь мужеством. Очень уж ему не хотелось доставлять удовольствие альфе. И тем не менее, бросив ледяной взгляд в глаза Раншарру, руку он принял. Величественно расправив плечи, прошествовал с альфой на место глашатая. Площадь приветствовала их громкими возгласами, поздравляя с воссоединением. «Помоги мне избежать войны…» - слова альфы вспомнились так некстати. Он не думал, что в этом времени может найтись монарх, способный оценить идею мира. Раншарру так повзрослел и возмужал, что омега начинал думать о нём иначе, но тут же вспоминал прошлое и начинал ненавидеть альфу с новой силой. Хотя уже и не с той мощью, что раньше. Все его чувства притупились, и даже ненависть блёкла в его душе. Словно с каждым днём он опустошался всё больше и больше. Раншарру взглянул на ледяное лицо Фортуны. Омега стал слишком безэмоциональным за прошедшее время. По его поведению нельзя было никак прочесть его мысли. Словно каменное изваяние, облечённое в живое тело. Сердце кольнуло чувство вины, и, будь оно осязаемым, то окружающие бы видели, как оно буквально вспарывало его грудь, раздирая сердце до кусков мяса. Лучше бы омега отрубил ему все конечности, но не смотрел так на него. Так, словно его не существует. На лицах людей в первых рядах отразилось сомнение, настолько было заметным состояние Фортуны. Толпа замешкалась: замешательство оказалось заразительным. Даже натянутая улыбка омеги уже не могла спасти положение. На подкорке мозга зародился страх, что по его вине может быть разрушена вся эта кампания. Внезапно Фортуна вздрогнул, ощутив на спине чужую тёплую руку, притягивающую к себе. За все два года он никому не позволял касаться себя, поэтому ощущение было для него новым. Раншарру нервничал, не зная, куда приведёт его эта инициатива. На свой страх и риск альфа притянул к себе хрупкое тело и поцеловал. Зрители были сполна удовлетворены и радостно заулюлюкали, уверовав в легенду окончательно. Но актёрам никакой радости это не принесло, в особенности Раншарру. Такого бесстрастного, механического поцелуя в его жизни никогда не было. С таким же успехом он мог бы пытаться получить взаимности от камня. Фортуна совершенно не оценил его попытку, излучив такую фригидность, что альфа стал его бояться. Движения до покоев, оговоренные заранее, прошли, как сон пустой. Омега был не рядом с ним, шло около лишь тело, лишённое души. Кукла с запечатанными эмоциями. И всё же, Раншарру не оставлял надежд обратить на себя всё внимание рыжеволосого омеги, заполнить собой все его мысли и время. Открыв перед ним дверь, альфа галантно пропустил Фортуну в их общие покои, шокировав и самого Фортуну, и слугу, в чьи обязанности это входит. Рыжий реверанс в его сторону не оценил от слова совсем, про себя отметив превосходную предусмотрительность: ни одного его насильника по пути сюда ему не встретилось, и покои они сменили, перестроив большую часть дворца. В глубине комнаты мелькнули белые волосы. Асташе повернулся к входящим и поспешно встал, проявляя уважение к Фортуне. Омега никак не отреагировал на выходку беты, спокойно сев напротив него и жестом приказав принести чаю. - Рад приветствовать вас, Ваше преосвященство, - Асташе склонился перед сидящим Фортуной, протягивая руку для поцелуя. Однако серебряные глаза лишь равнодушно глядели на эти движения. Омега не шелохнулся, продолжая сидеть, устало откинувшись на спинку удобного дивана, наплевав на все манеры и принятый этикет. Более он не произнёс и звука до тех пор, пока ему не подали чай, на все попытки завести с ним разговор отвечая уверенным игнорированием. Лишь сделав глоток горячей травяной жидкости, он заговорил: - Так когда я смогу увидеть Ашени? Фортуна продолжал, не мигая, смотреть прямо в глаза Асташе в ожидании ответа, полностью забыв о Раншарру. Бета напрягся. Омега сию минуту требовал детализации их договорённости и гарантий того, что они не блефуют. Ему и впрямь попался удивительный и выдающийся соперник: если спустя сутки омегу не вернут в его временную резиденцию, Лишул поднимет там восстание, манипулируя религиозными фанатиками, искренне верующими в то, что Фортуна пророк во плоти. Асташе сглотнул, выравнивая дыхание. Ему экстренно необходимо потянуть время, увеличить длительность шантажа. - Её приведут утром. - Почему не сейчас? - Мы должны быть уверены, что ты проведёшь здесь ночь. Фортуна отпил снова. Он вёл себя на редкость непринуждённо. - Что с Лаоме? Раншарру кивнул бете рядом с дверью, и тот спешно удалился. Через десять минут в залу вошла Лаоме – первая супруга Раншарру. Бледная, словно смерть, омега, глядела в пол, поклонившись даже ниже положенного. На ней отсутствовали украшения, светлые пшеничные волосы были туго собраны в скромный низкий хвост. - Приветствую Его преосвященство, первая супруга… - Я знаю кто ты, - грубо перебил Фортуна, согнав последние капли крови с лица Лаоме. Он весело хмыкнул, в потом немного просмеялся. Этот пугающий смех коснулся стен, отразился от него и ударил всех присутствующих, напугав своей неуместностью. - Я к тебе приходил, будучи ещё низшим наложником, как к старшей под покровом ночи, прося помощи? – Асташе и Раншарру испытали страх. Это многое меняет: Лаоме самовольно крутила интриги, подставляя Фортуну и используя Раншарру, дабы убрать его из гарема. - Приходил, - слишком тихо для супруги самого императора. - Когда муж наш повысил меня и пригласил меня обратно я помощи у тебя просил снова? «Муж» - это слово врезалось в уши Раншарру и повисло в его сознании, приобретя самый мрачный оттенок, отчего лицо его стало бледным и угрюмым. Он трижды пожалел за сегодня. - Просил, - ещё тише. - А когда я провинился, кто придумал вести меня, словно псину дворовую босиком через весь город? – голос Фортуны стал низким и угрожающим, словно отточенное лезвие стали, режущее прямо по горлу Лаоме, рухнувшей перед ним ниц. - Прошу вас, Фортуна, пощадите!.. На её несчастье, Фортуна не испытывал абсолютно никакой жалости к людям, кто наивно полагает, что если будет лебезить перед тем, кто сильнее, ему удастся получить выгоду. Он был зол на неё не столько за грубый отказ в помощи, сколько за её грязные попытки избавиться от него. И поставил себе целью отомстить ей, щедро вернув всё сполна. - Я хочу, чтобы ты служила в казарме. Прошла по моему пути, - омега на полу, казалось, была на границе умопомешательства. – Для начала. Раншарру напрягся: Лаоме из знатнейшего рода Врадика. Аристократы будут в бешенстве, если узнают, что случилось с одной из них, расценив это действие, как произвол лично императора. Но слова протеста застряли на его языке, свинцом повиснув в горле. - У нас будут проблемы, если мы поступим именно так, - вступил в разговор Асташе. – Не забывайте, Ваше преосвященство, Ашени всё ещё… - Я не видел Ашени. Откуда мне знать, что ваши слова о том, что она жива – не блеф? - Но наша договорённость… - Учтите, если я не увижу её утром в целости и сохранности, нашему соглашению настанет конец. - Мы тоже можем расторгнуть его до этого момента, - Асташе цеплялся за последние рычаги давления. - Ваша воля. Бета почувствовал холодный пот на ладонях. Фортуна уверенно перебивал самого советника императора, его единокровного брата. Лаоме молча тряслась на холодном каменном полу, понимая своё положение здесь. Асташе же тихо сглатывал, не находясь, что ответить: в этом прямом взгляде не было и тени страха. Нет, более он ему не соперник, ведь Фортуна далеко его перерос. Заметив повисшее молчание, Раншарру осознал, что даже Асташе, лучший дипломат на его памяти, не в силах помочь в этой ситуации. - Твоя просьба будет выполнена, Фортуна, - спокойно произнёс Раншарру. Асташе вопросительно взглянул на него, что не укрылось от глаз Фортуны. - Взамен, - продолжал альфа, - ты должен будешь выполнить и мою просьбу. - Какую?