Омежья сказка для гомофобки

-- Какую просьбу? -- До момента твоего отъезда мы должны будем проводить ночь в одном помещении, -- Фортуна напрягся, а Лишул потянулся за оружием. -- Речь ни о чём ином, кроме сна. Я должен убедить двор и подданных в правдивости созданной легенды, -- подытожил Раншарру.

***

Фортуна судорожно вздрогнул, проснувшись среди ночи. Проблемы со сном - уже давно неотъемлемая часть его жизни. Но в этот раз сон был особенно ярким и запоминающимся: посреди бескрайней пустыни омега мучился от неутолимой, жгучей жажды. Горячий песок и мертвенно сухой воздух, дышать которым - причинять себе боль каждым вздохом. И только Раншарру сумел его напоить в его сне. Чистой, вкусной водой, появившись из ниоткуда. Лицо ощущалось опухшим, тело - слабым. Всё ещё пребывая в непонятном состоянии, омега в неверии потёр шею на предмет фантомной боли от той жажды. Но ничего не обнаружил. Он словно был не на своём месте, чувство тревоги не покидало, скручивая внутренности и едва ли не вызывая судороги. На другом конце просторного помещения спал, свернувшись, Раншарру. Нос внезапно начал зудеть, к горлу подступила удушливая тошнота, заставившая вмиг отказаться от идеи потянуться за кувшином воды. Омегу лихорадило, он мелко подрагивал, то кутаясь в одеяло, то откидывая его подальше. Неистовое желание заглушить эти мерзкие ощущения превосходило всякие попытки прийти в себя. Спустя несколько секунд Фортуна стал периодически терять сознание, что мелькало в нём подобно разряженному фонарику под толщей воды. Альфа вскочил, ощущая липкий, проникающий под кожу страх потери. Подобное он ощущал лишь тогда, когда Фортуна едва не сбросился. Едва придя в себя, Раншарру учуял довольно мерзкую смесь запахов, но эта смесь точно принадлежала Фортуне. Чистый, сладкий привкус молочного шоколада с нотками ванили сменился дурной какофонией с тех пор, когда альфа в последний раз имел возможность соприкасаться с этим запахом. Феромоны буйствовали, полностью отражая внутреннее состояние омеги. Альфа поспешил приблизиться к Фортуне, выпуская свои феромоны и окутывая ими: бывали случаи, когда омеги умирали от феромонного шока. Вышедшие из-под контроля феромоны из обычного секрета резко увеличивались в количестве и становились ядом для всех тканей. Услышав знакомый запах, омега бессознательно потянулся к альфе и уткнулся носом в его шею. Раншарру осознавал, что после ему грозит наказание за излишнюю заботу, однако пусть лучше он накажет его, чем скончается.

***

Чита Врадик подошла к Даше, что сидела посреди огненного кольца. Девушка заметила краем глаза движение, однако никак не среагировала на него. Она выглядела исхудавшей и измученной, волосы поредевшими, а кожа тусклой и неухоженной. Под глазами располагались тяжёлые тени. - К тебе вернулись запахи. И твой феромон вернулся. Молчание. - Ты не сможешь вечно игнорировать это, рано или поздно тебе придётся принять решение: чего ты хочешь на самом деле? Снова молчание. - Фортуна... - Я не Фортуна. Я Даша, - тихий и спокойный голос. - Посмотри на себя. Ты Фортуна. Девушка поднесла к себе ладони и увидела мужские запястья. С плеч свисли рыжие локоны. Дарья действительно осталась позади, в далёком прошлом, место которому лишь в воспоминаниях Фортуны из сна. - Кроме этого... - Чита кивнула в сторону, начиная расплываться. В тёмном пространстве блуждал Раншарру. Фортуна оказался крайне шокирован - никто, кроме него самого и Читы в его подсознание вторгаться не мог. Как же он сюда попал? Альфа стоял, изображая огромнейшее изумление. Казалось, он стоял здесь с самого начала. Осознав, что его секрет раскрыт, омега вновь никак не отреагировал. Лишь снова опустил голову, продолжив и дальше смотреть куда-то в пустоту. Вот и всё рухнуло. В этом мире лишь Ашени и Чита знали о том, кем на самом деле является Фортуна. Несмотря на это, неожиданно для себя, вскоре рядом с собой он обнаружил сидящего альфу. Раншарру разглядывал его слишком пристально, словно впервые увидел. - Так вот, как ты на самом деле выглядишь... Фортуна покраснел, снова проверив свои руки: являются они женскими или мужскими. - Кто ты? Омега отвернул голову, уткнувшись ею в колени. Больше не хотелось ни перед кем раскрывать душу. Не хотелось покидать это место и возвращаться снова в чужой для него мир. В котором ничего не ждёт его, кроме страданий. - Хорошо, расскажешь, когда посчитаешь нужным. Я это заслужил. Фортуна не верил ни единому слову альфы. И тем не менее, атмосфера располагала хотя бы к тому, чтобы не возражать и не упрямиться. Альфа же испытывал совершенно неоднозначные ощущения от осознания того, что в теле Фортуны де Ламиле оказался совершенно другой человек. Но его неведение стало источником его храбрости. Хотя бы теперь он знает об этом человеке что-то, что недоступно знать всем. Словно получил крупицу его расположения. Однажды сказанные слова могут пустить глубокие корни. И тем не менее, теперь уже в полной мере, насколько это было для него возможно, Раншарру рискнул их произнести. - Я надеюсь на твоё прощение. Не потому, что я собираюсь его заслужить, а я намерен приложить все усилия, но потому, что ты заслуживаешь мира. - Я... - начал было Фортуна, но слова застряли у него в горле. Его страшила и пугала перспектива вновь довериться людям. Быть виновным в чьей-либо смерти или вновь ощутить предательство, в результате которого заявиться живым к бывшему союзнику, жаждущему видеть лишь твой труп - самая большая наглость. Омега горько усмехнулся. Как порой быстро меняются отношения между людьми. Законы причин и следствий не позволяют вершить желанное так просто, к сожаления или же счастью. Для него более не было разницы: чёрное ли, белое ли, громкое или тихое, горькое или сладкое. Живой труп с онемевшими эмоциями. За неимением ничего другого из того, что он мог слышать, чувствовать или осознавать, Фортуна подумал, что было бы неплохо дать себя тому, кто тебя так страстно желает. В конечном счёте, Раншарру единственный человек, что вызывает у него иное сердцебиение. Не ровное, не заходящееся от кошмаров, хотя и сам является их причиной, а чего-то другого. Словно в сером, насквозь потускневшем мире омеги альфа остался единственной областью цвета. Несмотря на страх и мерзкие воспоминания, к этому цвету хотелось тянуться, попасть в него и больше не страдать. "Надеюсь, я заплатил достаточную цену за то, чтобы быть счастливым всю оставшуюся жизнь?" - Я останусь здесь, если ты того хочешь, - сказал Раншарру, повернув лицо к Фортуне. - Думаю, не имеет значения, если наши тела охладеют там. Главное, что ты рядом. Чёрный бог начал расплываться, сшивая за собой пространство, которое покорёжил своим появлением. Хоть он и сильнейшее существо этого и многих миров, даже ему пришлось постараться, чтобы всё прошло гладко. Хотя Фортуна и Раншарру его не могли видеть, он был рядом.

***

Альфа и омега проснулись не в своей ложе и обнаружили несколько стоящих над ними человек. У них были лица людей, что увидели мертвецов. Осмотревшись, пара поняла, что окружающие недалеки от истины: их. прижатых друг к другу, намеревались похоронить. Асташе в неверии осел на пол: - Вас нашли мёртвыми в вашей постели четыре дня назад. Вас не смогли разъединить, и я приказал не делать этого, - держа свои пепельные длинные волосы, бета создавал человека, находящегося на грани. Едва не похоронённым помогли выбраться из погребальных конструкций. Несмотря на остаток недоверия, Фортуна приблизился к Раншарру и погладил того по щеке. Внезапно ему показалась детской и глупой его прошлая тактика. Альфа взял его на руки и унёс с их несостоявшихся похорон. Омега почему-то подумал, что важно уметь отдавать кому-то своё сердце. Было бы слишком трусливо никогда не узнать чувств других людей лишь из страха, что будет вновь больно. Каждый излечивается в своём ритме. Сделав шаг навстречу друг другу, они сделали шаг ближе к своему исцелению. Оставшийся в зале Асташе чувствовал, что у него заходится сердце. В последнее время ему приходилось справляться с таким огромным количеством дел, что его тело уже не выдерживало этого. Но вместо слуг, должных беспокоиться о господине, к нему подошла Ашени. Спокойные карие глаза смотрели без упрёка, а тонкие руки подали стакан воды. Бета пристально посмотрел на поданную ему чашу и принял её. Как только Асташе закончил пить воду, Ашени тихо спросила: - Даже не спросите меня, есть ли там яд? - Даже не спрошу, почему ты дала мне воды, хотя я держал тебя в плену. Ашени совершенно не выглядела удивлённой или хотя бы разозлённой из ревности к Раншарру.