Омежья сказка для гомофобки

Инстинкты. Чувства. Вина, обида, злость, любовь. Раскаяние. Всё это кашей смешалось в голове Фортуны и внезапно дало отрезвление, граничащее с опьянением от происходящего. Альфа нёс его на руках и все вокруг них падали ниц: ещё вчера все здесь присутствующие короновали Асташе по причине смерти его августейшего брата, а сегодня случилось чудо. Лишул рухнул на одно колено: уже перед двумя. Воистину божественный союз. Омега отмечал про себя то, как удивительно легко менять реальность. В конце концов, всё зависит от обстоятельств и их восприятия. Слуги не знали, как себя вести с ожившими. Их сковывал благоговейный ужас, побуждающий к повиновению. Никто отныне не посмеет их предать. Траурные украшения на стенах и одежда на них - всё это придавало ситуации комичный оттенок. Фортуна незаметно для себя хихикнул. Это не укрылось от глаз Раншарру. - В чём дело? Но омега стал хохотать только сильнее. Но на этот раз это был добрый, настоящий смех. Наконец он отпустил прошлое и готов двигаться вперёд. Внезапно смех затих, так же неожиданно, как и появился. Вместо этого, Фортуна был уже серьёзен. - Давай уедем. Прямо сейчас. Я хочу в дом. Около воды и леса. Пожалуйста. Альфа не мог поверить собственным ушам. Омега впервые без фальши о чём-то его попросил. Его глаза определённо изменились, они пленяли едва ли не сильнее, чем раньше. Игривые и чистые, глубокие, как серебряное озеро. В его голове, привыкшей переворачивать привычные и уже наскучившие мысли о прописных истинах, не укладывалось, как в Фортуна мог быть одновременно двумя людьми. Это вызывало восхищение, ведь для него омеги всегда были чем-то недееспособным, низшим, нежели альфы. Но Фортуна был другим совершенно во всех отношениях, чем вызывал новые и неизвестные до встречи с ним эмоции, которые хотелось переживать вновь и вновь. Наверное, это и называется любить. - Да... да, уедем.

***

Ещё полгода спустя.

Фортуна распустил волосы, что сейчас были короче шевелюры Раншарру, щурясь на светлое небо. Омега надел простой костюм белого цвета, опоясав себя плетёным бежевым поясом. Альфа обещал научить его верховой езде, но ящероподобные больше пугали Фортуну, чем провоцировали на подвиг объездить их. Всё чаще он стал замечать за собой, как ведёт себя мягче и... женственнее? Ему больше не хотелось прыгать по арене и разъезжать по этому миру, пропало желание вернуться в свой. Всем своим существом Фортуна чувствовал, что растёт в личностном и духовном плане, что он на пороге своего счастья. Осталось открыть дверь и протянуть к нему руку, схватить и не отпускать. Раншарру тоже изменился. Никогда бы до встречи с Фортуной он не мог вообразить, что главным его страхом станет холодный взгляд в его сторону одного единственного омеги. Будучи свободными от предубеждений и привычных стандартов жизни, люди начинают проявлять настоящих себя. Оказалось, что большинство его развлечений в этом мире были приторными и до омерзения скучными, не несущими ничего, кроме ощущения ещё большего одиночества. Увидев омегу в простой одежде, Раншарру на секунду замер. Даже без украшений он был самым красивым; прекраснее всех. Ему досталось самое настоящее сокровище. Фортуна подошёл к нему сам. Уже не впервые после того, как они очнулись. В тот день он попросил у альфы немного времени для того, чтобы привыкнуть. Раншарру был готов ждать столько, сколько потребуется. Ведь он верил, что пока не сдаётся в отношении Фортуны - он будет невероятно силён. С каждым новым днём расстояние между ними сокращалось; они больше говорили друг о друге и государственных делах, куда Фортуна был волей-неволей вовлечён с подачи Асташе. Хрупкая рука коснулась его щеки и осторожно провела по скуле, невесомо касаясь длинных тёмных волос. - Я думаю, что наконец могу тебя простить. Раншарру пожалел, что совершенно не умеет плакать. Ему более всего в этот момент хотелось показать, как много эти слова для него значат. Но слёзы предательски застряли где-то в центре головы, отказываясь двигаться. Сил хватило лишь на то, чтобы отвести взгляд дальше от глаз омеги. Вина кольнула сильнее, но вместе с ней альфа был безмерно благодарен за то, что раскаялся именно сейчас. - Разве можно такое простить? - Ты окунул меня в самую пучину ада. - Омега не собирался жалеть Раншарру несмотря на чувства к нему и говорил откровенно. Как они теперь с ним делали часто, если не постоянно. - Но именно ад взрастил во мне настоящую жажду к жизни. - Омега не церемонился, и на этих репликах взгляд его становился до ужаса холодным, говоря о том, что всё произошедшее в прошлом - реально и никем из них не забыто. - Двери в ад не заперты. Ни с одной из сторон. Нужно было заглянуть внутрь себя и понять, в чём были мои ошибки, приведшие к этому исходу. Я много и напряжённо размышлял о себе и этом мире, прошлом мире. Я понял, что ни в этой, ни в той жизни я и не жил по-настоящему, в полную силу. Делал что-то, суетился. Решал. А на самом деле - ничего не вынес. - Повисла недолгая пауза, которую Раншарру не осмелился нарушить. Минуту погодя, омега продолжил. - Странно вообще за такое быть благодарным, и я не благодарю... Но всё произошедшее определённо послужило мне уроком. Повисла пауза. Тёплая ладонь исчезла с щеки альфы, и омега отвернулся, запрокидывая голову к небу с двумя заходящими солнцами. - То, что ты со мной сотворил - способно сломать любого человека. Но не меня, и в глубине души я знал это. На самом деле, я даже слицемерил, взяв это за повод к отчаянию. Я устал от жизни, поскольку много чего потерял: родителей, друзей, саму жизнь. Все свои усилия и труды до перерождения здесь. Сказать себе "я оставляю" - недостаточно. Я тянулся к смерти, потому что таковым считал максимально логичный для себя исход, который так и не наступил. Это заставляло меня жить, ничего не чувствуя. В один момент с тобой я что-то почувствовал, что-то, что задело настолько сильно, что свело на нет все мои "чувства" к Ашени. Настолько, что я продолжал лгать себе и ничего не замечать. И это настолько испугало меня, что я решил убежать от всего этого. Возможно, не поступи я так, ничего бы не произошло. И нет, я тебя не оправдываю. Просто... теперь я точно знаю, что во всём, что с нами случается, определённо присутствует и наша вина. И моя вина. Раншарру слушал молча. Им овладело спокойствие, он хотел внять и понять. Момент обрёл вдруг такую ценность, что он остерегался даже дышать. Наконец, выждав некоторое время, он тихо заговорил: - Мне тоже есть, что сказать. Тебя я воспринимал вначале, словно игрушку, а затем, чем увереннее к тебе подступался, тем сильнее мне хотелось узнать тебя. Несмотря на все твои глупые поступки, у тебя был предостерегающий взгляд, выискивающий момент для атаки. Недоверие, не показывающее тебя настоящего. Такого, какой ты сейчас. Фортуна грустно усмехнулся. - Плести интриги, оказывается, совершенно бесполезное умение для человека, лишённого воли к жизни. - Пожалуй, - по-доброму хихикнул Раншарру, разряжая обстановку. Альфа протянул руки к Фортуне. - Позволишь? Но Омега уже сам обнимал его, притягивая ближе к себе. И расстояние сокращалось так быстро, что Раншарру не заметил, как их губы соприкоснулись. Раншарру боялся того, что будет отвергнут, страшился спешить. Омега заметил это и притянул его ещё ближе, подталкивая действовать настойчивее. Язык альфы прошёлся по нёбу, а затем собственнически прикусил нижнюю губу Фортуны, отчего он звонко рыкнул, словно лиса. Разорвав поцелуй, Фортуна положил голову на плечо альфы, пряча раскрасневшееся лицо. - Отнеси меня в дом. Я готов.

***

Горячее дыхание обожгло шею омеги. Он был достаточно низким и тонким, чтобы альфа мог нести его на себе и оставлять тёмные пятна на его шее, едва не вгрызаясь в него. Словно дрессированный зверь, которому хозяин дал волю. У Раншарру удлинились клыки, зверь внутри заранее предвкушал грядущее веселье. Ему надоело беспорядочно перебиваться случайными омегами, он голодал по одной определённой. Фортуну уже бесило, что альфа пытается всеми силами поставить на нём псевдометки, ведь согласия на настоящую он не давал. Оттянув голову альфы от себя за волосы он сам сильно стал кусать того за изгиб шеи. Раншарру позабавило, что даже в постели омега стремится перещеголять его. Шикнув от боли, альфа также мягко оттянул Фортуну. В блестящих серебряных глазах читалась явная жажда соперничества. В спальню супруги ввалились яростно целуясь, прикусывая один другому губы. Другие омеги стелились перед ним, некоторые, желая набить себе цену, даже разыгрывали холодность, но в конце концов уступали ему. И только Фортуна всегда был непокорным, вёл себя, как хотел и плевал на мнение альфы относительно его поступков. Толкнув рыжего на мягкую кровать, Раншарру навалился сверху, любуясь видом. Ему кружило голову от того, что его супруг наконец под ним, именно "он", а не его одурманенное наркотиком из шохиси тело. Расправившись с одеждой, альфа приступил к соскам, осторожно выводя узоры по груди и плоскому животу. Фортуна сильно похудел с прошлого и единственного раза, но даже так был куда желаннее любого из тех, кто попадал к Рашарру в постель. Комнату наполнили смешанные запахи разбушевавшихся феромонов и возбуждения. Альфа заглатывал маленький омежий член, особое внимание уделяя головке. "Удивительно, как таким коротким можно удовлетворить женщину..." - но от собственных мыслей Раншарру вдруг начал ревновать, издав гортанный рык, будто кто-то претендовал на его омегу. Когда чужие пальцы проникли в анус, растягивая, Фортуна прогнулся дугой, издав ещё более пошлый стон, чем до этого. Раншарру хотелось слышать ещё больше, припечатать к себе Фортуну если не властью, то удовольствием. Смазка выделилась ещё обильнее, и Раншарру вошёл. Он брал Фортуну много раз за эту ночь, так, словно у него начался гон. Втайне альфа надеялся оплодотворить его и приковать ребёнком, но... передумал. Теперь он не мог не уважать желаний того, кого любит. Навязчивая идея "не потерять" настойчиво маячила перед глазами, не давая покоя, и рассвет Фортуна встретил в сильных тисках. Отметив про себя, что такое утро не так уж и плохо.