Солнце, вершина, эгоцентризм

— Эй, что ты здесь делаешь? Сюда нельзя, — охранник недвусмысленно тянется рукой к пиджаку, но его останавливают. — Остынь, Танака. Не видишь, хозяин заведения мне «девочку» прислал, — лениво протягивает Кагеяма-сан, щелчком пальцев приказывая телохранителям покинуть вип-комнату. Широкоплечие мужчины в идеально выглаженных костюмах, оттопыривающихся в области груди и карманов — уж точно не пачки сигарет там держат — переглядываются, но спорить не решаются. Хмуро взглянув на Хинату, Танака кивает, и один за другим они выходят из комнаты, прикрывая дверь. Хината вздёргивает подбородок, смотрит на якудзу свысока — тот, развалившись на диване, прерывать повисшую тишину не спешит. Выпускает облако сигаретного дыма, тушит окурок в пепельнице, смахивает чёлку с лица, демонстрируя яркие, флуоресцентные глаза, хмыкает. — Покрутись, раз пришёл, — хрипло командует он, и Хината, сжав зубы, крутится: покачивает бёдрами, выгибается, заводит руки за спину, потягивается, демонстрируя гибкость, и бросает лукавый взгляд из-за плеча. Якудза выгибает бровь. — Иди сюда, — он хлопает ладонью по дивану, и Хината охотно спешит к нему, усаживаясь на шикарную бархатную обивку, безжалостно испорченную пошлым красным цветом. У хозяина заведения много денег, но напрочь отсутствует вкус. Кагеяма-сан скользит взглядом по его голым коленкам, коротким чёрным шортам, простенькой белой футболке — она слегка просвечивает, не скрывая вставших от волнения сосков — и останавливается на лице. Хмурится. — Симпатичный, но я уже говорил: я не пользуюсь услугами шлюх, — произносит как бьёт наотмашь. Хината стреляет глазами в прикрытую дверь, а потом, выдохнув, улыбается во все тридцать два и доверчиво жмётся к крепкому плечу якудзы. — Кагеяма-сан, вы, наверное, не правильно поняли, — щебечет он, тряся головой — убеждаясь, что приглушённый свет красиво отыгрывает на рыжих кудрях. — Хозяин попросил меня составить вам компанию в качестве исключения… я не работаю здесь. — А где работаешь? — смеётся Кагеяма-сан. На секунду маска убийцы, грозы города трескается, и на Хинату смотрит молодой красивый парень — только вот в глазах у него столько разочарования в жизни, что хватит ещё на троих. От этого даже немного больно. Но Хината не даёт себя обмануть. — Много где, — отмахивается он. — Так что, — он нагло тянет руки и скользит ладонями по напряжённым плечам якудзы, — вы не против моего общества? Кагеяма-сан внезапно улыбается — остро, угрожающе, и Хината ахает, когда мир перед глазами переворачивается: всего секунда — и он уже лежит, уткнувшись лицом в бархат, а Кагеяма-сан тяжело наваливается сверху, вдавливая его в диван. Любит сразу к делу? — У тебя хорошее тело, — шепчет он прямо на ухо, и Хината жмурится — по спине бегут мурашки. — Красивый, стройный, — продолжает Кагеяма-сан, скользя рукой по его талии и останавливая её ниже — на ягодицах, скрытых чёрной тканью. Хината стонет. Наверное, он ведёт себя непрофессионально, наверное — его и вовсе стоит уволить, но у него встаёт только от одного голоса и ощущения чужого веса, и он отчаянно ёрзает пахом по дивану, пытаясь хотя бы немного унять ноющий член. Кагеяма-сан щекочет кончиками пальцев кожу у самой кромки шорт, дышит в макушку и, скользнув ладонями под ткань, сжимает задницу. Хината закусывает губу — возможно, ему действительно стоит немного расслабиться и позволить якудзе… поиграть, но потом… — Упругая задница, — комментирует Кагеяма-сан. — Вкусно пахнешь. Гладкая кожа, — продолжает перечислять он, и Хината едва сдерживает скулёж, желая получить больше. У якудзы тоже стоит — он прекрасно чувствует это через слои одежды, но… — Знаешь, ты очень уж не похож на обычных «девочек», что пытается подсунуть мне Тендо… Хината замирает. В макушку упирается металл. Кагеяма-сан приподнимается с него и командует краткое: — Переворачивайся. Хината послушно переворачивается на спину и демонстрирует ладони. Пушка целится прямо ему в лоб, и он судорожно сглатывает, пытаясь понять, где именно прокололся. Не может быть такого, чтобы только из-за «непохожести» на обычных клубных шлюх. — Знаешь, пока я тебя щупал, — выдыхает Кагеяма; его синие глаза горят — в них плещется неприкрытое довольство собой и ещё что-то… отдалённо напоминающее азарт. — То не мог не заметить корочку в кармане. Ты действительно настолько тупой? Припёрся ко мне со значком? Хината морщится. Вот же блять. — Мы можем поговорить…? — предлагает он, продолжая держать руки на виду. Кагеяма смотрит на него, покрасневшего, пристально, прищуривается, а затем расслабляет лицо, натягивая маску безразличия, но Хината понимает: он заинтересован. Было бы иначе — он бы уже валялся под столом с простреленным черепом. — Возможно, — произносит Кагеяма. — В зависимости от того, что ты можешь предложить мне, птичка. Хината выдыхает смешок, смотрит на оттопырившуюся ширинку якудзы, на пистолет, всё ещё наставленный на него, и прикрывает глаза. Интуиция, отточенная годами службы, подсказывает ему, что они смогут договориться.