Любопытство гопника сгубило

      — Ты что, извращенец?! — Юнги, словно ужаленный, отскочил с возмущённым видом в сторону от работника ателье, который невозмутимо смотрел на него поверх тонкой золотой оправы очков.       Портной устало перевёл взгляд на Чимина и буквально всем своим видом выразил немую просьбу усмирить своего спутника.       — Юнги, он всего лишь мерки снимает тебе на костюм. Это необходимо для твоей новой работы! Будь добр, не дёргайся и дай человеку спокойно закончить.       — Кекс, да он за яйца меня трогал. Как тут, блять, не возмущаться! — Юнги вскинул брови, обвинительно указал пальцем в глубоко вздохнувшего работника, которого он якобы застукал с поличным за грязными делишками, а следом в то самое место, за которое тот его трогал. — Вот здесь прям трогал, Кекс!       — Спокойно, это мерка внутреннего шагового шва. Так принято, — схватив Юнги за рукав, Чимин волоком затащил его на место и кивком дал знак портному продолжать, не обращая внимания на дикаря, которого он еле затащил сюда с утра пораньше, предварительно промыв ему мозги.       — Он что, пидорас? Развелось вас тут, как собак небитых, — бурча и причитая, словно дед, Юнги всё же встал на место, любовно прикрыл пах ладонью и заботливо подобрал всё своё добро в кулачок.       На этот раз он коршуном следил за чужими руками у себя в паху, проявляя максимальную бдительность, и искоса поглядывал на рядом стоящего Чимина, чтобы в случае чего, указать на вопиющее поведение наглого мужика орудовавшего сантиметром.       — Да не щупал он тебя, успокойся уже! На первое время я дам тебе свой костюм, но брюки тебе великоваты, так что потерпи ещё пару минут, это быстро. Этот парень — профессионал, я постоянно шью здесь себе костюмы для выступлений. Не можешь же ты прийти в свой первый рабочий день в джинсах с футболкой! Что ж ты за охрана такая будешь, Юнги? Ты должен выглядеть соответственно, у нас серьёзное заведение. Терпи.       В ответ лишь послышалось недовольное цоканье, фырканье и такого же рода вздох великомученика, на которого всё-таки нацепят костюм для работы. А ведь он громче всех кричал где-то чуть больше недели назад, тогда, на улице, делая свой каминг-нахуй-аут, что не его это – костюмы носить да в офисе работать. А теперь вот поглядите, стоял с видом изнасилованного кота и терпел чужие пальчики с сантиметром у себя между ног, для того самого костюма, который не собирался никогда носить. Чудеса да и только.       — Всё, готово. Можете быть свободны. Через неделю ваш заказ будет готов. — Портной сделал последние записи в своём журнале и одарил Юнги напоследок едва заметным осуждающим взглядом через очки, слегка качнув головой из стороны в сторону.       — Спасибо большое, извините, — Чимин в благодарность кивнул несколько раз и забрал бумажку с номером заказа.       — Не смотри на меня так! Я знаю, о чём говорю! Ты меня за яйца трогал! Я всё видел. Трогал, говорю! — Юнги ещё раз обвинительно указал на мужчину трясущимся пальцем, щурился на него поглядывая, а потом, схватив Чимина за руку, в спешке потащил его на выход из примерочной. — Кекс, ты что всегда это терпишь, что ли? Тебя, оказывается, другие мужики за яйца хапают, а я не в курсе?! Ну его нахуй. Пошли уже отсюда. За костюмом сам придёшь, я сюда больше ни ногой! Извращенцы кругом, блять.       Приглушённо посмеиваясь над взвинченным состоянием Юнги, Чимин послушно пошёл следом, пока тот пулей вылетел из салона ателье, и мысленно поставил себе плюсик в воображаемом списке личных достижений. Дело сделано, мерки сняты — у Юнги появится первый в его жизни костюм. Потраченные с утра нервы однозначно того стоили, да и уговаривать Чимин умел, зная слабые места своего парня и куда конкретно нужно было надавить при этом.

      ***

      В баре как обычно полно народу и вполне привычная обстановка для типичного вечера: громкая музыка, дежурные, лениво танцующие парни ParaJumper на сцене, бармен, натирающий белым льняным полотенцем стаканы, снующие от столика к столику официанты и неизменно дежурная охрана.       Сидя в гримёрке, Чимин зубрил какие-то учебные конспекты, которые для его парня выглядели просто древними писаниями ацтеков, местами помеченные какими-то иероглифами на полях, на которые тот неоднократно ставил кружки с чаем.       А Юнги в это время следовал по пятам начальника охраны, вникая в тонкости своей новой работы. В принципе, ничего сложного нет: стой, наблюдай за пидорасами в баре да следи, чтобы никто не наглел из выпивших и не доставал стриптизёров наглыми ручонками. Всё просто, если твой парень не тот самый стриптизёр…        Желающих ненароком коснуться открытого участка кожи полуголого танцора в достатке, но и был тот самый допустимый минимум, на который обычно все закрывали глаза, пока клиент пихал купюры вон в трусы, ну, или в подвязки на ногах. Обычное дело, скажем так, только вот для Юнги это красная тряпка, если дело касалось Чимина. Но последний тоже не дурак, и прекрасно знал про взрывной характер своего парня — старался избегать таких вот танцев у клиента под носом с попрошайничеством денег. Чимин больше был спец по постановочным номерам, и народ только и мог, что просто кидать купюры на сцену, восхваляя его умения громким свистом и криками. Всех всё устраивало: и Юнги спокоен, и Чимин при деньгах.       Долгожданный перерыв на перекур, и стоило Юнги заглянуть в гримёрку, как Чимин в очередной раз за этот вечер на нём залип.       — Не думал, что мой костюм будет тебе так идти, Юнги-я, — Чимин в который раз блаженно разглядывал своего парня в не типичной для него одежде. Если пиджак тому был ещё впору, то вот брюки явно свисали на худых ногах и тощей заднице, но даже этот маленький нюанс не портил общего вида. — Ты так шикарно выглядишь в моём чёрном костюме, а обтягивающий гольф просто сводит меня с ума… Как прикажешь мне теперь заниматься, когда у меня уже в десятый раз за вечер все мысли о сексе с тобой!       — Не, ну я не против, Кекс, ты же знаешь. У меня есть десять минут, мы успеем. Да мне и пяти хватит…       — Ну уж нет, мне мало!       Юнги, плюхнувшись рядом на небольшой диванчик, сгреб Чимина в охапку, усадил его к себе на колени и что-то мурлыкнул в шею. Наглые маленькие ручонки Чимина тут же нырнули ему под пиджак и стали наминать подкачанную грудь, так вопиюще обтянутую чёрным гольфом, лениво подставляя выгнутую шею для поцелуев.       — Боже, это преступление — так выглядеть, Юнги, — Чимин блаженно зарылся пальчиками в волосы, поглаживая затылок, и впился в губы поцелуем.       И только спустя те самые десять минут перерыва Чимин понял, что они уже бог знает сколько времени самозабвенно целовались, и почему-то он уже не на Юнги, а под ним — бесстыдно был прижат к дивану, и в результате этого перемещения куда-то напрочь исчезла его футболка.       — Всё, Юнги-я. Стоп. Стоп. Стоп. — Чимин едва ли уже мог слова связывать в предложение, останавливая пронырливую руку у себя в штанах, и жалко пытался выбраться из-под него. — Мы на работе. Ты на работе. Иди, а то твой начальник не постесняется сюда зайти и стащить тебя за шкирку.       — Кекс, вечно ты всё обломаешь. Не собирался я тебя тут раскладывать. Подрочил бы максимум, пожамкал, чтоб ты не тёк так от меня и моего шикарного вида. — Юнги, гаденько посмеиваясь, слез с дивана, поправил оттопыренный бугорок, к счастью, в штанах свободных. — Ладно, пошёл я.       Встретив укоризненный взгляд того самого начальника охраны, как только он выплыл из гримёрки с припухшими губами и слегка взъерошенными волосами, Юнги удивился:       — Я что, опоздал?       — Нет, не опоздал. Я только перекурил. Кстати, хочу тебе сказать одну вещь. Юнги, я, конечно, всё понимаю, у вас с Чимином отношения и все дела, но будь добр, запомни одно правило — свою ревность оставляй дома. Ты на работе, и должен быть бесстрастен и справедлив к клиентам, не говоря уже об уважительном обращении к ним. Запомнил?       — Да.       — Я это к тому, что Чимин — стриптизёр, и в силу своей работы он обязан провоцировать и соблазнять клиентов, а их внимание к нему — вполне нормальное явление здесь, за которое он получает деньги. Так что попридержи коней, если вдруг чего заметишь лишнее. Лучше скажи другому охраннику, если тебе что-то не понравится, и мы разберёмся. Это будет лучше, чем если ты сорвёшься и устроишь драку в баре с клиентом. К твоему сведению, это место посещают не только простые люди, и есть шанс нарваться не на того с твоим-то буйным нравом. Проблем потом не оберёшься. Мы договорились?       — Да понял я.       — Хорошо. Тогда первое время постой на приватах. Там всё просто. Постоянные клиенты в основном знают правила, а новеньких предупреждает администратор. Твоё дело просто стоять за дверью и слушать. В комнату сам не заходишь, сколько бы клиент там времени ни находился. Это не твоё дело. Если тебя позовут — заходишь и просишь клиента покинуть бар. Не понимает — повторяешь, на третий раз скручиваешь и выводишь, но палку не перегибай. Не справишься сам — зови напарника, он поможет.       — Понял.       Юнги остался стоять в коридоре с тремя vip-комнатами, куда и сам когда-то захаживал, с ностальгией поглядывая на вторую дверь, где впервые трахался с Чимином. И ведь действительно, никто к ним не пытался тогда войти и напомнить, что время давно закончилось. За закрытой дверью только стриптизёр решал, сколько он там пробудет.        Напарник с таким же безразличным видом стоял где-то в другом конце коридора и молчаливо смотрел в зал, пока музыка не стихла и не погас свет. Очередное выступление разогнало ленивых диджеев со сцены, уступая место главному представлению.       Взгляд Юнги остро впился в сцену, пытаясь что-то на ней разглядеть, пока слух не уловил очень знакомое начало мелодии давно забытых двухтысячных, а именно «Coming of age ceremony» певицы Пак Джи Юн.       Острые вздохи резанули чувствительный орган слуха, и сцена начала подсвечиваться красными огнями где-то у основания. Тусклый свет прожекторов откуда-то сверху сконцентрировал внимание толпы на двух тёмных силуэтах, а первые биты мелодии вынудили их медленно присесть, широко разводя ноги и поглаживать бёдра, от основания и вниз, к коленям. И те же первые биты или действия танцоров, тут уже не столь важно, заставили Юнги совершенно забыть, что у него челюсть как-то крепилась мышцами к голове, и он вообще-то на работе. Да и бог с ней, с той челюстью, некогда ему за ней следить…       Хлёсткий щелчок пальцами, и два парня в бордовых облегающих костюмах на голое тело плавно вели сложенными в молитве руками змейкой перед собой, ныряя куда-то следом за ней, между ног. Зал взорвался восторгом, а Юнги впервые увидел Чимина на сцене не с сольным номером. Да что там говорить, Юнги впервые для себя подметил, что Чимин в этом заведении, оказалось, не единственный стриптизёр, на которого можно было залипнуть. И чему потом народ со двора удивлялся, когда Юнги геем вдруг стал. Да как тут не стать, когда рядом с его Божеством такой симпатичный брюнет танцевал? Да, Юнги видел этого парня и раньше на сцене, но никогда не приглядывался особо, а вот сейчас отдавал заслуженную дань симпатии напарнику Чимина. Хорош, зараза, но не Чимин. Увы. И вот как-то даже резко стало стыдно за самого себя, что он кроме Чимина ещё кого-то посчитал симпатичным. Ладно, он поддавался чарам розоволосого плута с милой моськой и охренительно прекрасной задницей — это одно. Влюбиться в Чимина — тоже логично вытекающее последствие. В этом случае Юнги поднимал лапки кверху, признавая своё поражение по всем фронтам, и даже с уверенностью мог заявить, что Чимин вообще любого гопаря с их двора совратил бы. Они все там слабые на передок и внимание к своей персоне. Но, посчитав симпатичным кого-то ещё — вот это уже Юнги несло. Неужели он всегда был по мужикам и сам этого не замечал? Господи, позорище! Может, стоит притащить кого-то из дружбанов в клуб, чтоб ну… глянули там на этого товарища Чимина и развеяли его опасения о нелестном статусе гея, ну или на крайняк подтвердили это, чтоб не сомневался уже. Вдруг Юнги просто оказался очарован только одним Чимином и вовсе не пидорас? Вдруг этот брюнет симпатичен не только ему, а и дружбану, к примеру? Ну, может же быть такое, верно? Бывают же симпатичные парни, и это надо признавать… И с такими вот странными мыслями о собственной ориентации Юнги продолжал заворожённо смотреть на сцену.       Музыка продолжала играть, а два змея-искусителя синхронно скользили одной рукой по ноге вверх, игриво так подскакивая в самом конце, виляли при этом бедром для образа. Страстно дёргали сжатой в кулак рукой на себя, а слаженность движений просто поражала. В свете софитов под первые слова песни парни выставили руки вперёд, скрещивая расслабленные ладони друг над другом, и одновременно закинули голову назад, вынуждая особо слабых духом зрителей несдержанно завизжать. Мах розового шёлка в воздухе в плавном повороте головы, и Юнги уже, казалось, что его мозг заострил все органы чувств, сделав ставку на зрение, и расслабил всю мимику лица. Тонкий женский голосок певицы лился в уши, а поглаживающие ладони на телах танцоров заканчивали своё движение грубой хваткой на ремне. Толчки паха под бит вышибали у оставшихся в живых зрителей приглушенные вздохи и визг.       На сцену летели самого разного номинала купюры от ошалевшей публики, а парни с озорной улыбкой под припев игриво грозились пальчиком со сцены, не забывая выставить зад и откровенно в такт мелодии им трясли.       Музыка стихала, и, едва померк серебряный свет, парни, развернувшись спиной к вопящему залу, синхронно зашагали плавными движениями к лежащим на полу шляпам. В динамике послышались резкие вздохи, что и в начале, и под столь знакомый дзинь только что приготовленного в духовке блюда стриптизёры одним умелым движением большого пальца расстегнули ту единственную пуговичку, скрывающую обнажённый торс, и резко откинули полы пиджака назад, открывая толпе зрелище на миллион.       Блеск масла на груди и накачанный пресс подчёркивали сексуальные формы танцоров и давали небывалый простор воображению у публики, радуя глаз своими линиями. Шляпы с вызовом полетели в зал, в руки своим счастливчикам, а плавность кошачьих движений обеих фигур просто сносила крышу голодной толпе.       Не отрывая взгляд от Чимина, которого просто невозможно было спутать с кем-то другим, Юнги словил себя на мыслях… о сексе. Не будь он на работе сейчас и не стой возле комнат привата, то обязательно бы разложил такого горячего Чимина после выступления где-нибудь в туалете, не дотерпев до дома. И чего уж там скрывать, вряд ли у него хватило бы выдержки его растягивать. Такой вариант событий не исключён и даже дома. Баста, у Юнги уже свисток гудел и слюней полный рот скопилось от этого зрелища.       Движения на сцене поражали, взгляд придавал таинственности, а прямая спина и грациозно скинутые пиджаки на обороте вокруг своей оси с острыми толчками паха в воздух, стали красноречивыми доказательствами профессионализма танцоров. Сейчас его Божество на этой сцене выступало как символ вечной противоречивости красоты и порока, а он сам, земное создание, голодно пожирал каждое движение Чимина в танце, и мысленно подчёркивал про себя всю глубину своих чувств к этому пареньку. Чимин настолько сильно въелся в его душу, поработив все его мысли одним собой, что он без сожалений мог бы и убить за него. Да, Юнги мог бы.       Танец заканчивался трелью гуциня и хлопком блестящего конфетти, осыпающего сцену и лоснящийся торс стриптизёров, которых сейчас язык не повернулся бы так назвать. Всего лишь снятый пиджак и две минуты танца, а визг толпы перекрикивал музыку, восхваляя умение двигаться на сцене. Щедро накиданные чаевые и бурные аплодисменты провожали запыхавшихся парней, а показательный кашель напарника вернул челюсть Юнги на место, заставив его поморгать глазами и вспомнить, где он. На работе…       — Ой, да бля, неужели сам не залипаешь на такое?       — Нет, — напарник насмешливо дёрнул рукой напротив члена и взрывом кулака в воздухе с изображением буквы «О» на лице продемонстрировал тот самый пик удовольствия, подкалывая Юнги.       — Не ври, я видел, как ты слюни глотал. Да и вообще, я на Кекса не могу не залипнуть, сам понимаешь…       — Повезло тебе.       Следующий час или полтора прошёл почти незаметно, пока Юнги был мысленно увлечён перебиранием поз, в которых будет драть Чимина, как только они вернутся домой. Ну, что ж поделать, он впечатлительная натура. Долгожданный перерыв на перекур, и Юнги потопал на улицу следом за своими новыми коллегами, дабы перекинуться парой слов и влиться в новый коллектив. Хотя его и так уже знала добрая половина сотрудников бара, но познакомиться ближе всё же не помешало. Незатейливый разговор и пустой трёп с безобидными подшучиваниями между собой всегда сближал, да и охранник на входе всегда радовался компании.       Возвращаясь обратно на свой пост и пробираясь мимо толпы танцующих пидорасов, Юнги, к своему удивлению, заметил Чимина у барной стойки уже переодетым в свою привычную одежду и мило беседующим с каким-то высоким плечистым мужиком. Последний с елейной улыбкой хищника что-то шептал тому на ухо; что именно, Юнги не знал, но догадывался. Мужик наверняка шары подкатывал к его парню и якобы ненавязчиво постоянно трогал Чимина то за бедра, то за руки, тем самым подбешивая своим существованием.       Ну что ж, Юнги честно пытался игнорировать вопиющую наглость мужика в силу предупреждения начальства о его всем известной ревности. Не раз отгонял он от Чимина приставучих клиентов с похабными предложениями выпить в баре и норовящих ухватить того за что-нибудь мягкое. Поэтому спросить у напарника, нормально ли такое поведение клиента, Юнги просто обязан был. Ну, вдруг ему дали бы зелёный свет вывести этого придурка из бара...       — Слышь, а это нормально, что тот хер у бара Кекса трогает? — Юнги кивнул охраннику на мужика, который что-то говорил бармену, перегнувшись через стойку, и продолжал удерживать Чимина за плечо. — Разве это допустимо? Может, я этого пидораса предупрежу, мол, пусть руки не распускает, а то вылетит отсюда?       — А-а-а… этот… не надо, — напарник присмотрелся к посетителю и, узнав его, отмахнулся от Юнги рукой, — это постоянный клиент. Он раньше только одного Чимина на приваты и заказывал, а сейчас, когда тот перестал их давать, изредка заходит в бар и заказывает других. Чимин у него любимчик был, знаешь ли, никого не хотел видеть во второй, кроме него.       — Во второй? Это ты про вторую vip-комнату? — Юнги прямо сейчас параллели провёл с собственным опытом и тем, как знатно тогда Чимин по яйцам ему ездил и кончить в штаны буквально заставил на спор. Да это ж секс почти! И теперь вот представил, сколько раз этот мудак лицезрел его парня на своих коленях в одних трусах.       — Ну да, про неё.       — На коленях, значит, танцевал, ясно… — Ревность жгучей плетью рвала плоть в груди на лоскутки, а взгляд приковался уже даже не к блудливым рукам того мужика, а к той самой милой улыбке Чимина. Флиртует, сука! Юнги знал этот взгляд — он только его. — И говоришь, только Кекса моего заказывал?       — Ну да, он богатый мужик, всегда Чимину хорошие бабки оставлял на чай. Да и руки не распускал, не слышал я, чтобы Чимин охрану когда-нибудь при нём вызывал. Так что всё ок. Пусть угостит его коктейлем — глядишь, и на чай оставит по старой памяти.       — Вот же ж пидорас! — Юнги мыкнул и отошёл в сторонку, продолжая неотрывно наблюдать за парочкой у бара, всем телом ощущая вскипающую злость внутри себя.       Насупившийся, хмурый и со взглядом убийцы, Юнги чувствовал, как тело наполнялось внутренним жаром, кровь буквально закипала, а ладони теряли чувствительность и раскалялись. Воображение, не знающее границ, молниеносно представило ужасные сцены тех самых многочисленных приватов, после которых этот мужик позволял себе прямо сейчас приятельский флирт с его, на минуточку, Чимином. Густая красная жидкость буквально пульсировала у него в венах, кулаки сжимались сами по себе, а волна ярости накатывала оглушающей волной. Однако Юнги лишь, криво улыбнувшись, продолжал смотреть на соперника, который с виду, по его мнению, был намного выше, богаче и привлекательнее него самого. От одной мысли, что кто-нибудь, кроме него, мог заставить глаза Чимина окраситься в этот особенный цвет, хватило, чтобы его сердце в ту же секунду обожгло ревностным огнём, а дышать стало в разы труднее. В душе клокотала ревность, пузырилась красным и безудержно рвалась наружу с воздухом, пока на глаза медленно, но уверенно опускалась шторка.        Чаша терпения Юнги переполнилась ровно в тот момент, когда раздражающий мужик притянул за талию уже хотевшего уйти Чимина и что-то прошептал ему на ухо. Мысленно себя успокаивая и скрипя зубами, Юнги сжал кулаки и всё же подошёл к барной стойке, одаривая хмурым взглядом из-под шрама на лбу сладкую парочку.       — В этом заведении стриптизёров запрещено трогать руками, — едва сдерживая клокочущую ярость, Юнги выдернул Чимина за локоть из чужих рук и спрятал себе за спину.       — А вот и охрана нарисовалась. Чимин, сладкий, этот, — мужчина небрежно указал пальцем на Юнги, — здесь новенький? Что ж ему не объяснили, кто я такой? — обращаясь к Чимину, мужчина заглядывал Юнги через плечо и гадко ухмылялся, тут же переключив своё внимание на выскочку.       — Мне плевать, кто ты такой, — рыкнул Юнги, проявляя свой максимум толерантности к клиенту.       — Юнги, Юнги, мы просто разговаривали. Это мой постоянный клиент, он предлагал мне работу на выходные, — Чимин потянул его за руку, пытаясь привлечь к себе внимание, быстро оценив состояние Юнги, как невменяемо злое, и подал знак другому охраннику.       — Исчезни, у меня разговор с этой булочкой, — мужчина вызывающе подошёл ближе к Юнги, явно демонстрируя своё преимущество в росте.       — Что здесь такое? — начальник охраны опустил тяжёлую руку на плечо Юнги и крепко сжал его пальцами. — Добрый вечер, господин Ким Чжэ Ук, какие-то проблемы?       — Есть одна — мозолит мне сейчас глаза. Вы бы усмирили своих сотрудников, а то слишком дерзкие, — мужчина продолжал сверлить Юнги презрительным взглядом, злобно выговаривая каждое слово.       — Юнги, ты сейчас должен быть в другом месте. Иди на свой пост, я тут сам разберусь, — начальник охраны подтолкнул Юнги в сторону комнат с приватами и продолжил разговор. — Это новый сотрудник, он ещё неопытен. Прошу его простить. Давно вас не видно было — может, желаете заказать приват?       — То, что я желаю, вы уже не можете мне предложить, — мужчина красноречиво посмотрел на Чимина, облизнув похабно губы, демонстративно окинул взглядом с ног до головы и продолжил: — Да, я не против привата. Тот паренёк, с кем танцевал Чимин, его в третью. И у меня есть дело к администратору, позови его.       — Хорошо, я передам ваши пожелания, а пока давайте я провожу вас в комнату. Прошу, — начальник охраны жестом предложил последовать за ним, умело раздвигал танцующую толпу руками.       В коридоре с приватами на страже стоял насупившийся Юнги и провожал гостя недобрым взглядом из-под лба, отмечая про себя, что ублюдок зашёл в третью комнату, где стриптизёр в конце концов оказывался полностью голым перед клиентом. В ту же комнату через пять минут прошёл администратор, а ещё через десять — скромно зашагал тот самый брюнет, что танцевал с Чимином в паре.       От осознания того факта, что этот мужик хотел вместо этого паренька Чимина, непонятная злость на окружающих, на обстановку и на самого себя тут же закипела у Юнги в душе. Вместе с тем неосознанно подрагивали кулаки, словно от ударов тока, и утихнувшая было ревность накатила с новой силой.       Чимин же после стычки в баре успешно скрылся в гримёрке и готовился к следующему выступлению, не решаясь сейчас подойти к Юнги и объясниться, омрачив остаток вечера множеством матов, услышанных в свою честь. Знал, что Юнги сожрал бы его и не подавился, ведь, по сути, было за что. Обычно Чимин на корню пресекал любые поползновения рук в свою сторону, но ему передали сообщение, что его старый клиент ждал у бара и хотел о чём-то переговорить. Поэтому во время разговора Чимин допускал тот самый минимум, который хотели получить клиенты от ненавязчивого флирта с ним. А к Юнги он позже подошёл бы и после смены хорошенько замолил все свои грехи на коленях.       Под утро с опустевшим баром первый рабочий день Юнги подошёл к концу, и он с настроением убить Чимина зашёл в гримёрку, в которой уже собирались по домам уставшие стриптизёры. Ненавязчивая болтовня безликих парней стихла в тот самый момент, когда Юнги встретился с Чимином взглядом, застыв в проёме дверей. Парни тут же суетливо забрали свои вещи и, мимолётно прощаясь, по одному просачивались мимо Юнги за исключением одного — последнего.       И всё бы ничего, Чимин уже готов был ластиться и извиняться, рассказывая Юнги о той самой работе в подробностях, которую ему озвучил клиент, а после и администратор, уладив все организационные вопросы тет-а-тет, но резко выставленная рука в лутку двери у него на глазах преградила путь его напарнику, с которым он танцевал свой сольный дует. Брови от удивления поползли вверх, лицо перекосило, а глаза невольно округлились, когда Юнги схватил парня за талию и рывком прижал к себе, склоняясь у него над ухом.       — Малой, ты сегодня сногсшибательно танцевал. Я заценил, — Юнги показательно громко шепнул смутившемуся парню в ухо, неотрывно глядя Чимину в глаза.       Рука тут же соскользнула с чужой талии, а смущённый парень что-то бормотал в благодарность и суетливо сбежал с поля боя.       Сказать, что Чимин охуел — ничего не сказать. Он просто основательно выпал в осадок. Мало того, что на лице того самого друга он увидел смущение, не свойственное их работе, которое громко кричало о том, что Юнги — лакомый кусочек, который остальные не прочь бы и стырить прямо у него из-под носа, так ещё и сам факт неприкрытого флирта. Ну что ж, сам виноват, рассказывал направо и налево про третью ногу у бати Юнги, а все потом с интересом поглядывали уже и на самого Юнги, распуская слухи о том, что Чимин бессмертный и ему бы на кресле-коляске ездить по утрам, но, видно, задница резиновая спасала. Чимин с этих нелепых слухов только посмеивался — вот и досмеялся, теперь и не смешно вовсе, когда другие не прочь эту версию проверить на собственной шкуре.        Больше всего в этой ситуации его поразило то, что его Юнги, который в жизни не смотрел на других парней, кроме него одного, такого единственного и неповторимого во всем мире, сейчас выделил из всей толпы другого парня. И этот неприятный факт больно хлестнул по его самолюбию. Показательная казнь с напарником по танцу просто поразила Чимина до глубины души, и оказалось, что он не такой уже и уникальный для Юнги. От чего-то обидно сразу стало, что и разговаривать совсем перехотелось. Губы непроизвольно надулись, Чимин с психом схватил свои вещи и просто вылетел из гримёрки, игнорируя Юнги. Но далеко не убежал, а молча притормозил перед дверями машины в ожидании их разблокировки. Вдруг пока он там обижаться будет, Юнги по горячим следам подберут и утешат. Ну нет уж! По резко вздымающимся плечам можно было понять, что Чимин не на шутку разнервничался и приревновал.              А Юнги молча обошёл машину, с хмурым видом сел за руль и так и не сказал ни слова. Понятное дело, что он наказывал Чимина за его флирт в баре с другим мужиком, отплатив ему той же монетой. Неприятно? Да. Но по-другому никак не покажешь, что чувствуешь на самом деле, и как это неприятно — из раза в раз наблюдать, как к Чимину подкатывали толпы мужиков, а он ещё имел наглость строить им глазки. Только ткнув носом в своё же собственное дерьмо, приправленное сверху тапком по жопе, дало нужный эффект.       — Что это, блять, было, Юнги?! — Чимин не выдержал первым и, развернувшись к нему лицом, хлёстко стукнул по плечу ладонью. — Какого хуя ты его прижал к себе?! — ещё один хлёсткий удар, — Я вам, блять, не мешал? Может, засосал бы его ещё?! Он был не против, походу.       — Хм, — едкий смешок Юнги въелся Чимину под кожу, и он даже не удостоил его взглядом, а продолжил пялиться на дорогу. — Неприятное чувство, правда? Теперь не только я его испытываю, Кекс.       — Да что ты несёшь! Там, в баре, я по работе разговаривал! Нашёл, к чему ревновать! Мне предложили выступить с тем, кого ты так бесстыдно прижимал в гримёрке на частной вечеринке. Всего лишь пару номеров, и нам заплатят хорошие деньги. Это не приваты, так что почему бы и нет? Я просто выслушал и дал согласие перед тем, как клиент пошёл договариваться с админом о деталях. А ты… ты… козлина! — Чимин опять несколько раз хлёстко ударил Юнги по плечу и нахохлившимся воробьём откинулся на спинку сиденья, скрестив в недовольстве руки.       — Кекс, блять, не выводи меня и не делай из меня идиота! Я видел твой взгляд. Ты, сука, флиртовал с ним! Не надо мне лапшу вешать на уши, я знаю, как ты базаришь и ведёшь себя с другими. С тем хмырём было не так! — Подъехав к дому, Юнги с психу резко вдарил по тормозам и заглушил мотор. — Понятное дело, что я ревную тебя. Потому что ты мой, блять. Единственный! И когда ты смотришь на кого-то взглядом, который могу видеть только я, меня это пиздец как бесит! Понимаешь? — Юнги, посмотрев на раскрасневшееся лицо перед собой ревнивого надутого воробья, хмыкнул. — Хм, теперь понимаешь. Не нравится мой флирт? Ревнуешь? Задумайся над своим поведением, или я продолжу!       Терпение Чимина на этом лопнуло мыльным пузырём, и он, сорвано дыша, схватил Юнги за грудки и притянул к себе, злобно просверливая в нём дыру.       — Да, я ревную! Ясно! Только посмей ещё раз кого-то к себе прижать, и я клянусь, пизды тебе дам, Юнги. Я не шучу! — гневно встряхивая его за ворот, Чимин был похож на свирепое животное.       — Не угрожай мне, Кекс! — Юнги на этот выпад в свою сторону схватил Чимина за скулу и сжал её, злобно прошипев в губы. — Это ты вёл себя отвратительно! Неужели не понятно? Думаешь, я не видел, что ты был не против, когда богатый, высокий хер трогал тебя за ляжки! Я тебе надоел? Хочется кого-то побогаче и покрасивее?! Так вот хуй тебе! Понял меня?! Ты мой, и это не изменится! Ещё раз увижу такое, пизды получишь ты, Кекс! — Юнги грубо поцеловал смятые и оттопыренные от захвата рукой губы, наблюдая в потемневших глазах Чимина неприкрытую страсть, вспыхнувшую огнём.       — Юнги…       — Я спросил, блять, ты понял меня, Кекс?! Ты мой! — Юнги оглушительно проорал ему в лицо.       — Твой, — Чимин сам потянулся за поцелуем, голодно впился в губы Юнги и, вцепившись маленькими пальчиками в лицо со шрамом, успокаивающе поглаживал его.       Сиденье Чимина резко отъехало на свой максимум, а спинка рывком откинулась назад, пока Юнги, перебравшись через ручник, забрался сверху с каким-то болезненным блеском в глазах совершенно помешанного желанием человека. Грубо сжимая чужую челюсть в своих руках, он продолжал жёстко целовать Чимина, щедро выплёскивая на нежные губы всю скопившуюся ревность за вечер.       Чимин и сам не против такой вот ласки в этот момент. Ему хватило лишь представить себе слова Юнги о его продолжении флирта в действии, как до боли в грудине захотелось его придушить, лишь бы не достался никому. И пусть у Юнги свои страхи и комплексы, что он недостаточно красив и богат для него, но Чимин так не думал. Ни один богатый мужик с хером не дал бы ему тех искренних чувств чистой любви, что дарил Юнги, растворяясь в нём одном. А те страсть и доминирование над ним, которое Юнги сейчас открыто демонстрировал на почве ревности — дико заводили. Пару минут кусачих посасывающих поцелуев, терзающих губы, блуждающие руки на теле, и лицо Чимина жёстко вжали в спинку сиденья, заставив перевернуться и оттопырить зад одним грубым рывком. Быстро расправившись с ремнём на одолженном чиминовом костюме, Юнги приставил член к его заднице, а через секунду уже несдержанно толкнулся. Благо Чимин себя растянул, пока было время перед окончанием смены, прекрасно осознавая, что в любом случае пришлось бы замаливать грехи с агрессивным Юнги. А во время ссор растяжку ждать можно было, как второе пришествие…       — Боже, Юнги, полегче, — прохрипел Чимин, вжатый головой в сиденье, и болезненно дёрнулся от первого толчка.       И, тут же устыдившись несдержанного порыва, Юнги притормозил, сипло прорычал, едва сдерживая себя, и всё же позволил Чимину самому толкнуться навстречу. А дальше занавес, шторка Юнги в очередной раз упала, и он грубо драл Чимина в машине на переднем сиденье, поршнем вгоняя в него член по самый корень на повышенных скоростях, пока последний скулил, вопил и блядски громко стонал под ним, с каждым толчком проезжаясь лицом по кожаной обивке салона. Машина неприлично тряслась, и даже поскрипывали разгулявшиеся рессоры под днищем. Да что там говорить — ручник держался на честном слове. Благо вся эта гонка длилась недолго — Чимин кончил себе в кулак, заботливо едва успев вовремя подставить его, чтобы не заляпать машину, а вот Юнги совсем не заботливо кончил в него, навалившись сверху.       Быстро натянув брюки — как себе, так и разорванному Чимину, — не теряя свой запал, Юнги вышел из машины и буквально вытащил из неё разомлевшего парня. Подхватил на руки и понёс своё сокровище в квартиру на продолжение банкета. С небывалым хамством к своей любимой тачке Юнги закрыл дверцу ногой, расставляя приоритеты явно не в её пользу, и нажал на замок блокировки на брелоке. Немного запыхавшись с поднятием тушки на свой этаж, Юнги с передышками на площадках голодно присасывался к губам Чимина, бормоча между поцелуями то извинения, то жгучие слова любви к нему. Конечно, не забыв упомянуть и то, как он шикарно сегодня выглядел на сцене, и что Юнги соврал тому парню, лишь бы побесить Чимина. Вовсе он не смотрел на его партнёра по танцам, ну, так… краем глаза разве что…

***

      После поставленного ультиматума админу — кто бы мог сомневаться в этом... — Юнги назначили личной охраной парням на ту самую частную вечеринку. Не мог же он отпустить Чимина с кем-то ещё! В принципе, и сама идея ему была не по душе, Мин прекрасно понимал, зачем туда приглашали стриптизёров. Богатые мужики, дорогой отель и парочка бедных студентов танцующих стрип-номер — яркий пример того, чего не следовало делать, потому что по обыкновению таким парням предлагали куда больше, чем просто станцевать танец. И хорошо, если это добровольно, и ты получал за это немалую сумму денег, но не исключён вариант, что тебя просто насильно пустила бы по кругу толпа пьяных ублюдков, которым даже в полиции целовали зад. С этой целью, Юнги просто в этом уверен был, Чимина туда и позвали с напарником… Но Чимин, который скотина розовая, выел ему весь мозг про то, что тех денег, которые они там заработают, хватило бы на пару месяцев обучения, и надавил не только практичностью, глубоким минетом, но и жалостливым взглядом после. А они не в том положении, чтобы отказываться от заработка. Поэтому, оставшись без мозгов, Юнги вынужден был согласиться на эту авантюру, подстраховав себя на улице — дружбаном со двора.       — О, Чимин, сладкий, проходи. Можешь пока готовиться, девочки нас уже развлекают, — тот самый хер из бара, открывая двери в шикарный номер отеля, жестом пригласил всех гостей внутрь, одарив Юнги презрительным взглядом, и усмехнулся себе в нос.       Богатая роскошная мебель, огромнейший полукруглый белый диван в центре, приглушённый полумрак с красноватым оттенком и несколько вальяжно рассевшихся мужчин, которые попивали алкоголь из бокалов, нагло осматривая гостей. Пара девушек-стриптизёрш плавно двигались на огромном невысоком столике перед самым их носом, рассеивая своими движениями густой дым кальяна. Вечеринка явно своим началом смахивала на те самые оргии, которые избалованные богачи могли себе позволить, и уже заставляла Юнги нервничать, но он пообещал быть максимально сдержанным и молча стоять, пока его парни лично не позвали бы. Чимин с него слово пацана взял после минета, а Юнги уже сам себя раз сто проклял за это и зарёкся после отсоса ничего не обещать этой пронырливой скотине.       Чимин с напарником пошли переодеваться и готовиться, а Юнги потерев шею у затылка, застыл в одном из углов, сливаясь с мебелью. Кроме него в номере была и личная охрана этих мужиков — несколько высоких накачанных амбалов ютились возле входа, краем глаза наблюдая за всеми присутствующими.       — Ну что ж, начнём, господа! — Мужик из бара торжественно развёл руками в стороны представляя лично организованное им представление на сегодняшний вечер и сел на диван между двумя девушками.       Заиграла та же музыка, что и в баре, и под заворожённые взгляды мужчин Чимин с напарником исполнил тот самый номер, так впечатливший и Юнги, и, походу, того самого хера. Но на этот раз номер единичным выступлением не закончился, парням предложили выпить перед следующей постановкой, завязывая незатейливый разговор. Последние хоть и отказывались, но сделать пару глотков всё же пришлось, пока девушки, сменившие их, танцевали уже топлес. А дальше последовали их номера уже под несдержанные возгласы весьма опьяневших мужиков. И вот, закончив свой последний номер на сегодня, парней попросили ненадолго задержаться, пока дамы не станцуют. Некрасиво обламывать удовольствие заказчику и оскорблять танцовщиц своим невниманием — на таком предлоге парней усадили на диван. К дичайшей ревности Юнги, тот самый мужик вальяжно закинул руку Чимину на плечи и что-то там шептал, пока тот, красный как рак, отрицательно мотал головой и боязливо поглядывал в сторону сходившего с ума Юнги.       — Чимин-а, ты же знаешь, чего я всегда хотел, так ведь? Ты у меня любимец. Таких, как ты, я ещё не встречал. Я слышал от парней в баре, из-за чего ты перестал давать приваты. Из-за него, верно? — сильнее обнимая Чимина за шею, мужчина небрежно ткнул пальчиком в сторону Юнги, который несдержанно шагнул навстречу, едва сдерживая злость.       — Да, мы пара.       — Почему не я? Ты мог бы купаться в деньгах… Я могу себе позволить это. Вот, посмотри на него: рожа корявая, со шрамом, щуплый, — он же никчёмный простой охранник. Тебе с ним ничего не светит, кроме нищеты. Ты достоин большего, Чимин. Так что? За суммой вопрос не станет… — прошептав последние слова, мужчина показательно прикусил Чимину мочку уха, глядя бесившемуся Юнги в глаза и провоцируя его.       — Нет! Я люблю его! — Чимин категорично отказался и дерзко сбросил чужую руку, вытер ухо от лишней раздражающей влаги, едва заметно скривившись.       Понятно, что как только Юнги дёрнулся в их сторону, его тут же скрутили те же охранники, больно вывернув ему руки за спину, и поставили на колени.       — Юнги! — Чимин испуганно кинулся навстречу, но его резко одёрнули обратно и усадили на диван. А его брыкающегося напарника уже откровенно щупали мужчины против воли и прижимали к себе, покрывая тело поцелуями.       — Чимин-а, сладкий, ну хочешь, мы его в другую комнату отведём, чтобы ты не переживал. А потом будете любить друг друга, если ты всё же откажешься принять моё предложение на постоянной основе. Тебя это смущает? Я всё сделаю, только скажи. Мы никому не скажем, что делали, а? Ты же знаешь, я не люблю принуждать, мне важно, чтобы ты сам этого хотел. — Мужчина сжал его ляжку с внутренней стороны и прошёлся носом от основания шеи к уху, втягивая воздух, пока Юнги шипел отборные ругательства и вырывался диким зверем из чужой хватки ровно до тех пор, пока его не уложили лицом в пол и не придавили коленом.       В ушах болью отзывались крики Юнги с пола и то, как тот постоянно его звал со страху непривычно по имени и грозился убить здесь каждого, если тронут Чимина хоть пальцем.       И глядя на то, как Юнги извивался ужом, причиняя себе боль, а напарник скулил и умолял другого мужчину прекратить его целовать и щупать, Чимин перестал бояться. Решимость пришла сама собой, и, грубо оттолкнув мужчину в сторону, он встал, выдернул напарника за руку из лап наглого мужика, спрятал того за спину и с полными ярости глазами склонился над оторопевшим хером из бара.       — Мы уходим! Скажи, чтобы его немедленно отпустили! — рявкнул Чимин, тыча пальцем в сторону Юнги.       — Или что? Я могу держать твоё убожище, сколько мне вздумается. Хотя нет — я лучше сдам его в полицию и скажу, что он украл у меня часы. Как думаешь, Чимин, оставшись один на долгие годы, разве не прибежишь ко мне в постель погреться?       — Иди на хуй! Да я лучше сдохну, чем лягу под тебя! А теперь слушай меня внимательно. Ты сейчас отпустишь нас и дашь хорошие чаевые за моральный ущерб, а если нет, ты забываешь, что я простой стриптизёр гей-клуба. Я на улице рос, ясно тебе это! Мне нечего терять — у меня нет репутации, нет жены, нет детей, и я тем более не управляю многомиллионным бизнесом. А ты у нас кто? Напомнить? Важная шишка с тем самым набором за спиной, от которых зависит твоя жизнь! Ты забыл, сколько раз кончал, пока я давал тебе приваты?! Забыл?! Сколько раз стонал подо мной, пока я танцевал на тебе?!       — О чем ты?       — Если ты ещё не понял, то клуб ведёт видеозапись на всех приватах! Как думаешь, сколько таких файлов на тебя имеется? Быстро отпусти его! — крикнул Чимин мужчине прямо в лицо, краснея от злости. — Можешь сделать со мной что хочешь, но имей в виду, когда эти записи попадут в интернет, ты лишишься всего! Даже интересно, за какой срок твои акции упадут в цене, когда люди узнают, что ты гей? Жена с тобой разведётся, и твоя жизнь будет разрушена, а мне терять нечего! Так что, я стою твоей жизни? Нет? А вот он, — Чимин ткнул пальцем в Юнги, — он, не задумываясь, сделает ради меня что угодно!       — Хм, не думал я, что ты такой подлый, Чимин… — мужчина разочарованно хмыкнул и кивком дал знак отпустить Юнги, но удерживать от глупостей. Достал пачку денег из кармана и с отвращением кинул её на стол, тут же переключив внимание на девушек. — Забирай и проваливай!       — Больше не появляйся в баре! Идём, — Чимин, прихватив те самые деньги, поволок под руку своего напарника и самоуверенно отпихнул охрану подальше от невменяемо злого Юнги, пошёл к выходу. Демонстративно гордо задрав голову перед уходом, он одной рукой через спину показал оторопевшим мужикам фак через плечо и сбросил декоративную огромную вазу на пол, которая полетела с громким лязгом на мраморный пол и разлетелась вдребезги под испуганный визг стриптизёрш. Точку, так сказать, поставил.       Спускаясь на подземную парковку в лифте, пока напарника трусило от пережитого шока, Чимин любовно поглаживал каменное лицо Юнги с поджатыми губами и гневно скрученными кулаками.       — Юнги, котик, прости меня, что не послушался. Ты был прав. Тебе не больно? Нигде не болит? — Чимин заискивающе поглядывал в стеклянные глаза парня, который сорвано глубоко дышал и не отвечал, пока плечи и руки ощупывали на наличие вывиха.       На парковке, пиная бычки вокруг машины, без дела ошивался дружбан Юнги, который, по сути, был бесполезен.       — Шугич? Что с тобой? — дружбан с одного взгляда понял, насколько тот злой сейчас и невменяемый. — Что-то случилось, Кекс? — он тут же перевёл тревожный взгляд на Чимина, ожидая ответа.       — Маленькая неприятность, всё обошлось.       — А по Шугичу не скажешь, что она маленькая, — дружбан с района наблюдал, как Юнги, вместо того чтобы сесть за руль, открыл багажник и достал оттуда биту, собираясь вернуться обратно.       — Юнги, Юнги, не надо! — Чимин тут же схватил его за руки и стал удерживать.       — Я убью эту суку! — едва расцепив зубы, прошипел Юнги.       — Нет! Я всё решил, он больше не появится в баре. Остановись! Пожалуйста, Юнги! — Чимин с невероятным усилием отобрал у него из рук биту, отбросил подальше и впился ему в губы, отвлекая парня всеми возможными способами.       Он так и стоял, целуя каменно сжатые губы сквозь громкое, злобное, шипящее дыхание Юнги, нашёптывал нежности ровно до того момента, пока за спиной не послышался оглушительный треск стекла и скрежет по металлу.       И это то самое событие, что вывело всех на новый уровень шока: перед глазами удивлённого Чимина, ошарашенного Юнги и восхищённого дружбана — напарник по танцам, который забрался на капот дорогого белого Jaguar XJ премиум-класса того самого хера и со всей дури въебал битой в лобовое стекло. Продолжив раскурочивать машину, которая тут же заорала сигнальным воем, парень с дуру лупил куда ни попадя, разбивая боковые зеркала и фары, изувечивал машину. А потом как ни в чём не бывало зачесал волосы назад и спрыгнул с капота, удовлетворённо закинул биту на плечо и, виляя задом, отправил её обратно в багажник, после чего уселся на заднее сиденье в машину Юнги.       — Чего застыли, едем! Охрана сейчас выбежит, — и ловко скрылся в салоне.       — Шугич, а это кто такой дерзкий? Крутой малой! — дружбан с восхищённо отвисшим ртом нырнул следом за ним в машину и продолжил на него пялиться уже внутри, громко восхваляя увиденное им отборным матом.       Следом отмер Юнги и потянул Чимина за рукав в машину, по привычке оглядывая камеры на углах парковки. Но будучи уверенным, что тот хер ничего не сделает, забил на них.       Всю дорогу к дому в машине была полнейшая тишина, каждый справлялся с шоком по-своему, и только Юнги периодически поглядывал в зеркало заднего вида, наблюдая, как его друг заинтересованно поглядывал в сторону мелкого. Немного отойдя от шока, Юнги всё же не удержался:       — Нравится малой?       — В каком это смысле? — дружбан тут же встрепенулся и, встречаясь взглядом с Юнги через зеркало, недоуменно захлопал глазами.       — В прямом, блять. Не тупи! Я говорю, малой симпатичный? — Юнги видел только непонимание в круглых глазах и заинтересованный взгляд мелкого в надежде услышать ответ. — Та ёбаный в рот! Ты можешь сказать или нет! Нравится ли он тебе? Я для себя понять хочу, пидор я или не совсем! Как по-твоему, малой симпатичный парень? Может он понравиться другому мужику?       — Ааа, — вдуплил друг и снова оглядел на сиденье холеного брюнета с ног до головы, восхищённо вспоминая, как он охуенную тачку разъебашил у всех на глазах. — Ну да, ниче такой, симпатичный.       — Хорошо, а то я уже подумал, что того… — на что получил хлёсткий удар от Чимина по плечу и наконец-то озорно улыбнулся, паркуя машину у дома.       Зардевшийся малой на сидении смущённо улыбнулся, опустил нос и кокетливо протянул руку с искрящимся озорным огоньком в глазах дружбану Юнги:       — Я Чонгук. Будем знакомы, — и от крепкой хватки на руке, длящейся чуть дольше положенного, засмущался ещё больше, расплываясь в обворожительной улыбке.       — Тэхён, для своих Тэ, — умилённо разглядывая его с дебильной улыбкой на пол-лица, дружбан Юнги не спешил отпускать чужую холеную ручку. Уж больно мягкая была.       И пока эта парочка заглядывала друг другу в глазки, не замечая ничего вокруг, Юнги за шкирку притянул Чимина к себе и жадно поцеловал.       — А теперь съебались ко мне на хату ставить чайник. Тут сейчас будет горячо! Мы скоро, — прохрипел Юнги сквозь поцелуи и принялся раздевать Чимина прям там, у всех на глазах, пока те не начали фукать и чуть ли не вывалились из машины, спотыкаясь друг о друга в попытке спасти свой тонкий душевный мир от развратного зрелища.