Я там, где ты.
14 августа 2021 г., 22:22
Я шел до комнаты все в тех же раздумиях. Этот змей просто убивает меня. Почему мне нельзя прикоснуться к нему? Почему я должен просто смотреть на слезы, текущие из этих золотых глаз? Почему я вспоминаю как влажные дорожки на его щеках блестели от слабых лучей света? Почему так отчетливо помню, как слезы стекали на подбородок, затем на шею делая ее такой же соленой? Столько вопросов почему, но я не имею ни единого ответа. Я брел по пустому коридору молча и ничего не срывалось с моих уст до этого вопроса.
— За что ты так со мной, Орочимару? — проходя мимо комнаты упомянутого парня задавался я этим вопросом, никак не ожидая услышать ответа.
— Прости… — услышав его голос, я внезапно стал тонуть в замешательствах, но по итогу решил, что мне просто показалось.
Еще пару шагов, я стою перед дверью в свою комнату. Я живу с Мару через стенку и черт возьми, это еще ни разу не казалось таким ужасным. Хотя был и плюс. Стены тонкие, шумоизоляции почти никакой. Единственная мысль, которая пришла мне в голову, была под стать глупому влюбленному подростку, который каждый день бежит под солнцем, снегом, дождем или градом, ему не важно вообще, звонит в домофон, чтобы услышать простое «отстань». Если бы я был одного возраста с этим злющим плаксой, да и вернулись бы мы на лет восемь назад, каждый бы день творил что-то такое. Хотя и сейчас мой план выходит из ряда вон подобных вещей.
— Придется донимать тебя моим херовым пением и игрой на гитаре. Такой же паршивости. — тихо прохрипел я, после чего послышался клацнувший звук дверной ручки.
Мое умение играть на инструментах никогда не было прекрасным, да даже хорошим оно не было. Но Сасори как-то обмолвился, верно ведь, что специально, о том что Орочимару, то ли нравилась, то ли импонировала игра на гитаре. После этого я и начал мучать себя, и этот бедный инструмент. Через день думал о том, как вечером буду сидеть со змейкой у костра и петь ему, играя на гитаре.
Как он будет сидеть рядом, закутанный в плед ибо больше не скажет, что ему тепло, когда температура его тела едва ли 33,5°. Как Мару немного выпускает кисть, натягивая на себя плотную, согревающую ткань еще сильнее, сжимая ее края в бледной ладони. Вторая же так же медленно высовывает из-под теплого пледа, после оттуда показывается и вся рука. Этот бесчувственный змей впервые смотрит на кого-то с нежностью и этот кто-то - я. Он бережно прикасается ко мне, холод его рук пробирает до самих костей, хотя тронул он лишь одежду. Орочимару не нужно слов, чтобы его поняли, поэтому я сразу же затихаю, прекращая играть. На его вечно белесом лице впервые появляется слабый румянец, а уста расплываются в слабую улыбку. Взгляд Мару бегает в разные стороны, он словно боится смотреть в мои глаза, но внезапно янтарная радужка сверкает, а узкие зрачки, расширяясь, завораживают, заглядывая ко мне прямо в душу. Змей внезапно начинает плавно наклонятся ко мне, а его руки скользят по телу, останавливаясь где-то возле груди.
— Хидан… — Орочимару говорит тихо, медленно, будто завораживает.
— …мое дорогое солнце. — он целует меня в край губ, уста Мару ледяные, от них веет холодом. Холод, что на руках, что на губах, одинаковый.
Он замолкает и утыкается в мою шею своим носом, я знаю, что змейка любит запах моего тела, на перед знаю, что ему понравится, как от меня пахнет. Орочимару подсаживается ко мне максимально близко, кутает в плед, прижимается всем тело и обнимает поперек груди. Сейчас он словно малое дитя, которое проявляет любовь к своему родителю, греясь в его тепле. Змей прикрывает глаза, медленно дыша. Он опаляет горячим дыханием мою шею и ресницы Мару начинают подрагивать. Он ведь не просто парень, он - искусство. Длинные, угольные, шелковистые волосы, которые пахнут лавандой, пылью и цитрусами. Бледная, бархатная, сияющая кожа с жемчужными чешуйками, золотисто-янтарные глаза, хрупкое, подтянутое телосложение, но при этом меж выпирающих косточек четко ощущаются подкаченные мышцы. Орочимару изящный и ручной с тем, кому доверяет. Я рад, что стал для него этим человеком, рад, что я один из тех, кому он так неистово доверяет.
— Я люблю тебя, Мару. — он наверняка это чувствует, ведь бьющееся в два раза быстрее сердце выдает меня с головой.
— Знаешь же, что я сильнее. — за детским ответом змея впервые при мне последовала искренняя улыбка, он счастлив и я рад этому.
Но мечты нужно отлаживать в сторону ибо без действий худо будет. Я одумался лишь, когда дверь хлопнула. Сквозняк. Уже почти вечер и ветер дует холодный, к тому же окна на распашку. Да и плевать, мне сейчас совершенно не до этого. И так, моя многострадальная гитара, думал уж не скоро петь и играть придется, но сейчас очень нужно. Даже если нет, то я все равно хочу внимания от Мару.
— Вот и настал пиздец ушам тех, кто сейчас в логове.— я взял музыкальный инструмент стоящий рядом со столом.
— Ох, змейка. Виновен в этом точно только ты.
Я уселся на кровать, уперевшись спиной о стену и начал настраивать гитару. Ненавижу эту часть. Звуки еще неприятнее чем от моего исполнительства. Пальцы все еще болят с прошлого, позапрошлого, с раза, который был месяц назад. Я не помню мучал ли себя еще чем-то так же сильно, как этим занятием. Я ведь просто люблю и хочу, чтобы на меня обратили внимание. Хотя не просто, очень хочу. Я этого жажду всем телом и разумом. Со мной такое впервые, но разве это плохо? Если ведь смирюсь и не покажу этого, то буду своими же чувствами съеден. Поэтому сквозь боль, израненные и болящие пальцы, долгие тренировки и занятия я приближаюсь к идеалу. Я все ближе, и ближе, но все еще это не идеально. Лучше. Могу лучше. И так, вышло. Мои пальцы прошлись по струнам вновь. Не так уж и плохо.
— И что же тебе спеть, Марушка? — я медленно выдохнул, запрокинул голову, немного вжимаясь в стену.
За стеной послышались тихие шорохи и скрип кровати. После звуки переворачивающихся страниц. Читает книжку видимо. Интересно и что этот змееныш предпочитает в литературе?
— Я там, где ты, ты там где я… — я начал петь тихо, знаю ведь, Орочимару и так услышит.
— …падаю вниз, и не знаю куда.
— Хидан… — послышался шепот, следом книга с хлопком закрылась.
— Ведь я там, где ты, ты там, где я. — я вслушиваюсь в его слова, но не прекращаю, не могу, если не сейчас, то уже никогда.
— Падаю вниз, и не знаю куда.
— Черт. — голос Мару начал едва заметно подрагивать и вновь послышался скрип кровати, он судя по всему тоже уперся о стену.
— Ты паришь над Землей, будто в тебе нету страха. Любовь, любовь…
— Любовь. — произносит змей на тихом выдохе. Хоть и слышно этого для кого-либо другого не было бы, но я исключение. Кажется, даже если весь мир будет кричать, но слова Орочимару все равно услышу, пусть это будет самый тихий шепот, я все равно услышу.
— …любовь. Любовь - это все, что дано сырой землей. Миллиардами лет эволюции здесь. — я было хотел продолжить, но змееныш внезапно перебил меня.
— Помолчи. Я ухожу в восемь, чтобы не слышать ваших посиделок, к тому же у меня дела. Возвращаюсь в час. Захочешь поговорить - постучишь три раза по стене. — Мару сухо сглотнул и встал с кровати, чему свидетельствовал соответствующий скрип. Не представляю, как он на этом спит.
— Обязательно. — я посмотрел на часы, без двадцати минут восемь.
— Как же ты мне дорог, Орочимару. — шепотом добавил я.
Примечания:
- да, я уверен в том, что хид играет на гитаре, а мару курит. еще от хидана пахнет кофе и цветами сакуры, а так же орочимару любит лилии.
