И дождь не будет вечен

Настоящее время.

Жидкие небеса разразились беззвучным хохотом и исторгли из себя раздражающий мелкий дождь, накрапывающий поминутно или посекундно, но исчезающий ненадолго, и вновь появляющийся. Серость вокруг угнетала сильно, Карнет казалось, что она скрючивается под давлением этой невыносимой атмосферы, она всё ещё не верила, что её Инаши нет. Их по-настоящему семейная жизнь появилась и пропала, как ослепляющая вспышка, после своего угасания оставляющая в зрачках блики ослепления. Так же была ослеплена и Карнет, под гипнозом наблюдая за тем, как хоронят пустой гроб. Чёрная, совсем как антрацитовые при жизни глаза Инаши, до омерзения чёрная шутка. В заснувшем под гудение одинакового вопроса «Что происходит?» мозге изредка мелькало осознание безумия и непонимания того, для кого устроено это отвратительное шоу. Кожа на лице стала совсем восковой, серые глаза Карнет стали ещё серее. Вот оно, настоящее отчаяние, которого до сей минуты ей просто не доводилось вкушать. Глаза эти стали водянистыми, глядя перед собой в неизвестность даже тогда, когда все вокруг уже давно разошлись. Кому-то из тех, кто стоял здесь вначале похоронного мероприятия, Инаши не нравился своими методами и своей преданностью Рамию, кто-то искренне им восхищался, кто-то храбро оплакивал его потерю, как это делал Рига, но никто не остался равнодушным. Это неизменная дилемма, константа отношения к Инаши: его можно или любить, или ненавидеть, но быть к нему безразличным невозможно. Это существо, на первый взгляд никогда не выходившее из тени, было настолько впечатляющим, что везде оставляло свой след. И всё же, тех, кто ненавидел цепного пса императора, было больше. Как сон пустой, в тумане происходили события следующих двух недель, в течение которых огласили составленное при жизни завещание Инаши, объявившим регентом при своём несовершеннолетнем младшем брате свою жену, которой при любом обозримом раскладе обстоятельств причиталась половина состояния всего княжества Ангелис. Карнет всё думала: как же возможен баланс сил в мире, если в одной стране может существовать человек, способный уничтожить целую союзническую армию? Возможен ли вообще, если один человек становится политическим козырем в рукаве, вытащенным в нужный момент в качестве смертоносного оружия массового поражения? Правильно ли держать в своих руках столь разрушительное средство, гуманно ли вовсе использовать подобным образом человека, пусть он и сам на то согласен? Инаши был первым, кто предложил Рамию ценой своей жизни переломить ход военных действий, но никто об этом не знал. В газетах рассказали, что это нападавшие использовали оружие большого спектра действия, что не империя Ангелис к этому причастна. Уныло и молча Карнет насмехалась над этим: какая глобальная ложь. И тут же ужасалась парадоксу, ведь эта ложь была настолько нелепой, что все ей поверили. И что хуже всего, Инаши сам подгадывал события так, чтобы использование такого козыря пятнало репутацию врага, а не родины, которую он защищал. Карнет лишилась сна и похудела, а лицо её обтянулось бледной бескровной кожей, вдавливая в глазницы потускневшие глаза. Именно в таком виде молодая вдова встретила Тиаше – брата Инаши, единственного, что от него осталось. На мощёную площадь въехала простая карета, очевидно, взятая где-то в провинциальном пригороде. Карнет нахмурилась: она распорядилась выслать достаточно денег для того, чтобы наследник самого богатого из поместий в стране добрался до своего родного дома с комфортом, как подобает его статусу. Сердце приглушённо забилось – примет ли Тиаше её? Как отреагирует на то, что Инаши завещал ей быть регентом? Карета остановилась, сопровождаемая стуком металлических подков о камень. Кучер спустился, а Карнет подняла подбородок, кутаясь сильнее в толстую накидку – в последнее время тело сошло с ума, и постоянно мёрзло или напротив, бросалось в лихорадку от жара. Дверь открылась, и из кареты вышла копия Инаши, только чуть ниже, лишь на пару сантиметров, с более светлой кожей и коротко стриженными волосами, обрамляющими точно такой же овал лица, как у Инаши. Карнет врослась в землю и забыла, как дышать. Ей грезилось, что это Инаши, и она заставляла себя думать, что это не так, но выходило из ряда вон плохо. Тиаше поклонился и вопросительно смотрел на Карнет, ожидая ответного приветствия. Однако та не спешила, засмотревшись на его лицо, так сильно напоминавшее ей об Инаши. Так прошло несколько секунд, по истечении которых бездушная статуя заговорила совершенно ровным голосом: - Я, конечно, понимаю, что вы теперь по статусу выше, но это не значит, что вы имеете право пренебрегать мной, забыв о моём происхождении. Долго ещё мне ждать? – Тиаше презрительно отвёл взгляд. Все надежды Карнет разрушились. Надежды на то, что они действительно поладят. - Ох, простите, - протянула она руку, и почти неслышно пробормотала, - я вовсе не намеревалась вас обидеть…