Пятница тринадцатое.
7 августа 2021 г., 22:45
***
День Дазая не задался с самого начала. Мало того, что сегодня пятница тринадцатое — только проснувшись, он явно уже встал не с той ноги, хоть и в суеверия никогда не верил. Дазай всегда был юрким, ловким и сообразительным, но сегодня был особенный день… Совершенно обычный, блять, просто хуй пойми, что с ним не так! Никогда ещё такого не было, чтобы всё валилось у него из рук и шло наперекосяк: только встав со своей кровати в практически пустом контейнере, он уже споткнулся об собственную — мать его — пятку и чуть не грохнулся на пол, задев рукой стопку дневников, исписанных придирками к Чуе. Дазай думал, что ничто не способно его вывести из себя. Ох, как же он ошибался. Кое-как поправив разболтавшиеся во сне бинты, он надел свою привычную одежду, что как можно аккуратнее была повешена на стул, стоящий рядом с холодильником, который, кстати, довольно сильно гудел на фоне ночной тишины, а сейчас — особенно сильно раздражал. Но на пути к полному облачению в деловую одежду он наткнулся на препятствие в виде галстука, который, сука, никак не хотел завязываться правильно. Кинув его на кровать, Дазай обулся и вышел, по пути наматывая бинты на правый глаз. Дорога до мафии была долгой: через пустырь, который кишел отходами и крысами. Огибая пустые контейнеры, что когда-то были нужны для грузоперевозки в судах, он думал о своём. Честно, на данный момент он чувствовал непосредственное родство именно с этими стальными махинами. Никто о нём не думал, никому он был не нужен. Ну, естественно, только его расчудесный интеллект: а-ля попользоваться да выбросить. Ничего особенного, Осаму привык. Ему было всё равно на то, какую пользу он приносит и кому: всё, что его интересовало — поиск хоть какого-то смысла жизни и понимание людской природы. Когда он хотел посмотреть, сколько сейчас времени, и залез в карман пиджака, то осознал, что телефона-раскладушки нет на своём привычном месте. Нет, это точно какое-то издевательство. Прокрутив все возможные варианты, он вспомнил, что не придал значение стуку чего-то упавшего на пол, когда он вышел. Просто… Ох. «Ладно, Осаму, это всего лишь телефон. Тебе же и в самом деле абсолютно насрать на свои опоздания, дак в чём же сейчас проблема?». Да ни в чём. Ему просто не нравились вещи, которые выбивались из его контроля или пытались контролировать его. Как, например, его босс. Но есть и какие-то плюсы у того, что он был под его присмотром вот уже несколько лет: приходя в мафию раньше положенного времени, он мог сходить в душ на одном из подземных этажей мафии, где располагались тренировочные залы для молодняка, а после — обмотаться новыми чистыми бинтами из аптечки Мори, что в свободное от документации и типичных обязанностей босса мафии время был доктором. И Осаму не было даже стыдно признать, что очень хорошим. Сколько раз именно Мори, тяжело вздохнув, накладывал ему очередной гипс на переломанную конечность. А бинтами он снабжал Дазая, даже ни разу не спросив зачем он ими обматывается. И это было… На удивление приятно. Наверное, так выглядит забота? Ужас. Стало гораздо интереснее влачить своё существование, когда в его жизнь ворвался бог гравитации. Гора~аздо. Правда, какое-то время Чуя совершенно забыл о нём, обзаведясь новыми друзьями. Дазай был… Рад за него? Да, наверное, он был рад. А потом они скоропостижно умерли из-за его же брата — Верлена. Изредка, если Дазай не шёл в бар с Одасаку после работы — в основном бумажной волокиты, редко когда доводилось ходить на различные встречи или задания, хотя и случалось — они с Чуей проводили время в караоке или в зале с игровыми автоматами, где провели первое «свидание», хаха. Дазай любил выводить своего напарника и брать на слабо, чтобы в очередной раз выиграть игру и заиметь право воспользоваться любым желанием в будущем. Конечно же, он хранил их на случай, когда ему будет нужно, чтобы Чуя его слушался и беспрекословно выполнял приказы, касающиеся непосредственно их заданий. Дазай был хоро~ошим. И сегодня они договаривались также провести время за игрой. Так уж вышло, что даже ненавидя друг друга, они всё равно уже совершенно привыкли проводить вместе досуг. Обычно такие отношения подростков называют дружескими, но… Они не были обычными, наверное, это и так понятно. Наконец-то пришагав к зданию Мафии, он лицезрел солнце, что находилось невысоко над горизонтом на юго-западе — следовательно, сейчас где-то 9 часов утра. Что ж, терпимо. Он ещё успеет сделать свои дела. Зайдя внутрь и поздоровавшись с очаровательной женщиной за стойкой администратора, он направился к лифтам, чтобы подняться в медкабинет на втором этаже, и нет, ему не было лень подниматься на своих двух, просто после этого всё равно придётся воспользоваться лифтом, чтобы спуститься, почему бы и нет. Вдруг повезёт, и лифт сорвётся с тросов. Нажав на кнопку второго этажа, он поднялся и, пройдясь по коридору, что довольно поменялся за эти три года, зашёл в небольшую комнату, освещённую зеленоватым светом с окна из стеклоблоков, в которой он просидел когда-то целый год, прежде чем стать полноценным членом мафии. Он захватил пачку чистых бинтов — Мори, кстати, нет на месте, значит он уже занят в своём кабинете: босс всегда приходит раньше всех — и пошагал обратно к лифту, нажав кнопку минусового этажа. Органы приятно тряхнуло, словно он сейчас падает с крыши. А ведь крыша мафии самая заманчивая в Йокогаме… Погрузившись в свои мысли, он не сразу заметил, что лифт не двигался. Чёрт подери, да ну. Вызвав диспетчера и объяснив ситуацию, он получил соответствующую помощь, и лифт тронулся. «Что за чертовщина…» Расслабленной походкой он направился в душевую комнату одного из залов. На самом деле Дазаю тяжело жилось на мёртвом пустыре, в таких-то условиях. Но он привык. Ему нужно время, чтобы приучиться жить, как все люди, а не ходить мыться к порту с постоянными мыслями о привязывании камня к щиколотке. Может быть чуть позже он наконец-то начнёт жить в квартире, расположенной в мафии, среди кучи других служащих. Рядом с Чуей… А что, звучит заманчиво. Особенно если появится возможность ему лишний раз подгадить. Наскоро приняв прохладный душ, — давайте промолчим про то, что он, поскользнувшись, разбил лоб о кафельную стену — Дазай очень ловко замотался в чистые бинты, не забыв хорошо замотать глаз и разбитый лоб, и наконец-то приблизился к ощущению себя человеком. Ну, почти. Когда он вышел, то увидел, что в зале уже кто-то появился: Верлен-сан, видимо, снизошедший отвлечься от написания стихов, учил юную новоприбывшую Гин правильно держать нож в руке. Гин Акутагава… Когда она узнала, что брат принял решение присоединиться к мафии, то очень настырно заявила, что пойдёт за ним хоть на край света, даже невзирая на то, что у неё нет способности и она девочка, к тому же — совсем ребёнок. И справлялась она, на удивление, молодцом. Изредка Дазай интересовался успехами одной из Акутагав и Верлен с пустым взором отвечал, что из девочки выйдет толковый боец. Потрепав юную девицу по волосам, он поинтересовался, где сейчас старший Акутагава. — Он в своём кабинете. Кажется, сидит над бумагами, что вы поручили ему, Дазай-сан, — Гин делала успехи в обращении ножом с первых недель своего пребывания здесь. У неё явный талант. — Отлично. Удачной вам тренировки, — развернувшись, он направился к выходу из тренировочного зала. На выходе до него донёсся спокойный и терпеливый голос Верлена: — Смотри… удар в эту точку проломит череп и повредит мозг. Жертва, даже не успев ничего понять, моментально умрёт, — видимо, он показывал все смертельные точки врага на себе, но Дазай этого уже не видел, выйдя в коридор. Верлен-сан был сломлен. Это удивительно, что у ослабленного человека, потерявшего большую часть гравитационной способности и надежду, хватало внутренних сил проводить тренировки. Кажется, они отвлекали его от своих собственных мыслей, что давили неподъемным грузом ошибок. Дазай не понимал, почему Верлен всё ещё существует. Чуя, после окончания войны Драконьих Голов, в очередной раз потеряв новообретённых друзей, впервые в жизни познал вкус хорошего вина, в компании ненавистного напарника. Оказалось, что его организм довольно слаб к влиянию алкоголя — будучи пьяным, он поведал, что увидел в воспоминаниях Верлена. С каким-то горьким смешком заплетающимся языком заявил, что мог сейчас жить с двумя названными отцами где-то в глуши, не узнав никогда даже, что такое «мафия». Дазай плохо разбирал его речь, но понял то, что Верлену был дорог Артюр. Такая запутанная история… От которой пострадали, кажется, все. Он видел в глазах Поля… что-то знакомое. Дазай пока не понимал, что именно. Больше всего, помимо этого, его удивлял факт, что Чуя ничего не стал делать Верлену. Он не сбежал, не проливал горькие слёзы по убитым им друзьям, — по крайней мере, он этого не видел — не стал мстить. Дазай был восхищён своим напарником. Пожертвовать возможностью узнать, реальный он человек или всё же нет, ради спасения города. Очень благородно, Дазай бы так не смог. Но, кажется, Чуя совершенно не был расстроен: Осаму часто замечал его, задумчиво неосознанно поглаживающего своё запястье. Поднявшись на верхние этажи, он постучал в дверь, на которой красовалась табличка «Акутагава Рюноске». И, ох. Он был готов сейчас к чему угодно. У Рюноске большие проблемы с усидчивостью на попе ровно, когда дело касалось важных отчётов и документов. Сначала пришлось поднатаскать его письмо и чтение, а потом долгие и упорные тренировки. Дазай был очень жесток. Последний тёплый жест закончился на нежно-опекающе накинутом плаще на дрожащие от слёз плечи. Это был последний раз, когда Рюноске плакал. И последний раз, когда Дазай проявил к нему толику внимания. Он… понимал его. Акутагава напоминал ему его самого. Только у Дазая не было человека, за которого он бы костьми лёг, чтобы защитить. Взяв Рюноске под своё крыло, он неосознанно хотел дать ему то, чего нет у него. Смысл жизни. Услышав короткое «Входите», он открыл дверь, нацепив привычную маску жестокого учителя. — Вы ведь не должны стучать, когда входите ко мне, Дазай-сан, — Рюноске сидел за небольшим дубовым лакированным столом, держа в руках бумаги. Дазай дал ему простенькое задание: написать за него отчёт о последних пытках, при которых Акутагава непосредственно присутствовал, участников преступной группировки, что опрометчиво проворачивала свои аферы за спиной у мафии. — Ты уже закончил? — он попросту проигнорировал высказывание Акутагавы. — Да, конечно, — он собрал все листки в стопку и протянул Дазаю. Дазай быстро пробежался глазами по красивому каллиграфическому почерку (Акутагаве понравилось заниматься письмом, и он быстро овладел каллиграфией, что шла сейчас вразрез с подробно описанным процессом выбивания информации), задумчиво хмыкнув, закрепил листы скрепкой и направился на выход. — Отлично. Можешь быть свободен пока что, как только появится задание — я сразу же тебя вызову. — Спасибо, Дазай-сан… — Акутагава неслышно вздохнул с облегчением, когда его новоиспечённый семпай вышел из кабинета, взмахнув новым чёрным пальто. Он рассеянно погладил рукав того, что было на нём. Разобравшись с одним делом, Дазай направился в кабинет к Мори. Нужно отдать отчёт о выпытанной информации и узнать, нет ли новых заданий на сегодня. Витая в своих мыслях, он неудачно вписался на повороте в низкого парня, что больно наступил ему на только недавно сросшийся большой палец ноги. Череда неудач продолжается! Копна рыжих волос, что выбивалась из-под шляпы, сразу дала понять, кто перед ним. — Мать твою, ты можешь хоть иногда смотреть, куда прёшь? — Чуя был как всегда при параде: в привычной одежде и с агрессией в подарок. — Я не виноват, что ты такой незаметный, Чуя-ку~ун, — специально противно растягивая гласные, Дазай помахал стопкой листков над головой чибика, у которого от этого действия разве что пар из всех щелей не валил. Прошло больше двух лет их совместной работы, и Дазай вырос почти на десять сантиметров, а вот Чуя — всего на пару-тройку. Если раньше разница была практически незаметной, то сейчас прогнозы Дазая сбылись: Чуя совсем не вырастет, так и оставаясь миниатюрным. И ему это по секрету ужасно нравилось. — Как же ты уже достал, у тебя воображения на шутки совсем недостаёт? У ёбаного вундеркинда портовой мафии не хватает мозгов — вот так ирония. Что следующее? Снова про то, как же это я не смылся при походе в туалет? — Чуя скривился из-за суффикса «кун». — Не~ет, такие шутки — низость для меня, — мерзко хихикая, Дазай увернулся от кулака, что норовил сломать ему переносицу. — Иди куда шёл, мудень. Не забудь, что у меня сегодня реванш после работы, — сдув мешающуюся прядку с лица, Чуя гневно зашагал прямо по коридору. Спасибо, хоть без способности: Мори не одобрит очередной счёт на ремонт полов. — Конечно, Чуя, как я забуду об очередной возможности обойти тебя и воспользоваться, как верным псом! — прокричал Дазай, уже знатно удалившемуся эсперу в спину. Посмеявшись над своими мыслями, Дазай успокоился и пошёл дальше. Поднялся на лифте на самый последний этаж мафии и направился к кабинету Мори. Идя по коридору, он уже прекрасно чувствовал внимание камер на себе. Подойдя к дверям, Дазай назвал своё имя и его пропустила парочка бугаев, что до зубов была вооружена, но на виду были лишь мощные винтовки в руках. И особо пафосные очки с тёмными стёклами на лице, как же без них. Лакированные, пыльноватые туфли ступили на ворс ковра и прошествовали мимо панорамного окна, за которым виднелась утренняя Йокогама, к большому столу из красного дерева. За ним сидел первый человек портовой мафии — Огай Мори. Старый хрыч. Несмотря на то, что ему всего лишь тридцать пять. Мори не нравился Дазаю. За ним постоянно нужен глаз да глаз по причине того, что он систематически производил попытки манипулировать Дазаем себе на пользу. А ещё потому, что он заставлял Дазая читать всякую неинтересную херню про ведение различных военных тактик и историю. Интереснее сказки читать: ту же «Белоснежку». — Доброе утро, Дазай-кун. Ты принёс мне отчёт? — Мори сидел, положив в привычной манере подбородок на сложенные в замок пальцы. — Доброе, Мори-сан. Протянув стопку листов, что успели даже чуток помяться от потасовки в коридоре, он отошёл на пару шагов и стал ждать, когда босс ознакомится с плодами усидчивости Рюноске, которой Дазай так редко добивался. Акутагава совершенно не понимает, что хорошему мафиози необходимо быть ответственным и внимательным к деталям, а не идти напролом и рубить всех, как сраная мясорубка. Чувствует Дазай, что ему ещё долго придётся вбивать Акутагаве это в голову. В прямом смысле. — Отлично. Мы узнали всё, что хотели. Это мелкие сошки, не думаю, что они доставили бы нам какие-либо особые проблемы, переживать не о чём. Отправишь к их основному пристанищу своего нового подчинённого, выделишь ему людей. И проследи за выполнением. — Понял. Я могу быть свободен? — Дазай не любил долго находиться в кабинете босса, когда он вёл себя именно как Босс. — Вы снова препираетесь с Чуей-куном? — ну да, естественно, камеры ведь расположены по всей мафии, и Мори видел их внеочередную перепалку. — Нет, всё отлично. Дрессировка строптивого пса проходит успешно, — Дазай развернулся и пошёл на выход. — Постарайся лучше поладить с ним, вам ещё работать и работать вместе. Будет не слишком приятным исходом, если из-за ваших разладов мафия потерпит убытки. Дазай не слушал. Отношения с его напарником никого касаться не должны. Он выполняет свою работу: налаживает поставки, расширяет влияние, устраняет нежелательных личностей, остальное — сугубо его личное дело. Мори, смотря на закрывшиеся двери в конце кабинета, думал о том, как же всё-таки эти двое строптивых подростков похожи на… Нет. Нужно перестать думать об этом. Свести их и заставить работать вместе — лучшее его решение.***
Дазай, зайдя вновь к Акутагаве, сообщил, что для них появилась пыльная работёнка. Поэтому, собрав небольшую группу низкоранговых мафиози и раздав поручения, они отправились в район округа Сурибачи. Конечно, задание и в правду не было сложным: это всё же не сравнится с заданиями, что давались Дазаю на пару с Чуей. Двойной Чёрный… Красивое названьице им придумали. Прям словно две чёрные дыры. Но проблемы пришли оттуда, откуда Дазай вообще не ожидал: он сам то путался в отряде, то не вовремя заканчивались патроны, а магазин заедало, то пыль попадёт в глаз, лишив обзора. А когда они только пришли, Дазай по абсолютной случайности выдал их расположение, споткнувшись об из ниоткуда взявшийся булыжник. Господи, это был абсолютный провал… Акутагава, смотря на своего семпая, деликатно молчал. Спасибо ему за это, иначе Дазай бы выбил из него всю спесь после окончания миссии. Когда они закончили, Осаму с отвращением смотрел на свою белую рубашку, залитую кровью. Хотя обычно он работал довольно аккуратно и такое случалось ой как редко. Ещё и бинты запачкались, снова перематываться… Бе. Вернувшись в мафию, Дазай решил сам сесть за отчёт об удачно (использование этого слова уже целиком противоречит всему сегодняшнему дню) прошедшей миссии. Мори его не вызывал, видимо ему хватило мини-доклада рядовых, что всё завершилось успешно и без потерь. Поэтому, зайдя снова в медкабинет Мори (к слову, только у доверенных лиц, вроде Дазая, сестрицы Коё, Чуи и ветерана организации Хироцу был свободный доступ к этому месту, но постоянным посетителем был только Дазай), он сменил бинты. Посмотрел на всякие склянки с различными подписями, вспоминая, как три года назад сидел здесь и соблазнялся совершить суицид с помощью сомнительных лекарств. Не думал он, что проживёт ещё так долго. Далее день шёл гораздо скучнее: Дазай сидел в своём кабинете, расписывая отчёт. Глаз слезился от того, что он порой забывал моргать, печатая, не отрывая взгляда от монитора. Дазай в самом деле не любил составлять отчёты, но, к сожалению, мафия — место, где необходимо внимание к деталям. Он должен знать всё и обо всех. Иначе однажды из-за его опрометчивой лени может произойти что-то не очень хорошее. Нет, не то чтобы Дазая это поистине колыхало, просто это значило вероятность, что его смерть будет очень болезненной. Боль Дазай не любил. Но высшие силы явно решили добить его сегодня до последнего: когда он готов был закончить последнее предложение, во всём здании выбило пробки. Ебануться! Нет, Дазай невозмутим. Он не позволит своему титаническому спокойствию нарушиться из-за какой-то череды неудач, что его сегодня преследует по пятам. Он терпеливо сядет и всё перепишет, когда дадут электричество. Закончив, он устало откинулся на спинку кресла, потянувшись. Посмотрел на часы и понял, что провозился с этим несколько часов и уже близился вечер. Супер. Интересно, Чуя зайдёт к нему и они пойдут вместе, или он опять выпендрится и уйдёт первым и без него? Распечатав весь отчёт, он скрепил листы и, положив их в файл, отнёс в хранилище. Рабочий день окончен, можно отдыхать. Предположения Дазая, к слову, подтвердились: Чуя закончил свою работу и умотал в зал игровых автоматов без него. Как же иначе, мы ведь такие го~ордые. Выйдя из мафии, он наблюдал красивейший закат. В голове возникла навязчивая мысль, что он смотрелся бы гораздо красивее с ракурса падения с крыши. Да-аа… Отогнав наваждение, он отправился по следам своего настырного и вредного напарника. В зале уже было много людей: все освободились от своих дел и после работы пришли передохнуть. Когда он искал глазами выделяющуюся рыжую макушку, невольно заметил, что на него пялятся, — Дазай уже привык к вниманию к его бинтам по всему телу, но в этот раз его что-то было слишком много — опустив свою голову, он наконец понял причину. Вся его рубашка так и осталась в крови, ведь поменять её или отмыть не было возможности. Упс. Неловко получилось. — Блин, запачкал любимую рубашку томатным соком… Обидно, — бубня это специально, он прошёл внутрь, отыскав нужного человечка. Чуя сидел в телефоне и с кем-то переписывался. «Мммм…» — Чуя-кун! Я так рад, что ты ушёл без меня, — он подкрался сзади и резко положил свои руки тому на плечи. Чуя подлетел и чуть не грохнулся со стула, выронив телефон из рук. Отлично. — Блять! Ты можешь не подкрадываться как мышь? И с хера ли я должен тебя ждать спрашивается, — он поднял телефон, осматривая тот на наличие царапин. — Ну, Чуя, по-моему, ты специально уходишь немного раньше, лишь бы не идти потом со мной рядом, — Дазай снял с него шляпу и, потрепав по волосам, надел её на себя. — И не выражайся слишком много, внимание лишнее привлекаешь. Чуя ничего не ответил на то, что Дазай в очередной раз спёр его шляпу, потому что излишнее сопротивление приведёт к тому, что он потонет в зыбучих песках издёвок этого морального урода. Поиграется и отдаст. — Не твоего ума дело, как я разговариваю. Не нравится — дверь вон там. — Какой же ты категоричный. Время идёт, а ты всё никак не расслабишься в моей компании. Я же люблю тебя, — вокруг Дазая только блёстки не витали при этих словах. — Боже, ну и мерзость, — Чую буквально перекосило. — Если будешь продолжать, не придётся хитро-пакостно лить воду на мой автомат — я сам на него сблюю. Дазай, отодвинув стул, сел за автомат напротив, как они всегда и делали, чтоб не видеть экраны друг друга и не мешать. — Чу~уя, ну когда ты мне это простишь, — на экране была загрузка Мортал Комбат. — А что не гонки на этот раз? — Никогда. Из-за тебя я уже третий год чёртов мафиози, — Чуя проигнорировал вопрос про игру. — Врунишка. Ты мафиози, потому что сам захотел, а мафию считаешь сем… — Поменьше мели языком, играть давай, — они выбрали персонажей. — Хочу поскорее надрать тебе задницу. — Кака~ая самоуверенность. Ты ещё ни разу меня не выиграл за все эти года, а сегодня что-то должно измениться? — Кто знает, может сегодня будет день твоего феерического провала. Играем до трёх побед. — В награду всё так же одно желание? — Сечёшь. Поехали, — игра сама выбрала им арену и, пройдя загрузку, они начали играть. Стоит ли говорить о том, что Дазай действительно боялся того, что сегодня будет день, когда он проиграет? Весь день его преследовали неудачи и всё мешало привычному укладу, мать вашу. Что же сейчас мешает так же обломать ему выигрыш? «Ох, высшие силы. Если вы есть, молю вас, убе... нет, не то. Прошу, сделайте так, чтобы не произошло никакой фигни хотя бы сейчас» Когда счёт был 2:1, а Дазай выигрывал, то он выдохнул, успокоившись. Но, когда счёт стал 2:2, его взгляд заметно напрягся. Дазай уже готов был вырвать победу из рук неудачи, как внезапно его кнопку атаки заело, и последний удар нанёс Чуя, выигрывая третий раунд. Мольбы Дазая высшими силами услышаны не были. Дазай сидел, в шоке смотря на экран, на котором красовалась очень красноречивая надпись «FATALITY», и не говорил ни слова. Чуя, также сначала не поверивший в свою победу, спустя несколько долгих секунд растянулся в злорадной ухмылке. «Неужели это случилось?» — Даза-а-ай, — растянул гласные на дазаев манер Чуя. — Заткнись, знаю, — Дазай потупил взгляд, пока напарник этого не видел. — Поздравляю тебя с первой победой, коротышка. Заслужил. Чуя поднялся со стула, смотря на Дазая сверху вниз. Его общий вид казался очень гордым, злорадным и насмешливым, но глаза горели. В них затесались тысячи искорок счастья, словно тот выиграл в лотерею триллион долларов, а не долбаного суицидника в обычной игрушке. Они росли, работая первыми людьми в Портовой мафии. Но… Всё ещё оставались детьми. Дазай даже засмотрелся на эти счастливые глаза, еле удерживаясь, чтоб не улыбнуться. — Я могу зеркально пожелать, чтобы ты был моей собачкой всю оставшуюся жизнь… –… но, так как моей собачкой уже являешься ты, я могу приказать тебе отказаться от права желать что-либо вообще, если ты чересчур обнаглеешь. — Верно… Поэтому моё желание: завтра ты полностью принадлежишь мне и служишь, как верный пёс, не смея ослушаться, — Чуя сразу же вывалил своё требование, словно ждал этого момента очень долгое время. Дазай услышал в этом требовании нотки чего-то странного. Под ложечкой засосало. — Что ты удумал, проказник? — улыбаясь, поинтересовался. Но внутренне Дазай волновался уже даже из-за тона, которым было озвучено желание. — Ничего такого, увидишь, — воодушевлённый. Слишком. — Мы продолжим играть? — Думаю, стоит закончить на этой прекрасной ноте, лузер, — Чуя, схватив шляпу с головы суицидника, который в ней просидел настырно всю игру, направился к выходу из зала. Дазаю оставалось только смотреть ему вслед. «Чувствую, это не предвещает ничего хорошего…»
