***
Придя следующим утром на работу, Дазай повторил всю процедуру с душем и бинтами. Только на этот раз у него всё было чётко и слажено: ноги не путались, ничего не валилось из рук. Идеально.
«Интересно, где Чуя… Неужто он забыл о своём желании?»
Когда он поднялся на этаж, где располагались кабинеты исполкома, то наконец-то встретился со своим сегодняшним наказанием.
Чуя выглядел, как обычно: облегающие чёрные штаны, идеально чистые ботинки, жилет, что скрывал портупею с ножом в чехле, пальто, небрежно накинутое на плечи. И, конечно же, образ стильного мафиози завершала шляпа. Дазай знал, что после ситуации с Верленом, Чуя ловил сильную панику, когда шляпа не на его голове. Только если при этом Дазая нет рядом. Это довольно…
миленько.
— Доброе утро, Чиби-кун, — Дазай расслабленно подмигнул, как будто бы вчера ничего и не было.
Но Чуя решил иначе.
Подойдя вплотную, слишком близко, он шепнул на ухо:
— Сегодня для тебя я — хозяин. Закрепим пройденный материал?
Повтори.
Дазай опешил. Сглотнул.
— Х-хорошо,
мини-хозяин? — Дазай по-дурацки хихикнул.
Чуя положил ему руку, облачённую в перчатку, на плечо и с силой сдавил.
— Не нарывайся. У нас уговор, — всё тот же шёпот, но уже с нотками угрозы.
Немного поразмыслив и переборов очередное желание ответить колкостью, Дазай смирился со своим положением. Нужно выполнять то, что говорит коротыш, иначе тот потом в ответ не будет его слушаться. Нехорошо.
— … Ладно. Я буду играть по твоим правилам,
хозяин, — Дазай ответил шёпотом на шёпот.
Чуя довольно кивнул.
— Отлично. Хороший мальчик, — схватив за руку, Чуя потащил Дазая, видимо, в сторону своего кабинета.
Дазай чуть не споткнулся от неожиданности и не налетел на эспера, идущего впереди.
— Ты чего? У нас ведь есть работа.
— У меня — есть. А тебя я только что отпросил у босса на весь последующий день как помощника.
— У-у-у. Мори-сан — предатель, — Дазай наигранно надул губы.
После нескольких поворотов Дазая довольно грубо толкнули внутрь кабинета — практически копии его собственного. Дверь захлопнулась за спиной. Кажется, он в западне?
— Что ж, начнём нашу игру, — Чуя остался стоять около двери, отрезая путь к побегу. — Там на столе стоит бокал. Выпей содержимое.
Обернувшись, Дазай увидел бокал с рубиновой жидкостью. Видимо, это было вино, которое Чуя с недавних пор начал коллекционировать. Ценитель…
Подойдя к столу, он взял бокал за ножку и покрутил его на свету, принюхавшись.
— Что в нём?
— Выпьешь — узнаешь, — Чуя снизошёл подойти ближе. Дверь не была заперта на ключ — можно, если что, тактично сбежать.
— Нечестно, Чуя, я не собираюсь пить что-то даже по твоему приказу, если не узнаю. Вдруг ты решил отравить меня смертельным ядом, что будет — о, ужас — убивать меня долго и мучительно, а не быстро и безболезненно? — Дазай продолжал смотреть на вино, в котором не было даже осадка, да и запаха тоже. — Отпей хотя бы глоток первым.
Чуя недовольно посмотрел.
— Хорошо. Если я это сделаю, ты послушно выпьешь всё остальное, — он забрал бокал, делая быстрый глоток.
— Ох, хозяин, спасибо, что готов развеять мои сомнения!
Чуя обошёл стол, сел на корточки и пока доставал что-то из ящика, незаметно выплюнул вино в горшок с цветком, стоящий рядом. Хех. Чуя тоже был не пальцем делан.
Дазай же, как и обещал, опустошил бокал полностью.
Он доверяет своему напарнику.
Достав кое-какие предметы, Чуя положил их на стол. Дазай не мог рассмотреть, что там, из-за мешающего монитора и принтера.
«Ишь какой».
— Садись туда, — он указал пальцем на диван, стоящий около шкафа с папками различных документов и ещё не оконченных отчётов. — Посиди минуток пять.
— А чего ждать… — Дазай снял с себя пальто и пиджак, кинув вещи рядом, и расслабленно приземлился на мягкий диван, кладя руку на подлокотник, а на неё голову, прикрывая глаза.
Чуя сел на своё кресло, откинулся на спинку и подперев голову рукой сказал:
— Как начнётся — сразу поймёшь, заодно мне и расскажешь.
— Наркоту, что ли, подмешал? — Дазай зевнул.
«Пока вроде… Ничего?»
— Хм… Если это так можно назвать, — Чуя включил компьютер и принялся за свою работу. — Отдохни немного, сегодня тебе много сил потребуется.
Ох,
Дазай почему-то верил.
Спустя буквально минуты три он почувствовал, что его щёки начали гореть, как будто в комнате очень жарко. Только вот кондиционер всё так же продолжал шуметь…
Говорить ли об этом Чуе? Вдруг его сейчас накроет фиг знает чем.
— Чуя… Мне что-то как-то жарко. Это твоя херня на меня действует?
Тот оторвался от монитора, посмотрев на свою вечную головную боль.
Ему хотелось, чтобы его постоянно бесячий напарник сегодня подугомонился, потому что Чуя сам устал от вечных препирательств. Поэтому, заранее заскочив в бордель к Коё, он выпросил кое-какие предметы, о назначении которых сначала узнал у местных проституток, и самый мощный афродизиак, что у них имелся. Было очень неловко. Но пришлось потерпеть, если он хотел сделать то, что сейчас будет делать. Коё тогда многозначительно покачала головой, когда не получила ответа, для кого всё это.
Подмешав афродизиак в алкоголь, он надеялся, что эффект будет сильнее. Огай говорил, что подмешивание различных веществ в алкоголь даёт порой неожиданную реакцию.
Поэтому сейчас Чуя наблюдал вопросительное выражение лица Дазая, который поднял голову из лежачего состояния. Его щёки постепенно начали краснеть, а дыхание стало рваным. Это выглядело даже…
очаровательно? Боже, что он собирается делать… Но ему так было интересно посмотреть, каким может быть его напарник, когда не думает 24 на 7, как вывести его из себя.
— Э-э-э, нормально себя чувствуешь? — кажется, Чуя пока не осознал масштабы своего поступка.
Дазай, задумчиво погладив свою уже откровенно пылающую щёку, прислушался к своему организму. Кажется, гореть начали не только щёки.
— Что это такое?.. — до Дазая наконец-то дошло, на что все эти симптомы походят. У него явно намечалась нехилая эрекция. — Боже, Чуя, ты что, подмешал мне приблуду Коё? Издеваешься, коротышка…
Чуя, сняв шляпу и положив её на стол, молча поднялся и подошёл к уже совсем разгорячённому парню. Дазай же, смирившись с тем, что эта херня теперь долго из него не выведется, просто положил голову обратно на подлокотник, расслабившись, и как-то совсем рассеянно смотрел на приблизившегося напарника, не думая пока что даже о том, зачем он ему подмешал возбудитель.
«Наверное, просто поиздеваться… Наверное?»
Чуя завороженно смотрел на картину, что предстала перед его взором. Дазай на автомате оттянул воротник, ослабляя галстук, чтобы было не так жарко. Проступающие косточки ключиц под бинтами…
Он потянулся рукой, чтобы прикоснуться к Дазаю, как вдруг тот задал каверзный вопросец:
— Чуя, а почему ты чувствуешь себя нормально?
Рука остановилась на полпути.
— М-м-м… Я тоже это чувствую, просто совсем чуть-чуть, потому что выпил всего один глоток, — наглая ложь.
— Чибико-кун, ты совсем не умеешь врать, — пробормотал Дазай уткнувшись лицом в изгиб локтя.
— Не забывай о том, как ты должен меня называть, — Чуя всё же коснулся плеча Дазая, поглаживая его по руке и чувствуя рельеф бинтов под рубашкой.
— Ха-хах… Хозяин, что ты делаешь?
— Глажу тебя.
— Я понял… Зачем?
Чуя задумался. И вправду, зачем он всё это затеял? Чтобы отыграться. Но почему таким способом?
Сука. Потому что он ему нравится… Нет, он терпеть его не может. Но…
Блять.
— Не знаю. Заткнись.
— Да ты, походу, вляпался? — Дазай посмотрел в глаза своему недоделанному суккубу и ухмыльнулся.
— Я сказал: заткнись.
Чуя продолжил гладить Дазая, сев рядом. Осаму же очень глубоко и тяжело дышал, чувствуя неприятную тесноту в штанах. Дазай никогда не чувствовал ничего подобного. Возбуждение… Очень странное ощущение, честно говоря. Его стояк-то сопровождал лишь по утрам, как естественный процесс любого мужского организма.
— Помнишь, полтора года назад ты объяснял подробности плана сражения с Верленом?
— Ох, когда ты меня подвесил к фонарному столбу и раскручивал, пока я не наблевал приличную лужу?
— Фу… — Чуя вспомнил это, скривившись. — Ага. Я тогда как раз сказал, что у меня есть 190 способов отомстить тебе.
— Да, помню.
— Вот. Сегодня я хочу опробовать 191-ый. Секретный. Не самый жестокий, конечно… Но тебе будет достаточно.
— Какая честь, хозяин.
— О, неужели ты уже приучился называть меня, как следует?
Осаму возмущённо промычал.
Ухмыльнувшись, Чуя поочерёдно стянул зубами с рук перчатки. Он делал это только дома. Кажется, кожа его рук уже настолько чувствительна, что это стало его самой эрогенной зоной.
Пройдясь голыми пальцами по пуговицам чужой рубашки, он спросил:
— Тебе жарко?
— А по мне не видно?
О-о-о, по нему было видно.
Ещё как.
Чуя начал медленно расстёгивать пуговички на его рубашке, словно бы специально растягивая момент.
— Давай пошустрее, раз ты собрался меня трахнуть.
Чуя на мгновение остановился, опешив.
— Эм, с чего ты решил, что я собираюсь делать именно это? — он всё же распахнул рубашку Дазая, не лицезрев ни одного голого участка кожи.
— Я вроде бы за все эти года не давал повода считать меня идиотом?
— Ещё как давал.
— Ну, это да…
— Что?
— Нет-нет, ничего, — Дазай вяло хихикнул. — Во-первых, если бы ты хотел помучать меня, то не стал бы пытаться раздеть, оставив как есть. Во-вторых, ты сам как будто борешься с тем, что собираешься делать, а я не думаю, что насилие надо мной повлекло бы такие метания. В-третьих… Я вижу буквально твоё жгучее желание в зрачках, что сейчас, кажется, проделает во мне дырку. Давай уже, не тяни резину.
Чуя слушал, осознавая, что этот говнюк прав во всём.
— И как, блять, у тебя получается даже сейчас думать в таком-то состоянии?
— Ой, Чуя-кун, я и не в таком состоянии производил мозговой штурм.
— Не забывай…
— Да-да, хозяин…
Прости.
Чуя удивлённо раскрыл глаза на извинение. Ого. Чего это он? Кажется, перевозбудился, что уже становится совсем покладистым.
«Хочу проверить…»
Он лёг рядом, лицом к Дазаю. Коснувшись рукой, он погладил того по лицу. Горячий…
— Ты не против? — подлез пальцами под бинты на спрятанном глазу.
Хоть Чуя и имел право сейчас содрать с него всё это безобразие, но ему показалось, что бинты — это довольно личное. Поэтому он должен спросить разрешение.
Пока что единственный свободный глаз невинно хлопнул ресницами на такой вопрос.
— Нет, я не против. Тебе можно, я думаю, — Дазай огладил руку, что в ожидании замерла.
Чуя настороженно стянул повязку, ожидая увидеть что угодно: от ожога, до уродского рубца. Но увидел лишь второй совершенно здоровый глаз, что жмурился от света. Про набитую вчерашнюю болячку он решил промолчать.
— Здоровый… Почему прячешь? — откинув бинты на пол, он погладил подушечкой пальца веко.
Дазай молчал.
Действие афродизиака нарастало медленно, но верно: совсем скоро Дазай вообще перестанет себя контролировать. Ему уже перехотелось быть сущим гадом, лишь бы исправить то, что у него сейчас в штанах. Рука потянулась неосознанно к паху сама, но была очень больно перебита сильным шлепком. Чуя молча покачал головой, показывая, что не поощряет это действие. Пришлось смириться.
Накахара поглаживал красную щёку большим пальцем и не мог оторвать взгляда от красноватых радужек перед ним.
— Что смотришь? — Дазай зеркально положил руку на щёку Чуи.
— Хочу и смотрю.
— Действительно. Пока будешь смотреть, действие твоей бурды закончится.
— Ничего, у меня есть ещё. Если я прикажу — ты послушно выпьешь ещё порцию.
— Каков гад…
—
Какой уродился.
Дазай склонил голову и уткнулся в чужую грудь, вдавив лоб в бляшку галстука-боло. А Чуя, ведомый каким-то порывом чистейшей нежности, обнял его и прижал к себе, зарывшись пальцами в тёмные локоны. Главное не думать о том, что они сейчас вытворяют, иначе загонов не миновать. Дазай, поняв, что они могут сейчас свободно касаться друг друга, обхватил чужую спину. Они полежали так некоторое время, пока Осаму не нарушил тишину своим глухим стоном, который он явно сдерживал всё это время.
— Поцелуй меня хотя бы… Я, кажется, сейчас по-настоящему сдохну. Не могу, — Дазай не поднимал глаз, ему было как-то… стыдно, что ли? Не очень подходящее определение его сконфуженности, но, пожалуй, сойдёт.
— Я как раз ждал, когда ты попросишь меня. Только нужно внести маленькую корректировочку, как думаешь?
Дазай очень тяжело вздохнул. Да уж, Чуя умеет пытать. Ему не нужно насилие, чтоб добить сейчас мастера настоящих пыток, чтобы тот заговорил.
—
Поцелуй меня, хозяин.
— Так бы и сразу.
Чуя поднял голову, потянув её за волосы и уткнулся своими губами в просящие ласки губы напротив. Они явно не умели целоваться и были неловкими, но их умение анализировать и подстраиваться под ситуацию помогало им компенсировать свою неопытность.
Их языки нежно сплетались, углубляя их первый поцелуй. Во рту Осаму остался привкус дорогого вина.
Оторвавшись от его губ, Дазай задал интересующий его с самого начала вопрос:
— Что ты такое притащил и оставил на столе?
— О-о-о, тебе интересно? — Чуя потянулся и прикусил его мочку уха, горячо шепча. — Думаешь, ты уже достаточно возбуждён, чтобы при осознании моего плана мести не убежать в открытую дверь?
—
Я похож на того, кто сбегает?
Чуя поднялся, взял некоторые предметы со стола и, быстро положив их на спинку дивана, сел обратно, перевернув Осаму на спину.
— Дверь открыта… Кто-то может войти, — Дазай раздвинул ноги, кладя их по бокам от эспера над ним.
— Ко мне никто не войдёт без разрешения. Если он, конечно, хочет жить.
— О-о-о, так вот почему я всегда так легко захожу сюда. Силовое поле меня пропускает!
— Тц. С этого момента я хочу, чтобы ты молчал.
Чуя, взяв один предмет со спинки дивана, вложил его в рот Дазая и, приподняв его голову, застегнул на затылке.
— Так гораздо лучше, не правда ли? Люблю, когда ты молчишь, — он провёл пальцем по рельефному шарику кляпа. Дазаю оставалось лишь
возбуждённо
возмущённо мычать.
Наклонившись, Чуя начал целовать горячую щёку и слегка дуть, охлаждая. Дазай блаженно прикрыл глаза.
— Поднимись, избавим тебя от одежды. Сегодня она тебе не понадобится.
Дазай пьяно переместился в вертикальное положение, позволив снять с себя полностью рубашку. Галстук остался одиноко висеть на шее.
— Оставим это. Так как сегодня ты мой послушный пёсик — тебе полагается поводок. А ещё…
Сняв с себя тонкий ремешок чокера, он застегнул его, приложив к шее Осаму.
— Сегодня он твой по праву.
Дазаю, кажется, уже было совсем плевать, что с ним вытворяют. Его мутный взгляд был прикован к собственному паху, что болезненно выпирал, ожидая, когда же Чуя наконец примется за штаны.
Но Чуя, заметив это, провёл лишь кончиками пальцев по ширинке. Дазай застонал; по его подбородку потекла слюна.
— Тише… Тебе так сильно хочется, чтобы я тебя потрогал здесь?
Дазай активно закивал головой. Боже, он очень хотел. Уже всё: тормоза были сорваны и стёрты в порошок.
«Чёртов возбудитель… Ненавижу».
Чуя слегка положил ладонь на сильно пульсирующий член, Дазай же от этого действия уже готов был взвыть и на стенку залезть. Потянувшись снова руками, желая покрепче прижать такую нежную… Ох…
Очень… Очень нежную ладошку Чуи к себе там, он получил очередной предупреждающий злой взгляд потемневшей синевы.
Убрав руки, он буквально молил глазами продолжать.
— Какой ты послушный стал, мне нравится. Может быть тебе стоит почаще мне проигрывать, м? — Чуя невесомо начал поглаживать горячий даже через штаны член ладонью.
— Вф, мефтай… Вкофее ты фто-то бофно вафковый фтал*, —
«Этот придурок умудряется бубнить даже с кляпом во рту?!»
Чуя перевёл взгляд на Дазая.
— Когда афродизиак тебя усмирит уже?
— Нифто не фломает мою фелефную волю, фовда фело кафаетфя Фюи! **
Болтливый говнюк получил пощёчину.
Удивлённо — даже как-то обиженно — смотря на Чую, он потирал щёку.
— За непослушание следует наказание, — хоть рыжий негодник и ударил его, но всё так же продолжал ласково гладить его пах. Метод кнута и пряника в деле.
Дазай затих, решив, что лучше сильно не выкобениваться, иначе рука прекратит его ласкать.
— Что-то тебе, видимо, той дозы мало. Нехер себя всякими препаратами из арсенала Мори-сана травить было.
Чуя поднялся, услышав до боли разочарованный вздох. Не обращая на это внимания, он взял бутылку и флакончик возбудителя с полки шкафа, налил в бокал вина. Выпил сам. Честно говоря, ему самому нужно раскрепоститься для дальнейшего. Налил новую порцию и щедро накапал в вино ещё возбудителя. Вернувшись с бокалом к строптивому эсперу, он одной рукой расстегнул кляп. Когда Чуя вынул шарик, то лицезрел замечательную ниточку слюны, что и так уже обильно стекала по чужому подбородку.
— Открывай рот.
— Может не надо? — он угрюмо взглянул на адское пойло под своим носом.
— Тебе станет лучше, если перед дальнейшим ты хорошенько возбудишься. Сам ведь виноват, что одного раза не хватило. Пей, бля, пока я не передумал.
Дазай, вздохнув, приложился губами к краю, забирая бокал. Когда он опустел, процесс наконец пошёл быстрее. Он уже сам послушно открыл рот для кляпа, позволив вложить мокрый шарик обратно.
— Умница… — Чуя сам слегка опьянел и явно был доволен. Поэтому решил, что его жертва заслужила получить столь желаемую ласку.
Расстегнув ремень, он вытащил его из петелек и одним жестом потребовал дать ему запястья. Дазай, совсем тяжело дыша, протянул послушно руки, что впоследствии были крепко закреплены кожаным ремнём. Теперь можно снять и штаны.
— Ты совсем не жалеешь своё тело, обматываясь этой хернёй, — он рассматривал обычные чёрные боксёры, после которых сразу начинались бинты на бёдрах. — И не заёбывает же тебя этим заниматься. Надеюсь, ты хоть хер ими не обматываешь, придурка кусок?
Подцепив края трусов, он спустил и их лицезрев обильно истекающий смазкой член. Без бинтов. Поразительно.
Дазай тихо постанывал в кляп, предвкушая, что его наконец-то полноценно потрогают. Кажется, он уже даже забыл о том, что ему некомфортно быть настолько голым при ком-то. Но при Чуе… Было довольно комфортно. Даже уютно?
Однако тот решил поступить иначе. Сняв с себя жилетку и портупею с галстуком, он остался в рубашке и штанах. Подняв связанные конечности, протиснулся и оказался в кольце рук Дазая, ложась на него сверху. Их члены соприкоснулись, разделяемые тканью штанов. Дазай глухо простонал, начав ёрзать под чужим телом.
— Перестань елозить, иначе оставлю тебя в таком состоянии одного и возьмусь за свои отчёты, —
«Что-то жарко… Надо было включить кондиционер посильнее».
Стоило телу под ним перестать извиваться, Чуя начал медленно двигать бёдрами, доставляя невыносимое болезненное удовольствие, натирая член Дазая шершавой тканью. Ему и самому это неожиданно доставило удовольствие. Он стал мягко целовать его лицо, слизывая вытекающую слюну из-под кляпа. Кажется, они совсем поехали кукухой.
Когда ему надоела такая ласка, он поднялся и перевернул изрядно перевозбуждённого шатена, поставив того в коленно-локтевую позу. Дазай упал головой на подлокотник.
— Какой… многообещающий вид, Дазай.
Ему стало слишком жарко. У Чуи всё начало гореть; желание проснулось с устрашающей силой, подобно медведю весной после зимней спячки.
— Что за чертовщина…
Дазай глухо хихикнул через кляп.
И до Чуи дошло.
— Сукин сын, что ты натворил?
В ответ послышалось мычание, которое, видимо, требовало дать ему возможность говорить.
Но Чуя уже явно не выдерживал жара в паху. Превозмогая ужасное рвение сделать что-нибудь со своим возбуждением, он взялся за баночку смазки, лежащую рядом с остальными нужными предметами, откупорил её. Услышав это и поняв, что его не собираются освобождать от кляпа и ремня, Дазай замычал сильнее.
— Угомонись, уёбок. Будешь шуметь — кто-нибудь войдёт и пиши пропало уважение к тебе как к правой руке босса, — обильно налив смазки на так манящую ложбинку ягодиц, он запечатлел шлепок.
Водя красной раздражённой головкой по анусу своего напарника, он крепко держал того за бока и думал, как вообще до такого докатился.
«Мать вашу, как же сильно хочется…»
Даже несмотря на тот факт, что Чуя лишается своей способности, прикасаясь к этому восьмому чуду света, — это не отменяет того, что, в отличие от Дазая, Чуя упорно занимается, развивая свою мышечную массу. По этой банальной причине ему не нужна была даже способность, чтобы совладать с этим хиляком, который опрометчиво каждый раз надеется, что кошачья проворность и изворотливость его спасёт.
Когда Чуя, вдоволь насладившись трением своего члена о совсем узкую дырочку, и начинал толкаться нетерпеливо внутрь, чтобы наконец-то утихомирить горячку, то неожиданно почувствовал вывернувшуюся чужую кисть, схватившую его предплечье.
— Хозяин. Я вижу, ты очень сильно хочешь меня, но давай ты меня подготовишь к себе? Тебе тоже будет больно, не торопись, — тот ожидаемо выпутался и даже успел быстро снять с себя кляп. В этом был весь Дазай. Нет пут, из которых он бы не смог выбраться, будь то верёвка, наручники или даже ремень с его собственных штанов. Если бинтованный говнюк сидит смирно, будучи ограниченным чем-то из этого, — значит, скорее всего, он просто позволяет вам это. И, возможно, впоследствии вас ждёт тотальный пиздец, потому что он что-то задумал.
Чуя, услышав обращение, что сам приказал использовать, готов был взвыть от возбуждения. Как же приятно, когда он так его называет. Он снова неосознанно сделал толчок, желая войти, но Дазай подался вперёд.
—
Пожалуйста, подготовь меня. Я буду очень, очень послушным, если ты проявишь терпение. Вижу, тебе довольно жарко сейчас, — он обернулся, и на его лице играла очень похабная ухмылка, означающая, что его проказа снова попала в яблочко. Глаза выражали лишь томление: он словно бы что-то проанализировал.
И это что-то явно ему по нраву.
Накахара обескураженно сел. И вправду, что с ним? Он только что чуть не изнасиловал собственного напарника. Чуть не изнасиловал… О, это пиздец.
Рука, что всё так же удерживала его предплечье, переместила его кисть к своему анусу.
— Растяни меня. Я вижу, что мы с тобой глуповатые в этом деле неумёхи, но я читал, что нам обоим будет несладко, если ты вот так возьмёшь меня. Меня можно не жалеть, но себя-то хоть пожалей, — Дазай умел толкать проникновенные речи.
Чуя, стиснув зубы, ввёл своему недолюбовнику палец, как-то неаккуратно им подвигав, чем вызвал шипение у того, кого он разрабатывал. Чужая ладонь легла снова на его кисть, что сейчас порвёт Дазая даже без полового акта. Чуя остановился и после уже плавно продолжил движение, отвлёкшись на поглаживания его руки.
Дазай трогал Чую чаще всех людей, что его когда-либо окружали. Это всегда шло вразрез с тем, что Осаму носил кучу бинтов явно не из-за комплексов по поводу своих шрамов. Чуе казалось, что Дазай так отгораживает себя от мира и от людей.
«Слабак…»
Но почему же тогда он так лип к Чуе?
Потрогать его щёки, незаметно огладить большим пальцем запястье, обнуляя действие Порчи. А когда Чуя только пробуждался после отключки, он, ещё некоторое время делая вид, что спит, будучи заботливо уложенным головой на чужие бёдра, чувствовал руку на своей голове, что совсем ласково гладила его, перебирая пряди волос. Дазай постоянно нарушал их личное пространство, пользуясь каждой возможностью потрогать Чую. Так не делают даже люди с явно здоровой психикой, как ему кажется.
Да-к почему же…
— Каким образом ты успел незаметно налить афродизиак в бутылку вина?
Чуя не видел демоническую улыбку Дазая, полную наслаждения.
«Догадался».
Выпитые два бокала вина в совокупности с тремя порциями афродизиака делали своё дело: Дазай, кажется, сейчас станет не хуже любой проститутки борделя Коё. Только вот ему никто не заплатит за это. Досадно, хех.
— А разве это имеет значение? Видишь, теперь тебе тоже хорошо. А я сейчас, кажется… Уже буду готов принять тебя прям та...
Договорить Дазай не смог, прикусив обивку дивана, чтобы не закричать от тупой боли, что прошила его, подобно удару молотка о гвоздь. Чуя вошёл в него и, на удивление, не разорвал. Видимо огромное количество смазки, что тот вылил и успел протолкнуть пальцем вглубь, помогли этому чуду случиться. Господи, Чуя просто готов был сдохнуть от блаженства. Наконец-то жуткий зуд приглушился теплотой чужого нутра, что довольно туго, но всё же впустило в себя. Чуя замер выпрямившись. Убрал руки с боков, обмотанных шершавыми бинтами и просто глубоко и рвано дышал, запрокинув голову и прикрыв глаза.
— Я же не серьёзно это сказал, что же ты творишь… — послышался хрип после долгой паузы.
— Ублажаю себя.
— Мог бы хотя бы предупредить, неугомонный.
— Нехуй было возбудитель в общую ёмкость подливать.
— И то верно…
Навалившись сверху на Дазая, он вошёл ещё глубже, практически полностью. Дазай тихо простонал, когда чужие руки обняли его под низом и между лопаток легла чужая голова.
— Устал, что ли, и отдохнуть прилёг? — Дазай чувствовал распирающее чувство внутри себя, создаваемое членом напарника.
— Завали ебальник.
Так прошла одна долгая минута, пока Чуя не рассудив что-то, переместил руки обратно на бока и закусил чужой загривок, сразу начав вдалбливаться в поддатливое тело. Дазай еле сдерживал громкие стоны наслаждения вперемешку с болью, поэтому Чуя, не останавливаясь, нацепил тому кляп обратно.
Дазай же готов был благодарить всех существующих богов, что Чуя сделал это (исключая самого Чую, естественно), потому что он уже хотел начать стонать о том, как ему приятно и начать умолять поиметь его со всей силы. Ну и позор был бы, конечно. Но как же приятен оказался Чуя… Так близко. Нет, даже не близко,
он прямо в нём, глубоко-глубоко.
Чуя с самого момента вхождения попал прямо по простате (Дазай ненавидел Мори за то, что ему пришлось и про эту причуду мужского организма читать, как тот выразился, «для общего развития») и приносил неимоверное наслаждение своими довольно ритмичными, но резкими толчками. У Дазая текли непрошенные слёзы от удовольствия, а весь подлокотник был залит слюной: мычание не прекращалось ни на секунду.
Потянувшиеся руки, готовые начать мастурбировать себе с целью наконец-то кончить, были нагло остановлены на полпути и насильно протянуты назад. Получилось так, что руки Дазая теперь держались за бёдра Чуи сзади, и он мог самостоятельно толкать того, подстёгивая входить глубже. И он этим воспользовался. Член начал входить легче, уже принося не так уж и много боли, которая постепенно начала мазохистски восприниматься приятной.
Когда Дазай готов был достичь вершины и бессовестно испачкать кожаный диван белёсой жидкостью, Чуя остановился и отпустил нежную кожу на шее, войдя в него полностью. Их яички соприкасались, становясь мокрыми от обилия смазки; на шее, над бинтами и его собственным чокером, виднелся прекрасный след от зубов почти что до крови, который ещё долго не сойдёт. Накахара прижался к спине Осаму животом, покусывая лопатки через бинты. Послышалось вопросительное мычание, но ответа на него так и не дождались: последовал довольно громкий жалостливый скулёж, потому что Чуя использовал следующий предмет из своего новообретённого арсенала — катетер, удерживая чужой набухший член одной рукой.
«Вроде бы эта штука называется так?»
Чуя узнал, что самый действенный способ продлить мучения своего напарника — заткнуть его уретру к чёртовой матери, чтобы тот не кончил ещё очень долго. Когда хитроумная палочка была вставлена до конца, Дазай дрожа выдохнул. Чуя, развернув его лицо к себе, провёл языком по одной дорожке на щеке от слёз, которые были пролиты из-за чистого рефлекса.
— Всё только-только начинается. Сейчас растянем тебя получше и можно будет заканчивать с подготовлением к основному блюду. Если бы ты знал, как я горю мысленно — и не только — от того, что могу свободно слить в тебя. Я кончу в самого Дазая Осаму, а он даже ничего и не скажет мне, — он переместил губы к уху и продолжил уже шёпотом. — А может даже попросит сделать это ещё и ещё
много раз? — провёл языком внутрь ушной раковины, вызывая табун мурашек такой степени, что щиколотки сводило.
В ответ был слышен лишь соглашающийся стон. Дазай под нужной дозой возбудителя стал совсем покладистым и, кажется, готов был на всё сейчас, лишь бы ему позволили кончить. Он не понимал, зачем в него вставили эту железную штуковину, которая вызывает только ещё большее жжение в уретре.
— Ты хочешь, чтобы я ещё кончал в тебя? — томительный кивок. — Хочешь, чтобы я ещё трахал тебя? — снова кивок. — Хочешь, чтобы я пользовался твоим телом? — кивок.
Дазай согласен, он очень хочет продолжения. Только дайте ему излиться.
«Пожалуйста…»
Продолжив двигать бёдрами, Чуя взял Дазая за волосы, наматывая их на кулак: благо отросшие каштановые волны позволяли это сделать. Он почувствовал множество невидимок, что были припрятаны на случай, если Дазай окажется в наручниках. Да и в общем-то замки вскрывать тоже чем-то нужно… Это занятная полезная фишка, понятная Чуе от и до.
Когда он ощутил приближение разрядки и начал двигаться быстрее, Дазай сильнее прогнулся в спине, послушно подставляясь под вбивающего его в диван Чую.
— Правильно, подставляйся. Умница, — хваля, он поглаживал его по оголённой коже ягодицы, параллельно отодвигая её для более лёгкого вхождения.
Чуя впервые кончит в кого-то, а не просто утихомирит юношеские гормоны в ду́ше. Не в кого-то даже, а в своего напарника. Мало того, который его раздражает, так ещё и в парня…
На удивление,
Чую устраивал его первый раз.
Чувство жара разлилось по всему низу живота, и он, войдя как можно глубже, кончил в Дазая, крепко сжимая его ягодицы пальцами. Когда вожделенная пульсация его члена прекратилась, а всё семя вытекло, он вышел, параллельно вытирая головку от последних капелек спермы об его анус.
Ох. Это несомненно лучший оргазм в его жизни.
Дазай завалился набок, уже свободными руками самостоятельно стянув с себя кляп, что был весь мокрый от слюны. Потрогав свой анус, чтобы убедиться, что он цел и относительно невредим, Осаму, подложив руку под голову, стал наблюдать за Чуей, что уже застегнул ширинку и довольно сидел в своём кресле за рабочим столом, держа сигарету между голых пальцев и периодически пуская дым, что неестественно собирался в клубок рядом под действием его способности: по всей мафии стояла система пожаротушения, момент — и они примут незапланированный душ. Вообще, Чуя ненавидел курить в своём кабинете, но сегодня он позволил себе это, в связи с тем, что сейчас происходило и будет происходить далее.
А вот Дазай всё также готов был сдохнуть от возбуждения, но стойко терпел, не прикасаясь к себе, лишь грустно поглядывая на подрагивающий член, из которого торчал кончик катетера с колечком. Невыносимо хотелось вытянуть его и излиться, он так и чувствовал, что уже готов кончить. Но нельзя. Чуя будет ругаться и может сделать что-нибудь гадостное.
«Бе-бе-бе».
Смотря на эти метания, описанные на лице Дазая, юный исполнитель усмехнулся.
— Такой покладистый, не трогаешь себя, хоть и ручонки свободны, ха? — сделав очередную затяжку, добавил массы клубу пара возле себя.
— Ну да, я же не дурак и понимаю, что меня мой сегодняшний хозяин за это по головке не погладит, — Дазай загипнотизировано водил кончиком ногтя по колечку, что так и манило за себя потянуть. — Только не боишься, что после всего этого уже я оторвусь на тебе, м? — он взглянул на своего экзекутора исподлобья, растянувшись в улыбке.
— Боюсь-боюсь. Ты оторвался на мне, как только появился в моей жизни, не думаю, что возможно ещё хуже, — Чуя поманил Дазая пальцем. — Иди ко мне, мой послушный пёсик.
«Послушный пёсик» нехотя поднялся и на слегка дрожащих ногах приблизился к нему. Чуя, резко потянув его на себя, усадил себе на колени. Полностью голый, замотанный лишь в бинты, что слегка размотались, в некоторых местах обнажая испещрённую шрамами кожу. В любой момент мог заявиться кто угодно, даже неожиданно напасть. А один из исполнителей портовой мафии, правая рука босса, сидит будучи голым на другом исполнителе. Вот так забава. Хотелось бы Дазаю увидеть лица тех, кто мог застать их за таким времяпрепровождением.
— Будешь? — Чуя протянул ему сигарету.
— О, нет, спасибо. Я не любитель пичкаться всякой дрянью, что медленно отравляет организм — это кощунство. Как по мне, лучше сразу употребить рицин.
Докурив сигарету, Чуя оттянул голову Дазая вбок, потянув за висящий одиноко галстук. Послышался неприятный звук: Накахара решил потушить сигарету об его бинты на шее. Дазай нахмурился.
— Из тебя вышла бы отличная пепельница.
— Не наглей сильно.
— Собираюсь. Я всего лишь покамест отдыхаю перед основной пыткой.
Посмотрев на руку, что игралась с его колечком, покоящимся на головке, Дазай повернулся на чужих коленях боком и посмотрел Чуе в глаза.
— Я уже жду с нетерпением узнать глубину твоей испорченной натуры, которую ты так усердно скрываешь. Не разоча~аруй меня только, — Чуе не нравилось, что этот говнюк как специально обходит обращения к нему, лишь бы не называть его, как велели.
«Падла хитроумная, бесит».
Чуя чувствовал себя удовлетворённым. Действие афродизиака сходило на нет, оставляя только лёгкие нотки тепла в паху. Взглянув бегло на часы, он лицезрел большую стрелку, направленную на цифру двенадцать. Ох, ему ещё свои отчёты доделывать.
— Видишь вот ту штучку? Что-то вроде туннеля небольшого, — Чуя указал пальцем куда-то на свой стол. — Дай мне, а сам ляг животом на стол, только не задень ничего.
О-о-о… Дазай интуитивно догадывался, для чего эта штука нужна. Но зачем именно — пока неясно.
Он послушно протянул вещицу Чуе, встал на ноги и лёг туловищем на стол, нарочито скучающе подперев голову рукой. Как будто всё это сейчас не с ним делают.
Чуя, увидев эту показуху, только цыкнул языком.
— Молодец. А теперь раздвигай сам, что стоишь?
Дазай, тяжко вздохнув, лёг на стол туловищем полностью и, заведя руки назад, раздвинул свой анус. Он продолжал изо всех сил бороться с возбуждением, Чуя это прекрасно видел. Видел, как тот старается держать дыхание ровным, но капельки пота то и дело стекали по виску, а щёки горели огнём.
«Хочу сломать его, чтобы он расслабился…»
Поразмыслив, он вставил пару пальцев в уже разработанное и всё ещё мокрое колечко мышц и параллельно начал массировать большим пальцем область над яичками. Дазай, в немом шоке открыв глаза, часто задышал.
— Ты чего?.. — Дазай готов был начать скулить от пальца, что проходился по эрогенной зоне, задевая ниточку, идущую от члена. Увидев, что попал в яблочко, Чуя молча начал давить пальцем сильнее, и Дазай, не выдержав, издал протяжный стон, полный наслаждения. — Боже, продолжай… — он нетерпеливо покусывал губу, призывно прогибаясь в пояснице.
— Сука, — Чуя зарычал.
Взвизгнула молния ширинки, и пальцы быстро заменил вновь вставший член. Дазай успел лишь распахнуть глаза от неожиданности: пока его руки продолжали раздвигать себя, Чуя начал сразу агрессивно втрахивать его в стол, быстро заткнув ему рот рукой.
— Как же я тебя ненавижу, уёбок. — проговорил Чуя сквозь стиснутые зубы ему на ухо. — Убери свои долбанные руки, я тебя поимею.
Дазай отпустил руки и стенки плотнее облегли член, лаская своей теплотой. Он потянулся и сдвинул руку, закрывающую его рот.
— Возьми меня… — облизнул палец. —
Хозяин, — вобрал в рот указательный, проводя языком по всей длине, смочил слюной.
Не выдерживая, Чуя закинул одну ногу и поставил её на стол, начиная трахать Дазая ещё грубее, буквально выбивая из него все остатки гордости и сдержанности вместе с воздухом. К одному пальцу во рту добавился второй, глубоко проталкиваясь в глотку, а вторая рука грубо намотала свободно висящий галстук, придушивая. Комнату наполнили тихий скулёж и методичные шлепки. Чуя попадал по простате очень метко, вызывая хоть какую-то стимуляцию члена, которой Дазай так жаждал: он тёрся о поверхность стола и истекал смазкой, усиливая желание вытащить чёртов катетер и наконец излиться. Но кончил спустя некоторое время только Чуя, снова глубоко войдя и упираясь лбом Дазаю в лопатки.
Выйдя, он упал обратно на своё кресло. Дазай же бесстыдно остался лежать поперёк стола, прямо на важных бумагах так, что его ноги висели в воздухе. Перед лицом Чуи предстала замечательнейшая картина: из растраханного Дазая вытекала очаровательная капля его собственной спермы. Сам Дазай не стремился встать, наслаждаясь давлением столешницы на его член, пока ещё ему это позволяют.
— Как я понимаю, ты решил меня совсем замучить? Бессовестный, — промычал Дазай, что почувствовал удовлетворение, но явно ненадолго.
— Завались, я просто молю тебя, — Чуя сидел, откинувшись на спинку стула и закрыв лицо рукой.
Пиздец. Он оттрахал Дазая. Во второй раз.
— Ну не удержался, ничего же страшного. Может быть теперь ты выта-ащишь эту штукови...
— Нет.
— Зачем же ты так жесток.
Чуя, проигнорировав бухтение Дазая под нос, поднялся, подошёл к дивану, где всё ещё валялся мокрый кляп. Цыкнув языком, он закинул его в ящик шкафа, а вещи Дазая аккуратно сложил в одном месте, чтоб они не валялись по всему дивану. Взяв подушку, он вернулся, нагнулся и, отодвинув забинтованные ноги Дазая, закинул её под стол. Заботливый, бля.
— Полезай под стол ко мне задом, — Чуя вернулся в кресло.
Благо там было достаточно места для одного худощавого парня и его задумка пройдёт на ура. Правда, сам он волнуется, как отреагирует Дазай на это. Даже несмотря на то, что, по факту, это задумывалось как пытка, Чуя переживал. Почему он, блять, переживал? Наверное, что перебарщивает.
Стоп. А почему ему вообще не насрать?!
— Ась? Чего это вдруг, — задал риторический вопрос, но всё же послушно сполз со стола и, превозмогая боль в пояснице, залез под стол.
— Молодчина, теперь раком и поближе ко мне, — дал указ Чуя, попутно раздвинув ноги. — Подушка для твоего удобства, можешь использовать как хочешь.
Он немного опустил кресло, и когда зад Дазая оказался прямо между его ног, взял со стола ранее упомянутый «туннель», играющий роль расширителя. Примерившись, стал аккуратно проталкивать, и, не увидев сопротивления, вставил полностью. Теперь анус был растянут чудаковатым приспособлением.
— Хех, знаешь… — он погладил оголённую ягодицу.
— О, у меня дурное предчувствие, — голова Дазая покоилась на подушке — колени, как он думал, потерпят.
– … Ты постоянно неугомонно измывался над моим ростом и темой того, как я хожу в туалет, — Чуя растянулся в по-настоящему злодейской ухмылке.
— О нет, — Дазай был в шоке. «Неужели этот коротышка способен на такое?»
— О да… — провёл пальцем по краю расширителя. — И я подумал: почему бы тебе тогда не помочь мне с моей неисправимой проблемой?
Побудешь моим туалетом сегодня.
Сказать, что Дазай был в ахуе — ничего не сказать. Но, на удивление, приятном. Он ожидал от Чуи в этот день чего-то совсем скучного, по типу «полай», «походи на четвереньках» или чего-то в этом духе. О, Чуя превысил все его ожидания.
Абсолютно все.
Что ж, уговор есть уговор. Он выполнит его, как и полагается проигравшему. Всё же это не ногти вырывать или выкалывать глаза, хах? Ничего, он позже отомстит Чуе в ответ, придумав ещё более изощрённую пытку.
Поэтому, рассудив, Дазай промолчал и не сдвинулся с места.
Чуя вопросительно выгнул бровь.
«Да ладно? Реально будет?»
— Молчание — знак согласия, — подвёл итог Чуя, а после, чертыхнувшись, добавил, — хоть я его и не просил. Пока что я буду занят работой и хочу, чтобы ты протянул руки под собой назад.
Дазай, самоуверенно ухмыльнувшись, молча сделал это, положив кисти рук, смотрящими ладонями вверх. А Чуя, заведя ногу за чужое бедро, придавил их слегка туфлей.
— Это чтобы ты не злоупотреблял моим ограниченным видением и не вытащил катетер, — хваля, он снова огладил его ягодицу. — Можешь пока отдыхать.
Комнату наполнил звук механической клавиатуры.
Дазаю было довольно неудобно находиться в такой позе столь долгое время, но, честно говоря, он и не такие вещи переживал в своей жизни. Из-за того, что голова находилась ниже туловища, у него сдавило череп невидимым обручем, а ноги начали постепенно неметь, как и пальцы, что были придавлены садистски к полу. Колени, упирающиеся также в пол, наверняка впитали в себя шершавый узор бинтов. Он, пожалуй, промолчит про до сих пор невыносимое желание, что охватило его настрадавшийся член пламенем, которое он всё ещё стойко терпел. Ну, хоть подушка есть, можно даже поспать… попытаться. Ибо, как думал Дазай, Чуя ещё не скоро захочет осквернить его, кхм… Тело. Хотя,
куда ещё больше, верно?
Спустя какое-то время — по его ощущениям прошёл час — задремавший Дазай краем сознания уловил звук расстегивающейся ширинки. Ох, экзекуция началась.
— Дазай, не спишь?
— Нет, не сплю, — у него всегда был чуткий сон, — если вообще был — который не позволял проспать спокойно положенные часы до рассвета. Он постоянно просыпался от любого чужого на общем фоне звука, потом очень тяжело засыпая в маске для сна.
— Отлично, — Чуе явно понравилось гладить его, что он сейчас и делал, снова проходясь пальчиками по его пояснице. Он никогда таким не занимался и не прикасался ни к кому без перчаток, а порой и вовсе не трогал. А здесь можно гладить самого Дазая, сколько захочется. — У меня есть к тебе предложение.
— Хм, какой ты добрый палач, даже торгуешься. Что ты задумал там? — Дазай говорил чуть громче, чтобы его было слышно.
— Я не вижу, но я знаю, что тебе сейчас очень дурно. Хочется сбросить напряжение, да?
— Провода, — тяжёлый вздох. — Естественно мне хочется, очень хочется.
— Прекрасно. Как тебе такой уговор: я вытащу катетер и ты сможешь кончить, а взамен… Ты сам попросишь меня в тебя отлить и после хорошенько вымоешь меня своим языком.
Будет совершенно неинтересно, если Дазай просто перетерпит то, что с ним сделают, поэтому Чуя решил разнообразить их игру. Гораздо интереснее пойдут дела, если Дазая поставить в положение, где ему придётся самому попросить о «наказании», которое, конечно, произойдёт и так, и так, но зато получить за это награду. Всё по-честному: он может гордо отказаться и ничего не получить, а может унизиться и получить.
Дазай недовольно поджал губы, раздумывая. Чужая рука поглаживала его изрядно опухшие от долгого воздержания яички, специально дразня его при мыслительном процессе, намекая, что ему стоит согласиться. А стоит ли? Если он сделает это, то, скорее всего, обречёт себя на постоянные насмешки и напоминания.
Но вот сам Чуя так не думал. Он не мог себе позволить прямо сказать, что в действительности желает всего лишь отдачи, которая позволит и ему пуститься во все тяжкие, перестав чувствовать напряжение в ситуации, где ведёт он. И после окончания дня он не напомнит Дазаю о содеянном ни одним лишним словом, как и Дазай всегда имел совесть не издеваться и не шутить на запретные темы. Они чувствовали грань, где можно, а где — нет. И Чуя знает, что, например, Дазай бы с ним так не поступил. Но тот наверняка думает, что Чуя поступит так в отместку за всё остальное.
Нет. Он не злопамятный и быстро отходчивый.
Пока Дазай думал, Чуя не нарушал тишину, позволяя взвесить все за и против, а после, спустя долгие две минуты услышал:
— Хорошо. Пожалуйста, отлей в меня, — сказал как отрезал Дазай, уткнувшись в подушку.
Чуя причмокнул, возвёл глаза к потолку.
— Плохо, Дазай… Проси меня лучше.
Дазай прикусил язык.
— Умоляю, сходите в меня, хозяин. Используйте меня по назначению, прошу, — Дазай не думал, что когда-нибудь ему придётся просить о таком. А чтоб Чую — и подавно.
Неожиданно для себя Чуя осознал, что возбуждён этим. Он просит его, вау… Просит о таком. И даже не препирается, как обычно. Чуя был обескуражен, взбудоражен и удивлён.
— Подвинься поближе.
Дазай немного попятился, уткнувшись задом Чуе в пах. А спустя несколько долгих секунд мучительного ожидания почувствовал жар стекающей жидкости по его прямой кишке, размывая ранее щедро спущенную в него сперму. О. Боже. Мой. Можно он не будет это комментировать?
На самом деле было не так уж и неприятно. Конечно, приятного также было мало, но что поделать — пытка есть пытка. Если задуматься, Чуя очень добр к нему, учитывая все разы, когда Дазай специально не сразу обнулял Чуину Порчу. В действительности делал он это не из-за желания нагадить, чтобы Чуя дольше провалялся на больничной койке, утыканный капельницами. Просто Чуя был… прекрасен. Его сила, его грация, то, как он в исступлении истекает кровью, как борется за жизнь. Дазай постоянно не замечал, как начинал любоваться им, по-настоящему любоваться. А ещё однажды он заметил, что, когда силы Чуи на исходе, он начинает бороться с Порчей самостоятельно, ища и выкрикивая его имя. Это капельку согревало его обросшую вечными льдами душу. Он нужен… Его способность спасает такого сильного человека. Его способность не бесполезная.
Думая об отвлечённых темах, Дазай даже не сразу заметил, что Чуя закончил. Вытащив колечко расширителя, он впихнул ему лежащую на столе анальную пробку, маячившую на глазах Дазая ранее.
— Всё, можешь сесть, повернуться ко мне и хорошенько меня вымыть, — Чуя убрал ногу с его рук.
Дазай, тяжко вздохнув, поднялся туловищем, уперевшись руками в пол. Всё тело изрядно затекло и конечности покалывали от первой смены позы за долгое время. Давайте не будем об ощущениях в прямой кишке. Или уже не прямой? Неважно.
Повернувшись к Чуе, он на коленях присел между его разведённых ног и скрепя сердце потянулся ртом к влажной головке его члена, которую ему учтиво в него направили.
Обхватив её губами, он принялся слизывать горьковатые капельки. Чуя же, не увидев признаков строптивости, как-то нежно уложил его голову на своё бедро и начал её поглаживать, перебирая каштановые прядки.
— Такой послушный. Вот бы ты всегда таким был, Дазай. Таким ты мне даже… Нравишься, — пальчики массировали кожу его головы, заставляя чуть ли не мурчать от удовольствия.
Он тщательно вылизывал головку, даже вошёл во вкус. Заводил язык под неё, проходясь кончиком по пупыркам, а после возвращался к макушке, вводил слегка в уретру и вылизывал её изнутри, вызывая судорожный вздох у хозяина.
Когда он закончил и горького привкуса больше не осталось, член Чуи очень крепко стоял и подрагивал от возбуждения. Невозможно удержать эрекцию, когда такой тёплый и юркий язык выполняет столь грязную работу, не имея права возразить. Чудесно…
— Я уже могу вытащить это? — Дазай указал пальцем на торчащее колечко из собственного колом стоящего члена, облизнув губы.
— Думаю, можешь. Только вот я не хочу, чтобы ты запачкал пол, а салфеток у меня, к большому сожалению, нет. Поэтому подставишь ладошку и аккуратно кончишь в неё, договорились?
— Да, — он уже был готов потянуть кольцо, как его остановили, потянув за волосы.
— Мне не нравится, как ты сух на ответы. И ты прекрасно знаешь, как это нужно исправлять.
Дазай, больно шикнув, осознал, что терпение Чуи закончилось, и больше обходить неудобное обращение и манеру общения не представляется возможным. Досадно. «Что ж, ладно, пойдём на поводу у возбуждения, что меня уже съедает изнутри, почему бы и нет… Только я тоже умею играть грязно».
— Хорошо, хозяин. Я достану катетер и аккуратно кончу себе в руку, ничего не запачкав, как Вы и приказываете, — он потёрся щекой о внутреннюю сторону бедра Чуи, томно заглянув ему в глаза, словно верный пёс.
У Чуи вспыхнуло лицо, сравнявшись оттенком с оттенком того вина, что они распивали. Боже… Прося о таком, он даже не думал, что это может настолько возбуждающе звучать. Ему до жути нравится их маленькая игра, которую они деликатно называют пыткой. Чуя ведь прекрасно понимает, что если бы Дазай в действительности был против, то он до него бы не дотянулся даже. А это значит, что хитрый молодой исполнитель мафии просто счёл всё их представление интересным.
— Умничка. Можешь вытаскивать, — Чуя погладил его по голове, хваля.
Дазай, подставив заранее ладонь под бордовую головку, взялся и аккуратно потянул катетер за колечко, внутреннее сжавшись от болевых ощущений. Неужели он испытает полноценный оргазм, боже. Никакая боль сейчас его не волнует в сравнении с этой подаренной возможностью. Когда катетер покинул многострадальную уретру, Дазай почувствовал небывалое облегчение. Естественно, он не кончит сразу же, поэтому он начал аккуратно двигать крайнюю кожицу, добивая себя окончательно. Сжавшись, он с жалобным всхлипом излился себе на руку, плеснув струйкой белой жидкости. Прижимаясь лицом к Чуиному бедру, он не сразу открыл глаза, утонув в блаженстве. В скрытом темнотой взоре кружились разноцветные фигуры, подобно калейдоскопу.
Когда его глаза открылись, он увидел большое количество спермы в собственной ладони, что была довольно горячей и склизкой.
— Ты промахнулся, котёнок, — Чуя всё же рискнул придумать Дазаю свою кличку, исходя из того, сколько «молочка» тому придётся слизать. А потом сам слегка скривился, осознав, что ляпнул.
Дазай вопросительно изогнул брови. Палец Чуи указывал вниз, призывая опустить взгляд. Дазай сделал это и увидел несколько белёсых капель на туфле правой ноги Чуи.
— Только не говори…
— И не буду, ты и сам знаешь.
Тяжёлый вздох.
— Ты серьёзно?..
— Именно так. Начинай с того, что в руке, — Чуя подпёр рукой щёку, ухмыльнувшись. — Я буду наблюдать за процессом.
Поморщившись, глядя на лужу в собственной ладони, он поднёс её к лицу. Попробовав языком, Дазай пожалел, что питался отборной гадостью вроде чипсов. Его собственная сперма была не очень вкусной, но хотя бы не до рвотного рефлекса, спасибо, что уж. Чуя же, наблюдая за этим, поймал себя на мысли о том, как сильно он хочет, чтобы Дазай также глотал и его сперму.
«Что за мысли? Я просто ужасен. Но он такой соблазнительный…»
Вылизав всё с ладони, Дазай наклонился и быстро мазанул языком по чужой туфле, — он был благодарен, что Чуя всегда следит за чистотой своей обуви — слизав по роковой случайности мимо капнувшее собственное семя. Он не был привередой от слова вообще — наверное, это и так было ясно по тому, где он живёт и чем занимается. Но показывать Чуе свою покорность — хуже волочения бренного существования. Чуя наблюдал за этим всем, приоткрыв губы от возбуждения. Внизу живота всё завязалось в тугой узел.
Закончив свой позор, Дазай просто поднял взгляд на Чую, ожидая дальнейших приказаний. И увидел этот взгляд. Даже дурак поймёт, что так смотрят на того, кого невыносимо хотят. О, Чуя его хотел. Даже так Дазай умудрился взять ситуацию в свои руки, оставаясь «ведущим», а Накахара же Чуя совсем не умеет показывать своё хладнокровие, чтобы им не получалось помыкать. Такой искренний и эмоциональный. Мила~ашка.
Ему не стали ничего говорить, просто потянули за чокер и уложили голову обратно в область паха, направляя рукой всё так же не скрытый тканью полувозбуждённый член ему в губы.
Дазай, как-то заговорщически коротко ухмыльнувшись, прикрыл глаза и потянувшись, поцеловал предложенную учтиво игрушку. Он проходился языком, нежно выцеловывая мягкую кожицу, лаская каждую крупную венку. Целовал так, словно это не член, а пухлые губы девушки внеземной красоты. Чуя тихо застонал, мягко толкая чужую голову, чтобы Дазай вобрал его естество полностью. И тот послушался: медленно погрузил уже изрядно вставший член себе в рот. Когда Осаму хотел начать двигать головой, его остановили, обняв ладонью его лицо.
— Нет-нет, тише… Лежи вот так. Погрей меня, — он продолжал гладить лицо Дазая, вжимая его в себя. — А я продолжу работу.
Дазай расслабился и прикрыл глаза, обнимая губами член, в последний раз пройдясь по нему языком, чем вызвал вздох у Чуи.
Звук клавиш клавиатуры возобновился. Секс — сексом, пытки — пытками, а отчёты доделывать нужно. Привыкнув к теплоте рта, его член почти опал, а хозяин этой самой теплоты задремал, обняв его ногу. Чуя, мельком глянув на эту очаровательную картину, неожиданно для себя улыбнулся.
«Милый… Стоп, хватит отвлекаться на этого остолопа».
Когда прошло много времени, а со рта Дазая натекло нехилое количество слюны, в дверь постучали. Он распахнул глаза, на автомате выпустив мокрый член изо рта, сглатывая скопившуюся слюну. Чуя посмотрел на Дазая, потом на дверь.
— Это Акутагава Рюноске, Накахара-сан, я могу войти? — послышался голос из-за двери, чуть не перебитый стремительно начавшимся кашлем.
Ох, незадача.
Чуя подтолкнул голову Дазая обратно, толкнувшись членом ему снова в рот.
— Да, конечно, входи, — Чуя, словно издеваясь, похлопал при этих словах Дазая по голове, которому не оставалось ничего, кроме как смириться со своим положением и теперь стараться быть тише воды да ниже травы, чтобы не попасться на горячем.
Открыв дверь, Акутагава, обведя пространство быстрым взглядом, зашёл в просторный кабинет с большим столом, за которым сидел Чуя. Хорошо, что перед этим тот догадался между делом спрятать все их игрушки в шкаф.
— Босс попросил меня зайти к вам и забрать отчёты; сказал, что Дазай-сан будет сегодня работать с вами, — отчитался Акутагава, прикрыв рот ладонью.
— Хм, да. Половина как раз готова, вторую половину я занесу уже сам, думаю, в конце рабочего дня, — Чуя включил принтер, чтобы распечатать нужные листы, незаметно поглаживая голову на своём паху.
Акутагава терпеливо ждал, не присаживаясь.
— Ты можешь сесть, это займёт некоторое время.
— Нет, Накахара-сан, спасибо.
Чуя недовольно возвёл глаза к потолку. Подопечный Дазая был на диво упрям и колюч, что ещё больше усугубляли жестокие тренировки. Чуе по-человечески его было жаль, но он ничего не мог поделать: таков был выбор самого Рюноске. Но и Дазая он не гнушался треснуть за излишнюю жестокость.
Когда всё нужное было распечатано и скреплено, Чуя протянул листы, жестом показав, что всё готово. Акутагава обошёл стол и, протянув руку, взял бумаги, поклонившись. Благо Дазай располагался таким образом, что его не было видно, только если подойти впритык к Чуе. Единственное явное неудобство выражалось в анальной пробке, что и так и сяк вжималась в него при любой позе и попытке её сменить. Про инородную жидкость в заднице он всё так же промолчит — ничего этого не было.
— Благодарю вас.
Накахара ничего не стал отвечать на то, что лично его благодарить Акутагаве было не за что.
— Хорошего дня, Акутагава-кун, — Чуя доброжелательно улыбнулся, смотря ему вслед.
— И вам, Накахара-сан, — обернувшись, ответил юный эспер.
Выйдя в коридор, он вздохнул, посмотрев на распечатанный текст. Акутагава ничего не стал говорить про то, что он заметил всю одежду Дазай-сана, что находилась в кабинете его же напарника. И про отсутствующий привычный чокер на шее Накахары. Меньше знаешь — крепче спишь.
Стоило двери закрыться, Чуя потрепал по волосам чужую макушку.
— Хех, а ведь было так близко, — он усмехнулся. — Ещё бы чуть-чуть и юный Акутагава бы спать не смог, видя фантастический образ своего сэмпая за отсосом.
Дазай нахмурился, рефлекторно проведя языком по члену во рту, который он всё это время не выпускал из него. Чуина рука держала крепко, заставляя заглатывать член полностью.
— Пососёшь мне? Я хочу кончить тебе в глотку, она такая тёплая.
Заимев неприятную привычку, Чуя потянул его за волосы, побуждая снова выпустить член изо рта, чтобы дать ответ. И Дазай, собрав ниточку слюны, тянувшуюся к головке, наученный опытом разгорячённо выдал:
— Зачем же Вы меня спрашиваете, хозяин? Конечно же мой рот к Вашим услугам, — после чего для наглядности приоткрыл слегка пухлые мокрые губы. А в глазах прыгали чёртики вокруг подвешенного над костром Чуиного самообладания.
«Уёбок».
Насадив ехидно ухмыляющийся рот на свой член обратно, он даже заставил Дазая поперхнуться и немного закашляться. Не давая привыкнуть, он сам начал использовать его, насаживая на себя со всей силы, буквально вдавливаясь в глотку. Дазай давился, истекал слюной, но всё равно продолжал помогать Чуе языком, за что получал в награду ещё более глубокое проникновение, до самых яичек.
— Высунь язычок и полижи меня, давай, — Чуя продолжал удерживать свой член глубоко в глотке, немного раздвинув ноги и сжав бёдрами послушную голову.
Вытащив язык, Дазай с трудом провёл им по яичкам, вызвав дрожь у их обладателя. Из глаз рефлекторно текли непрошеные слёзы, делая вид обычно устрашающего суицидного маньяка ещё более умилительным. Проведя большими пальцами по его скулам, Чуя вытер влагу и стал поглаживать область возле ранее скрытого глаза. Осаму вопросительно посмотрел ему в глаза. Накахара задумчиво закусил нижнюю губу.
«Что же заставляет тебя прятать половину своего взора? Почему ты не хочешь смотреть на мир полноценно…»
Подвигав головой Дазая ещё какое-то время, Чуя ощутил приближающуюся разрядку — он кончил глубоко в глотку, не давая шанса выплюнуть его семя. Вязкая жидкость тепло стекала по задней стенке горла, чуть ли не вызывая рвотный рефлекс. Чуя фиксировал его голову на себе до тех пор, пока вся сперма полностью не была проглочена, параллельно поглаживая подушечками пальцев кожу его головы.
Дазай коротко закашлялся, когда ему наконец позволили выпустить член изо рта, который он в последствие вытер рукой от слюны. Сперма Чуи была, на удивление, гораздо вкуснее его собственной. Ну да, Чуя в отличие от него питался правильно, чтобы нарастить мышечную массу.
— А ты вошёл во вкус, ха? — Накахара, самодовольно улыбаясь, поправлял рубашку, заправляя её обратно в штаны.
Как бы не было противно признавать — да, Дазаю понравилось. И он бы даже был не прочь повторить… Но об этом он ни за что в этой жизни не скажет.
— Может я просто задабриваю тебя, чтобы потом откусить твои причиндалы.
Чуя цыкнул.
— Опять ты за своё? А всё было так хорошо.
— Не опять, а снова, — Дазай улыбнулся. — Рано расслабился, — он уложил голову тому на бедро обратно, прикрыв глаза и зевнув. — Я кушать хочу. Или Чуя считает, что накормить меня спермой хорошая идея?
— А почему бы и нет? — Чуя пожал плечами, а после добавил. — Потерпи немного, я тоже хочу. Допишу один отчёт и схожу нам за едой в буфет, принесу сюда.
— Чуя, ты зо~олотко.
— Фу, блять, не называй меня так.
***
Как Чуя и говорил, после отдыха и трапезы (Чуя даже покормил его с руки) Дазай выступал в роли сортира ещё не один раз, что было довольно-таки прискорбно. В конце рабочего дня, когда Дазай уже мечтал наконец попасть в своё укромное место, которое только имеет название «дом» и отдохнуть от позы раком, Чуя закончил свою работу, и, размяв пальцы, сменил его расширитель на анальную пробку в очередной раз, попросив его вылизать. Когда он закончил, Чуя похлопал его по голове.
— Молодец. Нужно будет чаще у тебя выигрывать, авось усмирю твою нахальную натуру таким образом.
— Мечтать не вредно. Если один раз повезло — не значит, что повезёт и в следующий раз.
— Это мы ещё посмотрим.
В конце рабочего дня в Дазая вставили в последний раз анальную пробку и позволили одеться, пока Чуя собирал все распечатанные отчёты в папки.
— Как тебе ощущения?
Дазай, который еле корректировал свою походку, готов был ответить матом, но воздержался:
— Замечательно, тебе тоже стоит как-нибудь попробовать.
— Не хочу отбирать у тебя удовольствие, — Чуя надел обратно портупею, укороченный пиджак и галстук-боло, попутно набросив шляпу на голову. — Я пойду отчитаюсь боссу и занесу отчёты в хранилище. А ты пойдёшь так до дома, чокер принесёшь мне завтра.
— Чу-уя, ты издеваешься надо мной.
— А как иначе.
