Изменить прошлое

Мягкая постель.Солнце нежно светит яркими лучами в окно. Где-то за стенкой слышится чей-то монотонный голос. Так, стоп.Погодите-ка… Разве Глэм не поехал вчера со своей семьёй на отдых в палаточный лагерь? Блондин открыл глаза.Он находился на кровати.И в какой-то очень знакомой комнате… Помещение имело высокий потолок с белоснежными стенами, на которых тут и там можно было заметить различные картины, по типу работ Леонардо да Винчи… Но его взгляд приковывали не эти замечательные примеры творчества, а мирно лежащая на деревянном столе линейка. У Глэма по спине пробежала дрожь. Музыкант сам не заметил, как машинально оказался подле стола, все ещё не спуская глаз с потрескавшейся жёлтой линейки.Ох, как много всего хранила в себе эта вещица! Блондин оказался словно в каком-то вакууме, отделяющем реальный мир от фантазий и воспоминаний… –НИЧТОЖЕСТВО! — громко, словно раскаты грома в глуши ночной, восклицал голос представшего перед ним силуэта отца, –ТЫ НИЧЕГО НЕ ДОСТОЕН! Образ замахнулся и со всей мо́чи ударил той самой линейкой по руке Глэма. Волна невыносимо жгучей боли пронзила тело.Металлист прямо ощутил стекающие вниз по руке горячие капли свежей, алой крови… Видение растаяло. Музыкант все ещё держал линейку, бездумно глядя на свое отражение в ее глянцевой поверхности.Но что-то в нем (в отражении) смутило Глэма… Хм-ф… Может, показалось?–подумал тот, но все же решил посмотреться в стоящее не подалёку зеркало. –ЧТО?! –заорал, не выдержав, Глэм, выронив из дрожащих рук линейку. Он увидел отблеск подростка с растрепанными светлыми волосами, в небесно-голубой пижаме и ещё ко всему этому, на правом запястье у тинейджера красовалась огромная рана. У музыканта пересохло во рту. –ЭТОГО БЫТЬ НЕ МОЖЕТ! ЭТО ПРОСТО СОН! –продолжал кричать тот, протирая глаза. –Ты чего разорался с утра пораньше? Глэм вздрогнул от неожиданности.Это вошёл Рофт.Блондин сразу его узнал: присущие ему ровно уложенные седые волосы свисали почти до плеч; неизменный черный смокинг, который металлист помнил ещё с детства, красовался на том. –Р-рофт?! –почти истерическим тоном спросил Глэм.Слуга обвел музыканта взглядом и, отрывисто хмыкнув, пригладил волосы. –Да. –Э-это… Я не м-могу… –Что с тобой? –перебил того Рофт.–Посмотри на себя! Иди переоденься, причешись, в конце концов! Спускайся на завтрак, одного тебя ждут. –Рофт! Это какая-то ошибка! –было видно, как с этими словами, Глэм схватился за правое запястье, словно от боли. Слуга удивлённо взглянул на того и с полным отвращением в голосе растяжно произнес: –Твой отец прав.Ты до того докатился, что скоро тебя надо будет отправить в психушку, –говорил Рофт, впившись взглядом в металлиста, –И, хочу сказать, что это лучше сделать, как можно скорее. Закончил тот и гордой походкой скрылся в дверях. Блондин, пошатываясь, отошел к кровати. –Да что же тут происходит?! –спросил Глэм в пустоту, но ему ответило лишь отразившееся от стен глухое эхо.

•••

–Э-эм, здравствуйте! Вы, случайно, не подскажете, что это за место? –с надеждой спрашивал Хэви у мимо проходящего мужчины в красной ветровке.Тот, сделав вид, что ничего не слышал, спокойно пошел дальше. –Ну-у класс.Ди, у меня ничего не выходит! Все тупо не хотят отвечать! –возмущался рыжик, махая руками и в перевалку идя к сидящему на железной лавочке брату. –И не удивительно.Кто будет отвечать такому стрёмному типу, который выскакивает перед тобой не пойми от куда и начинает приставать? –сказал металлист, выключив телефон. Он перевел взгляд на младшего брата, который выбросил что-то в ближайшую мусорку. –Та сам ты стремный! Я, вообще-то, пытаюсь как-то разузнать, где мы находимся, в отличии от некоторых!..– громко орал Хэви. –Слушай, перестань орать, иначе ты не только птиц, но и людей всех распугаешь…–говорил блондин, перекинув ногу на ногу. –«И людей всех распугаешь…», бла-бла-бла…–задорным тоном передразнил того рыжик, –Во-первых: птицы–сидят вон, сзади тебя на спинке лавочки, а во-вторых: если ты у нас такой умный, то, может сам попробуешь? Хэви сел на лавочку рядом с братом, скрестив руки на груди. –Да, попробую.И, спорим, что у меня всё выйдет? –с искрой в глазах сказал Ди. –Ой, да-да, конечно–с сарказмом подхватил металлист, –Мне бы «очень» хотелось на это посмотреть… Спорим.На сколько? На сотку? –На двести. –Бли-ин… Это для меня многовато… Хотя, чего это я боюсь, все равно у тебя ничего не выйдет! –Ага, «удачи». –По рукам. И с этими словами, братья пожали друг другу руки. Буквально сразу же, мимо них прямой походкой зашагала блондинка в синей накидке. Ди, при этом хрустнув пальцами, резко встал (голуби, мирно сидевшие на спинке лавочки, внезапно взлетели, как бы сопровождая парня) и направился к девушке.

•••

Монотонное тиканье часов распространялось по всей комнате.Все сидели за большим овальным столом и молча ели. Кроме Глэма.Тот сидел и пристально всматривался в лежащую на тарелке надоедливую овсянку, думая о происходящем. –Себастьян, ешь.–внезапно приказал Густав. Блондин немного посидел в замешательстве. –Э-э, да.Хорошо, отец.–выдавил из себя тот и нехотя принялся есть. Глэм обвел сидящих за столом взглядом: мать, сидевшая подле отца, мирно ела; Густав целеустремлённо что-то читал в газете, потягивая кофе, а Рофт гордо стоял подле него. Взор Себастьяна задержался на газете, которую читал отец.На первой полосе можно было заметить надпись: «НОВОСТИ 1997». –Сейчас 97 год?..– Глэм сам не заметил, как спросил вслух. Густав оторвался от газеты. –М-да… Чего-чего, но такого я от тебя, честно сказать, не ожидал… Чтоб забыть, какой сейчас год. –Я просто… Уточнить хотел… Опять настала мертвая тишина, которая, наверное, сравнится только с тишиной на кладбище. –А где Лидия?..–почти шепотом спросил Себастьян, прервав тишину, ели глотая очередную ложку отвратительной вязкой каши. А ведь правда: за столом сидели все, кроме Лидии. –Не твое дело.–словно пушечный выстрел, прогремел голос Густова. –Сегодня мы пойдем в ресторан.Там мне надо будет встретиться кое-с-кем, –продолжал молвить Швагенвагенс, искоса глядя на сына, –И я искренне надеюсь, что ты нас не опозоришь при всех, Себастьян. –Конечно не опозорю, отец… Можешь даже не беспокоится. Распахнулась дубовая дверь, подняв небольшой вихрь пыли.На кухню поспешно вошла Лидия. –Почему так долго? –поинтересовался Густав, пока та ещё не успела войти. –Извини, отец.Просто, попалось двое странных типов по дороге…

•••

–Подождите, мисс! Девушка обернулась, замедлив шаг и увидела быстро идущего к ней парня.Это был Ди. –Не подскажете, случайно, что это за место? –говорил тот, оправляя одежду. Она удивлённо взглянула на блондина. –Москва.Вы сейчас находитесь возле Парка Победы, –быстро кинула девушка, собираясь уходить. –Москва?! –воскликнул подходящий к ним Хэви, –Блестяще… И как же нас угораздило… Вдруг, на полном разгоне, здо́рово зацепив рыжика (так, что тот чуть не упал) промчался велосипед. –Бля! Совсем слепой что-ли?! Смотри куда едешь! –орал Хэви вслед уезжающему. –Я…что…виноват… ты…сам…–отрывками можно было разобрать крики удаляющегося велосипедиста. –Ездят же некоторые…–возмутился Хэви, обтряхивая одежду и остановился подле брата. –Такие слова, да ещё и из уст юной леди…–начала говорить блондинка, сверху-донизу оценивая Хэви.Рыжик скрестил руки на груди и, не скрывая изумления в глазах, тихо спросил: –Какая на фиг леди… Ди резко нагнулся к Хэви и прошептал на ухо: «Заткнись.», тем самым, остановив брата. –Кхм… Спасибо… Москва, значит… А год сейчас какой? –спросил блондин, без нотки сомнения в голосе. Хэви и девушка одновременно уставились на него.Повисла неловкая пауза. –1997…–медленно произнесла та. Хэви потянул брата за рукав халата, но тот быстро отдернул руку. –Понятно… Большое спасибо!..–не подав виду, мягко говоря, удивиления, сказал Ди помахав рукой, направляясь в сторону Парка Победы. Девушка ещё долго стояла по среди дороги и смотрела на удаляющиеся силуэты.

•••

Ресторан. Ах, эта расслабляющая атмосфера, царящая в заведении… Приглушённый свет; музыканты играют лёгкий джаз, а официанты снуют туда-сюда, разнося заказы… –Нет, спасибо, мы тут ждём одного знакомого…–ответил непринужденно Густав подошедшему официанту. Они с семьёй стояли подле небольшого оконца, по бокам которого свисали аккуратно завязанные зеленые шторки. –Аа, извините, конечно.Просто я хотел предложить вам сесть за один столик…–настоял на своем официант. –Ладно, –выдавил Густав и вся семья направилась за официантом. Они сели за довольно большой стол, с видом из окна на клонившийся ко сну ночной город. Глэм сел ближе к окну и витая где-то в облаках, стал разглядывать улицу: в окнах всплывали огни, чем-то похожие на звезды в ночном небе; различные Жигули взад-вперед ездили по дорогам, словно тараканы, снующие по квартире при выключенном свете. Что же мне делать?..–мелькнула мысль в голове у блондина… Вдруг, Глэм заметил идущего к дверям ресторана, рядом с женщиной в расцвете сил, простенько одетого шатена. Неужели?.. Когда парень кому-то улыбнулся, под улыбкой показался выбитый справа зуб. Сомнения Глэма почти отпали. Это, должно быть, Чес. –…А это, знакомьтесь: мой сын…–монотонно говорил Густав, потянув сына за рукав, давая понять, чтоб тот встал, –Себастьян Швагенвагенс. Глэм приветственно пожал руку гордому мужчине в коричневом жакете. –Да, очень приятно… Так, что же, Густав, вы завтра отправляетесь в плавание на лайнере? –непрекословнно спросил мужчина, принявшись расправляться с блюдом на тарелке. –Да, конечно…–начал говорить тот, взяв салфетку. –Извините, что перебиваю… Но, можно я отойду?.. В туалет надо.–перебил Себастьян, вставая. Густав перевел взгляд на сына. –Иди.Только не долго. Конечно же, Глэм пошел не в туалет, а прямиком к другу. Он умудрился протиснуться сквозь огромную толпу (правда, зацепив пару официантов и ведро с водой, для уборки). Шатен стоял к нему спиной: он был облачен в зелёную ветровку и темные джинсы. Глэм собрался с духом и, положив руку парню на плечо, спросил: –Чес? Парень обернулся.Он достаточно долго разглядывал Глэма, а затем выдавил: –Я тебя знаю?.. –Что? Чес! Это я–Глэм! –Глэм?! –шатен подошёл ближе к металлисту–Да ладно! Господи! Я так рад тебя видеть! Чеснок подешел ещё ближе и по- дружески приобнял Глэма. –Сегодня происходит просто какая-то дичь! Ты представляешь мою реакцию, когда я очнулся в той комнатушке, в которой был в детстве?! А когда я увидел, что… –Да-да, понимаю, со мной произошло тоже самое…–перебил того Себастьян, –Чес.У нас мало времени.Я сказал своим, что я просто пошел отлить… –Ну-с… Идеальная отговорка…–скептически сказал Чеснок, поправляя прическу. –Нет, ну а, что мне надо было сказать?.. Короче… Ты, случаем, не встречал ещё никого из наших? Металлист отрывисто фыркнул. –Пф-ф… Я? Нет, чел.Ты первый, кого я встретил, так сказать…–шатена отвлекла стоящая неподалеку нагнувшаяся официантка, повёрнутая к ним задом.–Из нормальных… –Хм-м… Понятно… Слушай, я тут подумал, что… Короче, вчера, последним делом, я пошел за человеком, чтоб вернуть ему забытую вещь и увидел странную фразу… Точнее, её обрывок…–начал рассказывать шепотом блондин, –Э-эй, Чес! Ты, вообще, меня слушаешь? Куда ты смотришь? –Кхм… Да нет, никуда… Я слушаю… –В общем, эта фраза, кажется, звучала… Примерно так: «Любую ткань можно разрезать на кусочки, стоит только захотеть… …А когда пожалеешь о содеянном и примишься немедленно сшивать те куски, добавляя новые… Станет ли ткань…».Не знаю, на сколько верно я все запомнил. –То есть, если я тебя правильно понял, ты хочешь сказать, что наше попадание в прошлое (если это, конечно, все не сон)связано с этой фразой?.. –Да, только вот, осталось понять, что она означает и… –Мальчики, вам что-нибудь подсказать? Металлисты и не заметили, как к ним подошла официантка.Она была одета в элегантный фиолетовый костюмчик, а волосы ее цвета молочного шоколада.Девушка приветливо улыбнулась музыкантам. –Нет, спасибо, но… Мне будет очень приятно, если скажете мне, когда у вас найдется свободная минутка~подкатывая сказал шатен, облакотившись об стену. –Ты серьезно? –тихо возмутился блондин, –Ладно, Чес.Встретимся примерно в 2 ночи, на нашем обычном месте? А то мне есть ещё кое о чём посоветоваться… –Окей, постараюсь прийти во время.А то у меня дела появились…–ответил тот, поглядывая на недоумевающую девушку.

•••

Под конец загадочного дня, Глэм, обмывшись преждевременно в душе, достал личный дневник из старого тайника (блондин до сих пор помнил его место нахождения) и, улегшись на кровать, принялся писать…

•••

Происходит не пойми что. Сегодня я оказался в своем прошлом.Как прискорбно мне б в это не хотелось верить, но везде есть тому доказательства… Как выяснилось, завтра мы отправляемся в небольшое плавание (где, собственно, отец сможет наладить некоторые связи).Я чётко помню эту пору… Это значит, что до вступительного экзамена в консерваторию остался ровно месяц. Но сейчас для меня самое главное найти свою семью до этого отплытия.Я крайне надеюсь, что они тоже где-то поблизости, хотя просто не представляю, как это может быть. Наверное, я впервые не могу этому найти логическое объяснение! Надеюсь, мы с Чесом на предстоящей встрече в 2,сможем хоть что-то разъяснить… ——————————— Кроме того, за это время хочу всячески наладить отношения с отцом, но глубоко сомневаюсь, что выйдет из этого что-то путнее.Скорее всего, будет лучше, если я просто возьму и выскажу ему все, что я о нем думаю и уйду раньше, чем ушел тогда…

•••

Глэм хотел вырвать страницу с последними предложениями, как вдруг… Со скрипом открылась дверь. Вошёл Рофт.Слуга выпрямился и укоризненным тоном произнес: –Себастьян, тебя зовёт отец.